Глава 77: Мой выбор

Меня разбудил сильный толчок. Машину тряхнуло, голова ударилась о металлический пол, и я резко открыла глаза. Несколько секунд я просто лежала, слушая гул двигателя и шум воды где-то совсем близко.

Почему-то я была уверена, что проснусь в его объятиях. Но, похоже, удача окончательно от меня отвернулась.

Я попыталась пошевелиться, но руки за спиной стягивали жесткие ремни. Медленно подняла голову. Напротив сидели двое бойцов с арбалетами на коленях. Они смотрели на меня без всякого интереса и никак не отреагировали, когда я подтянула ноги и села, опираясь плечом о борт.

Мархуса рядом не было.

Зато форма этих двоих сразу бросилась в глаза. Она совсем не походила на ту, что носили стражники на башне. Другой покрой, никаких отличительных знаков. Кто они такие и откуда вообще взялись? Замок Трех Печатей? Или Совет успел так быстро отреагировать на появление неназванных в Обители?

Я попыталась восстановить последние минуты, но память обрывалась на лице Мархуса. Возможно, ему пришлось отступить, чтобы вернуться за мной позже. Вот только верилось в это с трудом. Мархус пересек половину Морвена, чтобы забрать меня. А теперь отступил? Да еще вместе с Шедом и Лиллой, которые до сих пор казались мне почти неубиваемыми. Что вообще могло заставить их уйти?

Я прислушалась к связи, пытаясь уловить хотя бы слабый отклик, но не почувствовала ничего. Тогда закрыла глаза и представила наши узы тем самым коридором. Мысленно шагнула вперед. Но сколько бы я ни шла, впереди оставалась только темнота. Ни его ярости, ни боли, ни даже привычного ощущения чужого присутствия.

От этой пустоты стало по-настоящему страшно. Мне хотелось почувствовать его злость. Раздражение. Даже боль. Сейчас я была готова принять что угодно, лишь бы понять, что Мархус все еще жив.

Я вспомнила слова Мезиры, но мысль не успела толком оформиться, как я сама ее оборвала.

Мархус жив.

Я вцепилась в эту мысль и решила держаться за нее до последнего вздоха.

Машина повернула, и в узкой смотровой щели на мгновение показался огромный валун, вросший в землю у самой дороги. За ним тянулся густой лес; между влажными стволами темнели камни и полосы мха. На следующем повороте в щели осталось лишь низкое серое небо. Шум воды усилился, и я поняла, что нас везут вдоль реки.

Снаружи заскрежетали цепи, заработал подъемный механизм, и тяжелая решетка поползла вверх. Машина въехала под каменные своды и остановилась. Один из бойцов поднялся, отодвинул засов и распахнул двери. Меня вытащили наружу. Ноги подогнулись, но конвоир удержал меня за локоть.

Из соседней машины вышел командир. Он был уже немолод, но держался прямо, с военной выправкой. Темные волосы, тронутые сединой, были зачесаны назад и влажно прилипали к вискам. Широкое тяжелое лицо прорезали глубокие складки у рта, а густые усы делали его еще неприятнее.

– Неназванного в лабораторию. Проводника на нижний ярус, – скомандовал он своим бойцам. – Полный отчет через два часа. Последовательность применения средств, результат каждого этапа. Отдельно запишите все наблюдения по неназванным, даже если это всего лишь предположения.

Старрак остановился напротив меня и, глядя прямо в глаза, добавил:

– Теперь у нас есть живой образец, а значит, появился шанс выиграть эту войну. Мы не должны упускать эту возможность.

Меня увели прежде, чем я успела увидеть неназванного. Я до последнего выворачивала шею, пытаясь заглянуть назад, но так и не поняла, кого доставили в лабораторию. Шеда? Мархуса? Насколько тяжело он был ранен?

Коридор нижнего яруса встретил меня холодом и полной тишиной. По обе стороны тянулись узкие камеры. За массивными решетками сидели настолько изможденные люди, что многие почти не походили на живых.

Я запретила себе думать о том, что ждет меня. Все мысли сводились к одному: нужно выяснить, кто из них находится в лаборатории.

