Глава 63: Не нежный урок доверия

Тьма послушно расступилась, выпуская меня в поместье Уоллов.

Мархус снова стоял на террасе. Облокотившись локтями на каменный парапет, он неподвижно смотрел в предрассветный сумрак, понемногу растворявший звезды. Он не обернулся, хотя я прекрасно знала: услышал меня в ту же секунду, когда тьма разошлась за его спиной. А может, почувствовал еще раньше.

– Как думаешь, встречать рассвет вместе – достаточно обычное занятие? – тихо спросила я.

Его плечи едва заметно дрогнули. Мархус усмехнулся и склонил голову, будто эта улыбка предназначалась только ему и темнеющей земле внизу.

– Не ожидал увидеть тебя так скоро, Сновидица, – произнес он, когда я подошла ближе.

Я пожала плечами, повернулась спиной к светлеющему краю неба, положила ладони на холодный камень и подтянулась, устраиваясь на широком парапете.

Он выпрямился, встал напротив и положил ладонь мне на спину, удерживая от случайного движения назад.

– Сновидица, рассвет в другой стороне.

Я улыбнулась. Пальцы разжались, отпуская край парапета, и я медленно откинулась назад, доверяя вес тела его руке. Мархус позволил мне отклониться ровно настолько, чтобы я увидела звездное небо за каменным козырьком. Глубокое и темное, оно было усыпано острыми, яркими звездами. В Обители я почти никогда не видела их такими: над Ильваром вечно висели тяжелые тучи, прятавшие даже луну.

Близость Мархуса и спокойная уверенность его ладони понемногу снимали напряжение. Хотелось выбросить из головы Обитель, Гэвина и всех Уоллов, уже распорядившихся моим будущим, и просто замереть в этом мгновении.

Я выпрямилась и посмотрела на Мархуса.

В предутреннем свете его лицо казалось строже, чем ночью. Резче обозначился шрам, под глазами залегли тени, серебристые волосы беспорядочно падали на лоб. Он выглядел уставшим.

Я подняла руку, осторожно коснулась светлой пряди и отвела ее в сторону, едва задев пальцами висок у самого края шрама.

Брови Мархуса чуть сошлись, словно он пытался понять, что я задумала на этот раз.

Я и сама еще не знала, что сделаю дальше. После всего услышанного мне было важно лишь одно: следующий шаг должен принадлежать только мне.

Я запустила пальцы в его волосы, притянула к себе и поцеловала. Сильнее прижалась к его губам, настойчиво провела языком по теплому краю и забрала его выдох. По телу прокатилась горячая волна, стянула грудь и тяжело опустилась в низ живота. Хотелось приблизиться сильнее, взять больше, проверить, насколько далеко простирается это странное чувство.

Я чуть отстранилась, оставляя между нами один короткий вдох, снова коснулась его губ и слегка прикусила нижнюю. Пальцы на моей спине тут же напряглись, из груди Мархуса поднялся глухой рокот. Он шагнул ближе, заставляя меня развести колени. Его губы накрыли мои, и поцелуй разгорелся сильнее, подхватывая ту же сладкую, болезненную жажду, которая уже сжигала меня изнутри.

А потом что-то изменилось. Мархус будто через силу разорвал поцелуй и медленно отстранился, оставив ладонь на моей спине. Несколько мгновений он изучал меня с подозрительным прищуром, затем уголок его рта дрогнул в дурацкой усмешке.

Да пошел он со своими подозрениями и ухмылками.

Я обхватила его затылок и с раздражением потянула к себе. Снова прижалась к его губам. Подозрение исчезло из его взгляда. Кажется, только теперь он поверил, что я не пытаюсь отвлечь его или заключить очередную сделку. Мархус притянул меня к себе и забрал поцелуй целиком, глубоко и жадно.

Я не сразу поняла, что Мархус уже поднял меня с парапета и нес в дом. Ноги крепче обвили его талию. Где-то на задворках сознания обительское воспитание тихо оплакивало собственную гибель. Наставницы наверняка нашли бы десяток слов, чтобы назвать происходящее грехом, распущенностью и окончательным падением. Мысль исчезла, когда губы Мархуса скользнули к шее.

