Глава 64: Прямая дорога

Мархус

Тьма сомкнулась, унося ее прочь, и в полумраке спальни воцарилась почти осязаемая тишина. Мархус не шевелился, лежа на спине и глядя в потолок. За окнами занимался рассвет, но мир по другую сторону стекла больше его не интересовал.

Она вернулась к нему.

Она могла исчезнуть и больше никогда не открыть проход в это поместье. Но вернулась. Села на парапет и сама притянула его к себе. Мархус закрыл глаза, снова ощущая настойчивый нажим ее губ и едва уловимую терпкость вина в дыхании.

Она вернулась к нему.

Ткань под его спиной начала темнеть вдоль позвоночника и под лопатками. Воздух над кроватью задрожал, деревянное изголовье тихо затрещало, выпуская тонкую струйку дыма. Поглощенная сила уже смешивалась с кровью, раскаленными нитями рвала сосуды и искала выход. Он даже не пытался сдерживать жар, позволяя ему свободно выходить наружу. Мархус чувствовал этот огонь под кожей, но боль казалась далеким шумом рядом с одной мыслью.

Она вернулась к нему. Сама. Без принуждения, без долга за пленных, без отчаянной необходимости спасать проклятых Уоллов. Просто открыла проход на предрассветную террасу и шагнула к нему.

А он, глупец, почувствовал на ней след профессора и решил, что она снова что-то задумала.

Мархус сжал пальцы на простыне, и ткань под ладонью вспыхнула без огня, свернувшись черным ломким краем. Он этого не заметил, возвращаясь к мгновению, когда Мирена окончательно перестала себя удерживать. Он видел ее так ясно, будто она все еще лежала под ним: тело выгнулось навстречу, голова запрокинулась, волосы рассыпались по подушке. Она захлебывалась удовольствием, пока ее тьма обвивала его руки и грудь. Мархус помнил ее крик и собственное почти звериное удовлетворение от того, что именно в его руках она позволила себе потерять контроль.

Гиштар, как же ему хотелось снова увидеть ее такой: раскрасневшейся, с влажными волосами, прилипшими к щеке, припухшими губами и затуманенным взглядом. Настоящей, живой, смущенной, еще не успевшей вернуть привычную собранность и возвести между собой и миром невидимую стену.

Его Мирена.

Покрывало под спиной почернело и рассыпалось, обнажая матрас. Набивка истлела за несколько мгновений, выбросив в воздух едкий дым. Деревянная рама кровати застонала и выгнулась от жара, на лакированных столбиках вздулись темные пузыри, но Мархус лишь крепче стиснул челюсти. Эта боль терялась за острым, почти болезненным желанием вернуть Мирену.

Тишину дома нарушили тяжелые шаги, быстро приближавшиеся по коридору. Мархус расслышал приглушенную ругань, а через несколько мгновений дверь спальни распахнулась от удара и врезалась в стену. Шед остановился на пороге, пытаясь разглядеть комнату сквозь плотную завесу сизого дыма.

– Гиштар тебя дери, Мархус! – рявкнул он, морщась от тяжелого запаха гари. – От погреба с пленными меньше несло. Еще немного – и от этой гари у меня кровь из носа пойдет.

Мархус поднял ладонь и посмотрел на пальцы, которыми совсем недавно держал Мирену. Ее запах исчез. Жар выжег его с кожи, оставив только гарь и пепел. Ему снова захотелось прижать ее к себе и зарыться лицом в волосы, возвращая знакомый запах.

– Я влюбился, – сказал Мархус, опуская руку.

Шед несколько мгновений молча смотрел на него.

– Придурок.

Мархус слегка повернул голову. Во рту горчил пепел, но на губах застыла мрачная усмешка.

– Я владыка Иркалла.

– Одно другому не мешает. – Шед зло сплюнул на дымящийся паркет и резким кивком указал на дверь. – Хватит плавить задницей мебель. Владыка подземного города, шагай в ванную. Я принесу лед.

