Глава 72: Навсегда со мной

Пальцы намертво вцепились в шершавый, покрытый моросью парапет.

Я смотрела вниз, в чернеющий под галереей провал. Там, у подножия скал, на мокрых камнях у самой воды лежал Гэвин. Несколько мгновений я ждала, что он пошевелится, попробует подняться или хотя бы позовет на помощь.

Но он не двигался.

Это ничего не значило. Он мог потерять сознание. Он упал с большой высоты, но люди переживали и не такое. Нужно было только спуститься к нему, проверить дыхание, а потом перенести в Крыло Лекарей.

Я закрыла глаза и попыталась открыть переход на берег под галереей. С первого раза ничего не вышло: вместо камней передо мной вновь возникло лицо Гэвина за мгновение до падения, и дар не откликнулся. Я заставила себя сосредоточиться на узкой полосе берега под скалами.

Тьма наконец расступилась.

Я появилась в нескольких шагах от него и сразу поскользнулась. Под подошвами хрустнула каменная крошка, смешанная с водой. Я успела ухватиться за стену и медленно двинулась вперед, не отнимая от нее ладони.

– Гэвин, – позвала я. – Вы меня слышите?

Он не ответил.

– Гэвин, прошу вас, ответьте, – прошептала я, опускаясь перед ним на колени. Несколько секунд я не решалась прикоснуться к нему, а затем осторожно положила пальцы на его шею, пытаясь нащупать пульс.

Ничего.

Наверное, я просто неправильно приложила пальцы. Нужно было попробовать еще раз. Я переместила пальцы, прижала их сильнее, а затем наклонилась к его лицу, надеясь почувствовать дыхание.

Но дыхания не было. Его грудь не поднималась.

– Гэвин, – повторила я уже тише. – Пожалуйста… Вставайте.

Я коснулась его щеки. Кожа еще сохраняла тепло, но голова лежала под таким углом, под которым живой человек не мог ее держать. Губы были чуть приоткрыты, а застывшие глаза смотрели в темное небо. На ресницах собирались капли мороси. Из-под волос вытекала кровь, тонкими струйками сбегая между камнями и смешиваясь с морской водой

Он не встанет.

Это была не мысль.

Из легких разом вышибло воздух. В ушах зазвенело, шум моря отдалился. Единственным желанием стало уйти отсюда, исчезнуть с этих камней и оказаться там, где было безопасно.

Я ввалилась в келью, ослепшая от паники и едва сдерживая тошноту. Бедром задела стул, и тот опрокинулся, с грохотом ударившись о пол. Я попыталась ухватиться за край стола, но ладонь соскользнула, и я рухнула на пол, увлекая за собой лежавший на столе сонник.

Ливия отбросила одеяло, нащупала на столе лампу и зажгла ее.

– Мирена?

Я сидела на полу возле кровати, привалившись плечом к ее краю. Слышала голос Ливии, видела, как на стенах дрогнул теплый свет, но не могла поднять голову. Перед глазами все еще были мокрые камни и неподвижное тело Гэвина.

– Мирена, что случилось?! Ты вся мокрая… Что с тобой?!

Она спрыгнула с кровати и подбежала ко мне. Опустившись рядом, Ливия схватила меня за плечи и попыталась заглянуть в лицо.

– Ты ранена? Где ты была?

Я смотрела на свои руки и никак не могла понять, почему на них нет крови. Почему вся кровь осталась там, между камнями, смешиваясь с дождем и морской водой.

– Я его оттолкнула… – выдохнула я в пустоту.

Слова вырвались сами. Я даже не сразу поняла, что произнесла их вслух.

Ливия сильнее сжала мои плечи.

– Кого ты оттолкнула?

– Его больше нет…

Я качнула головой и снова посмотрела на собственные ладони. Руки мелко дрожали. Я сжала пальцы, пытаясь унять дрожь.

– Кого, Мирена? Кого больше нет?

– Я убила его… – прошептала я. Губы почти не слушались.

– Кто умер?! – ее голос сорвался. – Мирена, о чем ты говоришь?!

Ливия встряхнула меня, пытаясь вытащить из оцепенения.

– Посмотри на меня! Мирена, да посмотри же на меня!

Я не смогла поднять голову. Перед глазами стояли только его пальцы на моем лице, мокрый парапет и ткань сюртука, выскользнувшая из моей руки.

Она отпустила меня, и на мгновение мне даже показалось, что дышать стало легче.

Хлесткий удар разорвал тишину кельи.

Щеку обожгло болью. Голова дернулась в сторону.

Звон в ушах мгновенно стих. Мир снова обрел четкие границы. Я почувствовала жар на щеке, увидела застывшие в воздухе пальцы Ливии и ее бледное лицо. Услышала собственное тяжелое дыхание.

Она подалась ближе, заставляя меня встретиться с ней взглядами.

– Смотри на меня, – произнесла она так, будто вбивала в меня каждое слово. – Смотри на меня, Мирена. Кто умер?

– Гэвин, – с трудом выдохнула я.

Ливия несколько секунд молчала, словно не могла поверить услышанному.

– Что произошло?

– Он… он просто хотел спасти меня. Он признался… сказал, что любит.

– Спасти от чего? – спросила Ливия, не сводя с меня напряженного взгляда.