Я послушно запрокинула голову. Каждый поцелуй оставлял на коже горячий след. Его пальцы крепче стиснули мои ягодицы, и от этого простого движения между бедер разлилось влажное тепло. Я сильнее сжала ноги вокруг его талии, пытаясь удержать это ощущение и одновременно сделать его еще сильнее. Губы демона замерли у моего горла. Он медленно вдохнул.

Когда Мархус переступил порог спальни, я шумно втянула воздух. Пальцы сами впились в его плечи. Он мгновенно остановился.

– Гиштар, – выдохнул он сквозь зубы.

Все его тело застыло в ожидании. Даже пальцы на моих бедрах больше не двигались, хотя еще мгновение назад сжимали их так, словно отпускать меня он больше не собирался.

– Надеюсь, это не спальня профессора? – слабо спросила я.

Мархус шумно выдохнул.

– Такой роковой ошибки я бы в жизни не совершил.

Я чуть отстранилась и оглядела темную комнату, хотя различала лишь край широкой постели и смутные очертания мебели.

– Тогда чего ты остановился?

Мархус склонил голову к моей шее и рассмеялся прямо у кожи, глухо и неровно.

– Сновидица, за эти несколько секунд я успел пережить собственную смерть, побывать на своих похоронах и представить, как весь день разношу это поместье голыми руками.

Я тихо рассмеялась в ответ.

– Ничего не поделаешь, придется спасать поместье.

Мархус коротко усмехнулся, а затем крепче прижал меня к себе.

– В таком случае медлить действительно нельзя.

Он шагнул вперед. Я поспешно вытянула руку и толкнула дверь ладонью. Створка захлопнулась за нами с тяжелым стуком. Разумеется, от острого слуха Шеда и Лиллы закрытая дверь нас не спасла бы, но хотя бы давала нам видимость уединения.

В следующий миг Мархус опустил меня на мягкое покрывало.

– Подожди секунду.

Я потянулась к книге, все еще зажатой под корсажем, вытащила ее и положила на тумбу. Мархус бросил на книгу тяжелый взгляд, затем наклонился ко мне. Его ладони скользнули по моему телу и легли на грудь поверх ткани. Я тут же перехватила его за запястья.

– Что теперь, Сновидица?

– Это платье мне еще понадобится. Даже не думай его рвать.

Лицо Мархуса потемнело. Несколько мгновений он молча смотрел на меня, затем тяжело втянул воздух сквозь зубы.

– Сновидица, огласи весь список условий заранее. Пока я еще способен его запомнить.

– В семь прозвонит колокол, – почти шепотом отозвалась я. – К этому времени я должна быть одета и готова вернуться в Обитель.

– Еще что-нибудь?

Я покачала головой.

Его пальцы дернули шнурок корсажа, но вместо того чтобы распустить его, лишь намертво затянули узел. Мархус опустил взгляд на нелепую помеху, затем снова посмотрел на меня, мрачно и с явным намерением все-таки разнести платье в клочья.

Я не выдержала и рассмеялась, но тут же попыталась взять себя в руки.

– Хватит давиться смехом, – проворчал демон. – Это нихрена не смешно.

Он снова сосредоточился на шнуровке, раздраженно бормоча что-то на незнакомом мне языке Глубинных. Гортанные звуки перекатывались в полумраке, отзываясь напряжением внизу живота. Наконец узел поддался. Мархус быстро распустил шнуровку и помог мне освободиться от тесного корсажа. Следом на пол соскользнули платье, сорочка и панталоны. Я осталась перед ним совершенно обнаженной.

Он смотрел молча, с такой открытой жаждой, что мне захотелось прикрыться. Мархус расстегнул ремни нагрудника и отбросил его на пол. Затем снова наклонился ко мне. Ладонь легла мне на талию и притянула ближе, губы коснулись шеи. Он целовал меня мягко и неторопливо, словно пробовал кожу на вкус.

Он скользнул ниже и оставил поцелуй в ложбинке между грудей. Я невольно улыбнулась. Этот самодовольный демон никуда не торопился и вел себя так, словно все время мира принадлежало только нам, словно за окнами не занимался рассвет и меня не ждала Обитель.

И Зарница, в эту минуту я почти ему верила.