Через четверть часа Шед снова вернулся с двумя ведрами и без предупреждения опрокинул их в ванну. Лед с грохотом ударился о грудь демона и почти сразу зашипел. Белые грани стали прозрачными, округлились и начали таять быстрее, чем Шед успел поставить пустые ведра на пол. Вода поднялась до краев, перелилась через борт и широкой горячей полосой растеклась по каменному полу.

– Проклятье. Тебя так не распирало даже после Световой башни.

Мархус откинул голову на медный край и прикрыл глаза. Вода вокруг него почти кипела, над ванной поднимался густой пар, оседал на стенах и стекал по ним крупными каплями.

– Ее энергия другая, Шед, – произнес демон. – Она не похожа на силу, которую я вытягиваю из металла, земли, воздуха или живых существ. Я никогда не сталкивался ни с чем подобным.

Тьма Сновидицы проникала глубже любой силы, которую Мархус поглощал прежде. Теперь она жила в нем, причиняла боль и одновременно заставляла жаждать новой вспышки.

Шед выслушал, не перебивая, затем опустился на край каменной тумбы и уперся локтями в колени.

– Тебя околдовала смертная девчонка, а ты сдался даже без сопротивления, – подытожил он, наблюдая, как последние куски льда исчезают в горячей воде.

Шед был прав. Сопротивляться Мархус даже не пытался. Ни тогда, когда впервые увидел свое отражение в ее глазах, ни позже, когда замкнул связь и наконец получил ее целиком. Вот только облегчения, которого он ожидал, это не принесло. Напротив, одной ночи оказалось мучительно мало.

Но даже опьяненный близостью Мирены и тем, что она вернулась к нему сама, Мархус не забывал о долгах. О мастерстве женщин Золотой цитадели он слышал достаточно, чтобы не считать случившееся простым совпадением.

Жрицы быстро нащупали главную слабость Мирены: она не позволит другим пострадать из-за нее. Поэтому они не создавали желание и не пытались склонить ее к близости. Они действовали гораздо тоньше: вовремя показывали страх, напоминали о последствиях отвергнутых даров и позволяли Мирене поверить, что, приближаясь к демону, она защищает их.

Разумеется, жрицы не могли знать, что Мирена вернется к нему позже и разделит с ним постель. Но именно они сделали так, чтобы сама мысль о близости с ним уже не казалась ей совершенно невозможной.

Следовало отблагодарить Золотую цитадель.

– Свяжись с Анзу. Прикажи ему поднять пласт редкоземельных металлов на поверхность. Пусть в Увлахе знают, что Глубинный остался доволен визитом в их Золотую цитадель.

При одном упоминании Анзу челюсть Шеда сжалась, а на виске проступила вена. Он выдохнул через нос.

– Сделаю. Но после того, как закончим с Морвеном. Отправлять сейчас в Увлах наделенного силой демона – плохая идея.

Мархус приоткрыл глаза и несколько мгновений молча изучал воина. Любой другой уже поспешил бы изменить решение, но Шед спокойно выдержал его взгляд.

– Тогда принеси еще льда. Или это распоряжение ты тоже намерен оспорить?

Шед поднялся, взял ведра и направился к двери. Горячая вода продолжала переливаться через край ванны и растекаться по полу, окутывая его сапоги паром. Уже у порога он остановился и нахмурился.

– Я одного понять не могу, – произнес он, оборачиваясь. – Связь замкнулась, вы стали парой. Почему тогда пробуждение вернуло ее в Обитель?

– Она всегда просыпается там, где засыпает, – глухо ответил демон.

Раздражение во взгляде Шеда сменилось тяжелой сосредоточенностью.

– Но ты замкнул Круг. По логике, ритуал должен был переписать законы ее дара и привязать его к источнику энергии. Где бы она ни уснула, проснуться должна была рядом с тобой.

Мархус криво усмехнулся.

– Я тоже так думал, Шед. Но этого не произошло ни вчера, ни сегодня.