– Он предложил мне выйти за него замуж. Сказал, что так спасет меня от Замка Трех Печатей. Я отказала, наговорила ему глупостей… А он просто пытался меня защитить. Потом притянул к себе и поцеловал. Я испугалась, Ливия. Не хотела этого и оттолкнула его. Нога скользнула по мокрой плите, он потерял равновесие и перевалился через парапет. Это все я. Если бы я просто вытерпела этот поцелуй, он был бы жив.

Я задохнулась и уткнулась лицом в трясущиеся ладони.

Ливия сжала мои запястья и силой отвела руки от лица.

– Мирена, остановись, – строго произнесла она. – Послушай себя. Ты оттолкнула мужчину, который не принял твой отказ и поцеловал тебя против воли. Ты не сбрасывала его с галереи. Это был несчастный случай.

– Нет! – Я судорожно качнула головой, пытаясь выдернуть руки. – Ты не понимаешь! Ты все искажаешь! Он не хотел причинить мне вред, он любил меня! Если бы я не толкнула его, он бы не упал. Я убила его, Ливия! Я!

Я не могла и не имела права принять ее оправдания – они казались мне трусливым самообманом.

Ливия тяжело вздохнула и ослабила хватку.

– Мне жаль его, Мирена. Правда жаль, – тихо сказала она. – Он действительно был лучше большинства из них. Но…

– Я должна все рассказать ректору, – перебила я ее. Голос дрожал, но в нем уже звучала отчаянная решимость хоть что-то исправить. Я вытерла слезы со щек и попыталась подняться, но Ливия тут же толкнула меня обратно.

Она склонилась надо мной, крепко удерживая за плечи.

– Ни в коем случае!

– Но…

– Никаких «но»! – Она сжала мои плечи едва ли не до боли. – Ты никому ничего не расскажешь.

Она тяжело выдохнула.

– Ты правда думаешь, что кто-то из них поверит в признание в любви, скользкие плиты и случайный толчок? Мирена, не будь дурой. Если ты сама придешь к ним и признаешься, что оттолкнула Гэвина, после чего он погиб, тебя обвинят в намеренном убийстве наследника древнего и влиятельного рода и приговорят к смерти.

Я замерла.

– Предлагаешь оставить его там, на камнях?

– Нет. Если тело найдут, сразу установят, где и как он погиб, и Обитель начнет расследование. Допросят всех, кто мог видеть его в тот вечер или знать, куда он направлялся… Ты уверена, что выдержишь допрос Хранителей?

Она на мгновение зажмурилась и добавила уже тише:

– Они вытянут все, что ты попытаешься скрыть. А когда узнают, что наследник Уоллов погиб рядом с тобой, никто не станет разбираться, хотела ты его смерти или нет.

– И что мне делать? – прошептала я, беспомощно глядя на Ливию.

Ливия подалась ближе. В ее глазах, освещенных тусклым язычком масляной лампы, горела холодная решимость.

– Вспомни, что было, когда Гэвин пропал в первый раз.

Я вспомнила. Его искали, Дорн задавал вопросы, но никто так и не узнал, где Гэвин был на самом деле.

– Ничего не было… – выдохнула я.

– Именно, – подхватила Ливия, понизив голос до едва слышного шепота. – К тому же все уже знают, что Гэвин способен исчезнуть, никого не предупредив. Этой версии мы и будем придерживаться. Никаких признаний и никаких слез. Если станут спрашивать, ты знаешь не больше остальных. Справишься?

Я неуверенно кивнула.

– А теперь дай мне время одеться. Потом мы вернемся на галерею и проверим, не осталось ли там его вещей. А после заберем тело и похороним.

Я уставилась на нее, не сразу поняв смысл сказанного.

Похороним.

Без почестей, без прощания с родными. Тайком, под покровом ночи, закопать его в землю, словно улику, которую никто и никогда не должен найти.

От одной этой мысли к горлу снова подкатила липкая тошнота, а по щекам против воли потекли слезы.

– Ливия… почему ты мне помогаешь? – спросила я, беспомощно наблюдая, как она достает из шкафа темное платье.

Она замерла, сжав ткань в руках.

– Помнишь, я рассказывала тебе о потайной секции в нашей библиотеке и запрещенных книгах? Их нашли во время обыска. Отца обвинили в измене и обезглавили прямо во дворе нашего дома. На наших с матушкой глазах. А сразу после казни, пока кровь на камнях еще не успела высохнуть, один из графов – верный короне и заседавший в Совете – дал мне понять, какую роль уготовил осиротевшей дочери изменника.

Ливия надела платье, быстро затянула шнуровку, затем натянула сапоги, подошла ко мне и села на край кровати.

– Матушка отдала последние деньги и подняла старые связи, чтобы устроить меня в Дом Семи Обетов. От службы здесь нельзя откупиться, а выпускают поздно – в двадцать два, иногда в двадцать три. Она не могла изменить мою судьбу, но подарила мне несколько лишних лет. Я благодарна ей за каждый из них.

Она взяла мои дрожащие руки и крепко сжала их.

– Все, у кого есть власть, – уроды, Мирена. Все до единого. Они привыкли брать желаемое, прикрываясь законами, Заветами и разговорами о долге. Гэвин… – Ливия на мгновение запнулась, и в ее взгляде мелькнула печаль. – Гэвин был другим. Но его смерть лишь подтверждает мое правило: благородные в этом мире долго не живут. Они либо слишком рано оказываются в земле, либо со временем становятся такими же чудовищами, как остальные.

Она чуть наклонилась ко мне и посмотрела прямо в глаза.

– А теперь вставай. Мы заберем его оттуда и сделаем так, чтобы Гэвина Уолла больше никогда не нашли.