Стоило его губам коснуться груди, как мысли рассыпались. Я запустила пальцы в его волосы, прислушиваясь к медленным движениям его губ и языка по чувствительной коже. Через несколько мгновений Мархус отстранился. Прохладный воздух коснулся влажного следа, по телу прошла мелкая дрожь, и я невольно подалась за ним в безмолвной просьбе продолжить. Мархус лишь поднял на меня взгляд и усмехнулся.

Следующий поцелуй пришелся чуть выше пупка. После короткой паузы его губы опустились еще ниже. Я догадывалась, где закончится это медленное путешествие, но все равно оказалась не готова, когда Мархус коснулся меня там. Первая же неторопливая ласка заставила тело напрячься, а пальцы сильнее сжать покрывало. Он удерживал мои бедра ладонями и намеренно растягивал каждое ощущение, не позволяя ни отстраниться, ни приблизиться сильнее. Мир за пределами кровати перестал существовать. Остались только его губы, язык и глухой, пульсирующий жар глубоко внутри.

Дыхание сорвалось, тело напряглось до дрожи. Каждая новая ласка отзывалась острее предыдущей, и мне вдруг стало страшно, что еще немного и я просто не выдержу. Из горла вырвался короткий, беспомощный стон.

– Мархус… хватит… пожалуйста, я…

Он замер лишь на мгновение. Теплое дыхание скользнуло по влажной, чувствительной коже, и я ощутила его усмешку так отчетливо, словно он снова коснулся меня губами.

– Не надо так…

Мархус поднялся к моим губам. Поцелуй получился глубоким и жадным, а напряжение внутри лишь усилилось.

Его ладонь легла на внутреннюю сторону бедра и скользнула выше по разгоряченной коже. Пальцы на мгновение задержались там, где тело уже отзывалось на малейшее прикосновение, а затем плавно вошли внутрь. Я судорожно выдохнула ему в губы и подалась бедрами навстречу, цепляясь за его плечи, когда от этого движения по телу прошла резкая слабость.

Он отстранился лишь на несколько мгновений, избавляясь от оставшейся одежды, а затем снова оказался надо мной. Его тело прижалось между моих бедер, и напряжение стало почти невыносимым. Мархус подался вперед, входя глубже одним непрерывным движением. Я вскрикнула ему в губы и выгнулась от внезапной тяжести, заполнившей меня изнутри. На мгновение показалось, что я этого не вынесу. Пальцы впились в его плечи.

Демон замер. Серебряные глаза горели прямо напротив моих, а расширившиеся зрачки почти поглотили радужку, обнажая в нем что-то темное, нечеловеческое. Мархус наклонился, прижался губами к основанию шеи и мягко прикусил кожу. Я шумно втянула воздух, и короткая вспышка на миг вытеснила боль. Он провел языком по чувствительному месту и только после этого начал двигаться, медленно, давая мне привыкнуть к каждому новому ощущению. Боль постепенно отступила, сменившись острым, почти сладким ощущением наполненности. Я крепче обняла Мархуса и сама подалась навстречу.

Мархус замечал каждый сбившийся вдох и едва уловимое движение бедер. Чуть менял угол, входил глубже, задерживался именно там, где внутри вспыхивало особенно остро, а затем повторял это с пугающей точностью. Наслаждение собиралось внутри в тугой, почти болезненный узел, заставляя двигаться навстречу в отчаянной попытке достичь разрядки.

Мархус не заставил меня ждать. Удовольствие ослепительной вспышкой прошило меня от живота до кончиков пальцев. Я выгнулась в его руках, стиснув зубы и удержав рвущийся наружу крик, пока глубокие, неуправляемые волны прокатывались по телу, отнимая силы.

Из груди Мархуса вырвался низкий рокот. Он сделал еще несколько резких движений, напрягся всем телом и замер, глубоко прижавшись ко мне. Его дыхание сорвалось. Его ладони почти болезненно стиснули меня, а затем хватка ослабла.

Жар понемногу отступал, оставляя после себя слабость, частое дыхание и непривычную тишину внутри. Я лежала, едва понимая, что только что со мной произошло.

Мархус перенес вес на локоть и перекатился набок, увлекая меня за собой. Он прижал меня к себе, так что голова оказалась у него на плече. Ладонь легла мне на спину и успокаивающе заскользила вдоль позвоночника.