Меня втолкнули в камеру и развязали руки. Тяжелая дверь захлопнулась, щелкнул засов. Конвоир остался снаружи. Потирая затекшие запястья, я взглянула на человека в камере по другую сторону широкого прохода. Он прислонился к стене, опустив голову, и даже не пошевелился, хотя наверняка слышал, как меня привели.

Старрак вернулся спустя четверть часа. Вошел в камеру и остановился прямо передо мной.

– Ты весьма основательно испортила мне день, – сказал он. – Сегодня я потерял больше людей, чем за все предыдущие годы службы.

– Неназванный, которого вы пленили… у него был шрам на лице? – осторожно спросила я.

Старрак шагнул вперед так быстро, что я не успела отшатнуться. Его пальцы сомкнулись на моем горле, затылок больно ударился о мокрый камень.

– Здесь вопросы задаю я, – произнес он, почти касаясь моего лица. – Твое дело – отвечать. Поняла?

Я заставила себя кивнуть.

Старрак еще несколько секунд смотрел мне в лицо, затем отпустил и посмотрел в сторону конвоира.

– Знакомься. Якорь. Думаю, объяснять, зачем он здесь, не требуется.

Не требовалось. Я училась в закрытой школе для одаренных и прекрасно знала, что представляют собой якоря. Они могли сознательно подавлять или ослаблять способности других одаренных.

Я посмотрела на мужчину. Он стоял в дверном проеме, перекрывая выход, и открыто разглядывал меня. Высокий, широкоплечий, в такой же темной форме. В руках он держал сверток из грубой серой ткани – очевидно, одежду, приготовленную для меня.

Желудок неприятно сжался.

Старрак заметил мой страх, и его усмешка стала шире.

– Оставлять без контроля проводника опасно. Оставлять без контроля проводника, связанного с неназванным, равносильно самоубийству. Так что привыкай. Теперь вы будете проводить вместе много времени.

Как только Старрак ушел, конвоир швырнул мне под ноги длинную серую рубаху из грубого льна.

– Переодевайся.

– Выйдите, пожалуйста, – осторожно попросила я, но с места не сдвинулась.

Тогда он подошел вплотную, вцепился в край корсажа и резко рванул. Застежки одна за другой сорвались, и корсаж распахнулся. Не давая мне опомниться, он ухватил ткань платья вместе с сорочкой и несколькими сильными рывками разодрал их почти до пояса. Я только успела судорожно втянуть воздух, когда он склонился ближе и смял грудь ладонью.

Я вскрикнула и обеими руками уперлась ему в грудь. Толкнула изо всех сил, но он даже не качнулся. Под ладонями чувствовалась твердая ткань формы и тяжелое, неподвижное тело.

– Давно сюда таких не заносило, – протянул он с довольной усмешкой. – Мягкая и пахнешь обительским мылом. Небось еще и нетронутая.

Его пальцы сжались сильнее. Грудь обожгло резкой болью. Я процедила сквозь зубы ругательство и ударила его по запястью, пытаясь сбить руку.

Усмешка исчезла. Он перехватил мое запястье, одним движением развернул меня спиной и вдавил в стену.

– Стой смирно, если не хочешь, чтобы я добавил тебе пару синяков на память.

– Я все расскажу командиру, – прошипела я.

– Рассказывай, – усмехнулся он, задирая подол. – Старраку нужен твой дар. До всего остального ему нет дела. Думаешь, мы тут только караулы меняем да ваши допросы слушаем? Служба у нас дерьмовая. Должно же от нее быть хоть какое-то удовольствие.

– Остановись. Если неназванный узнает, он тебя уничтожит.

– Твой неназванный сейчас не способен пошевелить даже пальцем.

Одной рукой он удерживал меня за талию, другой потянулся к застежке своих штанов. Я резко откинула голову назад. Затылок врезался ему в лицо. Он выругался, но тут же швырнул меня на пол. Я не успела даже вдохнуть, как он вцепился в мои волосы и рывком запрокинул мне голову. Навалившись сверху, он прижался ртом к моим губам, заглушая крик.