– Значит, ритуал не сработал? Или ее дар оказался сильнее ритуальной связи…

Мархус промолчал. Только под пальцами тихо хрустнул край медной ванны, но он даже не заметил этого.

Сколько бы раз Мирена ни приходила к нему, каждое пробуждение снова будет возвращать ее в Обитель. Ждать следующей ночи лишь для того, чтобы снова ее потерять, он не собирался.

– Мы идем в Обитель. Я заберу ее оттуда.

Шед долго смотрел на него, затем поставил пустые ведра на пол.

– Что будешь делать, если она откажется уходить?

Серебристые глаза опасно сузились.

– Она не откажется.

Шед провел ладонью по лицу.

– С тобой все гораздо хуже, чем я думал, – пробормотал он, а затем уже громче добавил: – Подумай над этим до того, как ввалишься в Обитель. Желательно головой, а не тем местом, которым сейчас кипятишь воду.

– Ты закончил?

– Нет.

Мархус привстал в ванне. Однако стоило ему напрячь мышцы, как жар снова полоснул по сосудам. Демон выругался и тяжело опустился обратно.

– Нравится тебе это или нет, – продолжил Шед, – но начнем мы с самого простого варианта. Вместо того чтобы тащиться через весь Морвен, ты дождешься ночи, встретишься со своей Сновидицей и распишешь ей все прелести жизни с влюбленным идиотом. А когда она согласится, попросишь открыть нам проход в Обитель.

Мархус молчал, не открывая глаз.

– А если она не явится?

Шед едва заметно усмехнулся.

– Значит, она умнее, чем я думал.

– Нарываешься…

Он тяжело вздохнул, но спорить не стал.

– Тогда утром выдвинемся в путь. Но сначала все рассчитаем. Если пойдем напрямик, придется держаться ближе к графским владениям и их ледникам на случай, если на нас нападут и ты выпьешь силу половины вражеского отряда. А если девчонка еще и во сне явится, одним возом льда мы точно не обойдемся.

Шед скользнул взглядом по пару, все еще поднимавшемуся над ванной.

– Прямая дорога проходит через густонаселенные земли Морвена. Захват одного поместья еще можно будет принять за случайный налет, но после второго морвенцы определят направление и поймут, куда мы движемся. Тогда у Обители нас будет ждать армия. И это еще не худший вариант.

Мархус помнил Черный год. Тогда морвенцы перерезали глотки всем одаренным, лишь бы Бездне не досталось ни одного из них. Если Совет узнает, что он идет за воспитанницей Обители, резня повторится прежде, чем отряд достигнет Ильвара.

Шед несколько мгновений всматривался в лицо побратима, но Мархус оставался неподвижен.

– Поэтому я бы пошел вдоль побережья. Путь получится почти вдвое длиннее, зато мы сможем держаться подальше от крупных городов и их световых башен. А если ты снова начнешь раскаляться, я просто столкну твою подгорающую задницу с ближайшего обрыва в море.

Мархус долго молчал, слушая, как вода с тихим плеском стекает с медного края на каменный пол.

– Ждем до полуночи, – наконец произнес он. – Если Сновидица не придет, выдвигаемся и идем напрямик.

Шед медленно выдохнул.

– Разумеется. Самый быстрый и самый рискованный путь. Иначе ты выбрать не мог.

Мархус мрачно посмотрел на него.

– Я не стану ничего поглощать, пока мы не доберемся до Обители.

Шед выгнул одну бровь с таким выражением, что Мархусу даже не требовалось слышать его возражения. Побратим лучше многих знал, что Мархус был гребаной черной воронкой, способной вытянуть энергию из всего, до чего дотянется, но удерживать поглощенное внутри умел не лучше раскаленной печи с наглухо забитым дымоходом. И это в нормальном эмоциональном состоянии. А с тех пор как в его жизни появилась Сновидица, нормальным оно бывало все реже.

На скулах Мархуса проступили желваки, но взгляд остался твердым.

– Идем напрямик.

Шед еще несколько мгновений смотрел на него, затем поднял пустые ведра.

– Принесу еще льда.