– Мирена, – негромко позвал он. Низкий, хриплый голос отозвался вибрацией где-то под ребрами. – Посмотри на меня.

Я открыла глаза. Серебро его глаз остывало, возвращаясь к привычному глубокому оттенку.

Широкая ладонь коснулась моей щеки. Большим пальцем Мархус нежно провел по припухшим губам, затем осторожно убрал со лба влажные пряди волос.

– Открой проход, – попросил он. – Перенеси нас в темноту.

Я посмотрела на него с непониманием.

– Доверься мне, Сновидица.

Мой взгляд сам скользнул к окну. Небо за стеклом уже заметно посветлело.

– Мне пора уходить, Мархус.

– Я знаю. Поэтому просто доверься мне.

– Никуда я нас не перенесу, пока ты не скажешь зачем.

Уголок его рта едва заметно дрогнул.

– Скажу, когда перенесешь. И лучше вместе с кроватью, чтобы нам даже вставать не пришлось.

Я пыталась понять, какую очередную безумную затею он придумал, но Мархус лишь спокойно ждал, поглаживая меня по щеке.

Наверное, следовало повторить отказ, но мысль перенести в темноту целую кровать неожиданно показалась любопытной. К тому же в случае неудачи мы рисковали лишь чужой мебелью. С такой потерей было куда проще смириться, чем с его прежними опытами, в которых роль подопытных неизменно доставалась живым людям.

Я села, подогнув под себя одну ногу, и призвала тени. Они пришли отовсюду, просочились сквозь стены, пол и потолок, стирая очертания комнаты. Я внимательно следила за ними, удерживая границу точно вокруг кровати и не позволяя теням расползтись дальше.

Когда проход окончательно сомкнулся, кровать осталась под нами. Мархус подложил под голову подушку и устроился поудобнее.

– Ты знаешь, что, пока держишь проход закрытым, время снаружи почти не движется?

Я ошеломленно уставилась на него.

– Откуда ты это знаешь?

– Я демон, – ответил он с усмешкой, словно это объясняло вообще все.

Я же не понимала ровным счетом ничего.

В следующий миг Мархус опрокинул меня на подушки и оказался сверху. Возмущенный возглас сорвался с губ и тут же превратился в стон, когда Мархус прижался ртом к моей груди. Теплые губы сомкнулись на напряженной вершине, язык медленно скользнул по ней, а ладонь накрыла вторую грудь и мягко сжала. Я выгнулась навстречу, запуская пальцы в его волосы.

– Когда ты успел это выяснить? – выдохнула я, с трудом удерживая нить разговора.

Вместо ответа Мархус прикусил чувствительную кожу. Воздух застрял в горле, пальцы сжались в его волосах, а внизу живота вспыхнуло так остро, что вопрос на мгновение вылетел из головы.

Вот, значит, как он выражал недовольство тем, что я решила устроить допрос именно сейчас.

Я потянула его за волосы, заставляя поднять голову, и встретила совершенно невиновный взгляд.

– Я все еще жду ответа.

– Когда ты впервые возвращала меня в поместье.

Большой палец неспешно скользнул по затвердевшей вершине, дразня легкими, почти невесомыми прикосновениями.

– Стоило переходу закрыться, как внешний мир исчез, – продолжил он, опуская взгляд к моим губам. – Я перестал чувствовать течение времени, запахи, звуки, границы пространства. Вообще все. Знаешь, Мирена… меня тогда впервые в жизни прошиб дикий, сука, страх перед этой пустотой.

Он зажал затвердевший сосок между пальцами и мягко провел подушечками из стороны в сторону. От этой неспешной ласки дыхание сбилось. Я перестала понимать, чего хочу сильнее: продолжить проклятый допрос или прижаться ближе и попросить его войти в меня снова.

– В башку сразу ударила мысль о ловушке, но я тут же ее отмел. На опасного стратега, решившего заманить демона в ловушку, ты совершенно не тянула. Ты дрожала, едва стояла на ногах и смотрела на меня так, что хотелось просто загрести тебя в объятия и спрятать от всего этого кошмара.

– Забавно слышать такие слова от главного кошмара той ночи.

Я приподнялась на локте и посмотрела ему прямо в глаза.

– Если уж хотел меня защитить, начинать стоило с себя.