В следующее мгновение его тело обмякло и всей тяжестью навалилось на меня. С трудом столкнув его на пол, я отползла к стене. Несколько секунд смотрела на него, не понимая, что произошло. Потом вспомнился Гэвин. В ту ночь его взгляд тоже погас сразу после поцелуя. Тогда я не придала этому значения, решив, что он просто потерял равновесие после того, как я его оттолкнула. Память тут же потянула меня дальше, к его телу, лежащему на мокрых камнях, но я оборвала ее.

Не сейчас. Сначала нужно выбраться и найти Мархуса.

Понимая, что платье уже не спасти, я сбросила его, подхватила с пола серую рубаху и натянула ее через голову. Затем перевернула конвоира на спину и прижала пальцы к его шее. Пульс был. Я скользнула взглядом по его поясу и выругалась. Ключей не было. Следовало заметить это раньше, но страх заставил меня смотреть только на его лицо и руки.

Зато из голенища правого сапога торчала рукоять короткого клинка. Я вытащила его и несколько мгновений просто сидела, глядя на лезвие.

Если он очнется раньше, чем я успею погрузиться в сон, то поднимет тревогу. Если я пощажу его, то собственными руками уничтожу единственный шанс добраться до Мархуса и с его помощью выбраться отсюда.

Я опустилась на колени рядом с якорем и перехватила рукоять обеими руками. Пальцы дрожали так сильно, что клинок ходил ходуном.

Он только что пытался тебя изнасиловать. Так какого демона ты медлишь?

Я занесла клинок и с размаху вонзила его в грудь, между ребрами. Сделав глубокий вдох, подняла голову и встретилась взглядом со стариком в камере напротив. Он наблюдал за мной сквозь решетку. В его провалившихся глазах читалась глухая жалость, но он не позвал охрану.

Я отвернулась от тела и легла на пол у стены. Стоило закрыть глаза, как возвращались его лицо, пальцы в моих волосах и сопротивление чужой плоти под клинком. Заснуть не получалось. Тогда я снова принялась повторять детскую страшилку, пока знакомые слова не вытеснили остальные мысли. Дыхание выровнялось, шум воды отдалился, и сознание провалилось в темноту.

Оказавшись во тьме, я сразу потянулась к Мархусу. Но голос командира заставил меня остановиться прежде, чем проход успел раскрыться. Я оставила лишь узкую связь с реальностью – достаточную, чтобы слышать разговор, не выдавая своего присутствия.

– Знаешь, что это? – спросил Старрак.

– Судя по твоему голосу, что-то, чем ты очень гордишься, – ответил Мархус, с трудом выговаривая слова. Его дыхание было тяжелым и неровным. Каждый вдох давался ему с усилием и сопровождался коротким хрипом.

– Кровь Хранителя. Очищенная и доведенная до нужной концентрации.

Я услышала шаги.

– Забавно, правда? – начал Старрак. – Мы веками совершенствовали Световую сеть, создавали ослепляющие лучи и перевозные резонансные пушки, а лучшим средством против вас так и осталась кровь Хранителей.

– Редкий ресурс. И восстанавливается слишком медленно, – выдохнул Мархус.

– Ты хорошо осведомлен.

Мархус тяжело вдохнул; в груди раздался влажный свист.

– Поэтому тебе нужен более сильный препарат. Я для тебя – материал для исследований. И ты надеешься, что я окажусь достаточно крепким, чтобы ты успел провести свои опыты до того, как я отдам Бездне кости, – закончил Мархус.

Старрак промолчал.

– Что такое? – хрипло спросил Мархус. – Я перескочил ту часть, где ты несколько часов объясняешь мне, насколько все безнадежно? Я пугаюсь, а ты наслаждаешься собственной важностью.

Старрак снова не ответил.

Мархус с трудом втянул воздух.

– Можешь все равно произнести свою речь. Я сделаю вид, что боюсь.

Послышался сухой хруст стекла, затем короткие шаги. Цепи дернулись и натянулись, и Мархус зашипел от боли.

– Ты лежишь прикованный к столу, захлебываешься собственной кровью и все еще смеешь язвить. Но я тоже кое-что знаю о глубинных. Например, что ты выбрал эту девчонку для себя. Посмотрим, сколько в тебе останется спеси, когда мои люди пустят ее по кругу.