Лицо Мархуса застыло, из взгляда исчезла ленивая насмешка.

Его ладонь легла мне на затылок, и Мархус притянул меня к себе. Поцелуй был жестким, глубоким, почти злым. Он оборвал все, что я еще собиралась сказать.

Мархус отстранился лишь затем, чтобы обхватить мои бедра, приподнять и одним тяжелым движением войти. Злость оставалась в напряженных плечах, крепкой хватке и каждом резком движении. Потемневший взгляд не отпускал моего лица.

Удовольствие накрыло сразу, густое и оглушающее. Однако уже в следующее мгновение я напряглась и в ужасе уставилась на свою тьму. Она поднималась по краям кровати и тонкими полосами ползла по покрывалу к Мархусу.

– Мархус… тени, – вырвалось у меня вместе с коротким, испуганным вздохом.

Его взгляд скользнул к ним, затем снова вернулся ко мне. В нем не появилось ни тревоги, ни удивления, словно он прекрасно понимал, что происходит, и намеренно вел меня дальше.

– Доверься мне, Сновидица, – потребовал он. Его голос прозвучал тихо, но жестко. – Доверься, как доверилась, сидя на парапете.

Глупец, ты даже не представляешь, чем все это обернется!

Я попыталась сосредоточиться и отбросить тени обратно. Они нехотя попятились, но очередное движение Мархуса выбило из меня стон, и концентрация снова рассыпалась. Чернота тут же снова хлынула к нему, обвила запястья и поползла вверх по рукам.

– Это уже не смешно, – выдохнула я. – Мы можем погибнуть.

– Моя судьба в твоих руках, Сновидица, – ответил он, не отводя взгляда.

– А моя? – спросила я, не в силах скрыть дрожь в голосе.

– А твоя в моих. И я не позволю тебе умереть из-за оргазма.

– Ненавижу тебя.

Он вошел так глубоко, что спина сама выгнулась, а из горла вырвался беспомощный звук. Удовольствие прокатилось по телу мощной волной и тут же смешалось со страхом, когда тени поднялись по его рукам и легли на плечи.

– Пошли вон, проклятые, – прошептала я и почти бессознательно провела ладонью по его плечу, пытаясь сорвать с кожи обвившуюся тень.

Мархус ответил низким, вибрирующим рыком.

– Хватит верить страху больше, чем мне.

Демон перехватил обе мои руки и прижал запястья к покрывалу над головой. Он видел, как отчаянно я пытаюсь удержать тени, и каждым движением снова разрушал мою концентрацию. Мысли путались, удовольствие затапливало сознание, а вместе с ним приходило в движение и само пространство. Но Мархус словно этого не замечал. Он продолжал вести меня к грани, за которой я уже не могла отвечать ни за себя, ни за переход.

– Я больше не могу их сдерживать, – всхлипнула я.

Вместо того чтобы позволить мне удержаться на этой грани, Мархус безжалостно столкнул меня с нее. Одним мощным движением он заполнил меня до предела в ослепляющем мгновении сплавив страх смерти с почти болезненным наслаждением.

Я выгнулась ему навстречу, захлебываясь собственным криком. Удовольствие накатывало снова и снова, не позволяя ни вдохнуть, ни собрать мысли. Дикие, неуправляемые волны отнимали последние силы, пока взбесившаяся тьма рвалась во все стороны.

Но вместо того чтобы раскрыть один проход за другим, тьма сворачивалась в еще более плотные черные воронки, заметные лишь по медленному вращению. Воронки вытягивались к Мархусу длинными потоками, обвивали его плечи, руки и грудь. А затем чернота уходила под кожу и растворялась в нем. Мархус принимал на себя всю вырвавшуюся из-под моего контроля силу, не позволяя ей разорвать границы пространства.

Когда последние потоки исчезли под его кожей, Мархус перекатился на спину, увлекая меня за собой, и уложил поверх себя. Одна ладонь легла на поясницу, другая зарылась в волосы на затылке.

– Тише, Сновидица, – прошептал он с усталой усмешкой. – Ты справилась. Мы даже выжили.

Я лишь слабо качнула головой, не соглашаясь с тем, что это вообще можно было назвать «справилась».

Когда дыхание немного выровнялось, я стиснула пальцы и ударила его в грудь, вложив в этот удар последние силы.

– Ты знал! – прошипела я, задыхаясь. – Проклятый демон, ты все знал и заставил меня поверить, что мы оба погибнем.

– Сновидица, ты могла просто довериться мне, но предпочла собственный страх.

От такой наглости у меня снова перехватило дыхание. Я уже собиралась высказать ему все, что думаю, но встретилась с Мархусом взглядом и промолчала. Спорить с обнаженным демоном, который все еще удерживал меня на своем теле, было себе дороже.

– Мог хотя бы намекнуть, что контролируешь мою силу, – процедила я.

Бровь Мархуса поднялась.

– Я прямо сказал, что не позволю тебе умереть из-за оргазма.

– А-а, – протянула я. – Вот, значит, как следовало понимать эту фразу.

Усмешка исчезла с его лица. Мархус посмотрел на меня совершенно серьезно.

– Ты держала меня ногами и сама подавалась навстречу. Не путай страх перед собственной тьмой с желанием остановить меня.

Лицо мгновенно обдало жаром. Еще недавно все это казалось естественным, пока происходило между нами, но в его устах превратилось в беспощадное напоминание о том, как откровенно мое тело отвечало ему вопреки всякому стыду. Я отвела взгляд, злясь уже не только на него, но и на себя за этот проклятый румянец.

Мархус насмешливо спросил:

– И все? Никаких колкостей в ответ?

Да пошел он!

Я уперлась ладонями ему в грудь и попыталась подняться. Пальцы на моей пояснице тут же сжались, не позволяя соскользнуть. Мархус лишь удобнее устроил меня на себе. Сил вырываться уже не осталось, и я затихла у него на груди.

Значит, ему захотелось колкости. Будет ему колкость.

– Раз уж ты такой всезнающий, сам нас отсюда и выведешь. И кровать не забудь. Нечего захламлять мою пустоту чужой мебелью.

Демон тихо усмехнулся.

– Узнаю мою девочку, – произнес он, неспешно поглаживая меня вдоль позвоночника. – Только твоей силой я не управляю. И переходом тоже. Я могу поглощать энергию, которую ты выбрасываешь в пространство, когда выстраиваешь проходы.

Мархус обхватил мое лицо ладонями и поднял к себе, вынуждая встретиться с ним взглядом. По едва заметно дрогнувшему уголку его губ я поняла, что следующая фраза мне точно не понравится.

– А выбрасываешь ты ее, Сновидица, особенно щедро, когда кончаешь. Еще немного, и нам пришлось бы выбирать выход из десятка открывшихся разом.

Зарница, он не мог выразиться хоть немного тактичнее?

Я дернула подбородком, пытаясь отвернуться, но его пальцы лишь крепче легли на мои щеки. В серебряных глазах появилось непривычное тепло, почти нежность.

– Не прячься от меня, Сновидица, – произнес он неожиданно мягко. – Мне нравится видеть тебя такой.

Несколько мгновений Мархус просто смотрел на меня. Потом одна ладонь скользнула с моей щеки и зарылась в волосы, прижимая мою голову к его груди, а вторая вернулась на спину и медленно прошлась вдоль позвоночника.

Тепло его тела, постепенно успокаивавшиеся удары сердца под ухом и неспешные движения ладони убаюкивали сильнее, чем мне хотелось признавать. Напряжение уходило из мышц, дыхание становилось глубже. Я закрыла глаза и почти провалилась в сон, когда Мархус мягко сжал мое плечо.

– Сновидица, засыпать здесь нельзя. Во всяком случае, тебе. Я понятия не имею, что твой дар сделает с этим местом, когда ты уснешь.

Я недовольно вздохнула, с трудом приподнялась на кровати и размяла затекшую шею. Тело налилось вязкой усталостью: ломило поясницу, тянуло бедра, кожа болезненно отзывалась на движение. Глаза жгло от недосыпа, и даже сидеть прямо удавалось с трудом.

Я сомневалась, что в таком состоянии смогу высидеть утреннюю службу в Зале Семи Огней, не уснув на каменной скамье.

Я зевнула и наконец раскрыла проход. Когда мы вернулись в поместье, за окном все еще лежал тот же предрассветный сумрак.