– Думаешь, ты лишил меня зрения, и теперь тебе ничего не угрожает? – заговорил Мархус, и в его голосе не осталось ни боли, ни хриплой насмешки. Только обжигающий холод. – Я запомнил твой запах. Не хочу перепутать тебя с остальными, когда начну сдирать с вас кожу.

Последние слова он произносил все медленнее. Препарат уже действовал. Паузы между фразами становились длиннее, дыхание – тише.

– А тебя… оставлю напоследок.

Мархус замолчал. Разумнее всего было уйти, найти Шеда и Лиллу и вернуться вместе. Да, я едва была с ними знакома и понятия не имела, где они и почему бросили Мархуса, но других вариантов у меня не было.

Я потянулась к образу Шеда. Тьма откликнулась, но сквозь нее проносились лишь обрывки: блеск камня, метнувшаяся перед глазами ветка, смазанная полоса травы, вспышка темного неба. Ни один образ не задерживался достаточно долго, чтобы я поняла, где он находится. С Лиллой тоже не сложилось.

– Очнется – введешь еще пять миллилитров, – вернул меня в реальность голос Старрака.

– Понял.

Я услышала лязг металлической решетки и удаляющиеся шаги. Осторожно приоткрыла у стола с инструментами проход шириной в ладонь и, не покидая тьмы, протянула руку. Пальцы скользнули по холодному металлу и сомкнулись на рукояти узкого медицинского ножа.

Я посмотрела на нож и впервые поняла, что больше не боюсь стать похожей на Мархуса. Раньше его жестокость пугала меня. Я принимала его защиту, но каждый раз вздрагивала от методов, к которым он прибегал. Теперь он лежал на камне, истекая кровью, а между ним и жизнью стоял враг. И впервые внутри не осталось места для жалости.

Мархус был моим мужчиной. Моим.

В этот момент я выбрала его целиком. О том, смогу ли потом с этим жить, подумаю, если это «потом» вообще наступит.

Охранник стоял ко мне спиной, рассматривая зажатую между пальцами ампулу. Я раскрыла проход у самого его плеча и, прежде чем успела передумать, вонзила нож ему в шею. Лезвие увязло в плоти, и я изо всех сил рванула его от себя и отшатнулась обратно во тьму. Охранник дернулся, выронил ампулу и обеими руками схватился за горло. Развернулся, но меня уже не увидел. Кровь хлынула между пальцами. Он рухнул на пол и еще некоторое время судорожно пытался вдохнуть, пока не затих.

Только тогда я вышла из прохода.

Мархус лежал на широкой каменной платформе. Запястья и щиколотки стягивали тяжелые кандалы. От них цепи проходили через кольца в основании платформы и тянулись к стенам. Под спиной растеклась кровь; по краям она уже подсохла и пристала к камню. Грудь поднималась едва заметно, каждый вдох сопровождался влажным хрипом. Но страшнее всего выглядели его глаза: вокруг век тянулись глубокие порезы, склеенные подсыхающей, почти черной кровью.

– Мархус… – Имя сорвалось с губ почти беззвучно. Я провела пальцами по его виску, осторожно убирая с лица слипшиеся от крови волосы. – Потерпи. Я сейчас выведу тебя.

Я призвала тьму. Она просочилась сквозь стены, поднялась из пола, скрыла тело охранника и подступила ближе. Сомкнулась вокруг нас плотным коконом, скрыла каменную платформу и обволокла Мархуса целиком. Потом скользнула вдоль цепей к кольцам, словно искала разрыв между звеньями, чтобы сомкнуться. Но кольца были намертво вбиты в камень. Тьма дрогнула, отступила и распалась.

– Нет.

Я попробовала еще раз, потом еще – пока не поняла: в мир сна нельзя перенести то, что физически закреплено здесь. По щекам уже текли слезы. Я убрала ладонь с его груди и вытерла лицо запястьем.

– Подожди, – прошептала я. – Я что-нибудь придумаю. Я сниму эти проклятые цепи.

Но прежде чем тьма успела сомкнуться вокруг меня, за спиной прозвучал голос Старрака:

– Уйдешь – и я введу ему еще одну ампулу. Сердце выдержит. А вот рассудок – вряд ли.

Подступившая тьма дрогнула и рассыпалась.

Уголок рта Старрака едва заметно дернулся.