Глава 9: Чужое тепло

Я бросила сверток с булочками чужаку на колени и, не оборачиваясь, направилась к двери. Он что-то сказал мне вслед, но я не разобрала слов. В голове стучала одна мысль: Ливия не станет ждать четыре часа. Она дойдет до первой же наставницы, произнесет пару безупречно вежливых фраз, и через несколько минут наша келья станет могилой. Для нее. Для наставниц. Для меня.

Я выскочила в коридор, готовая бежать за ней до самого Крыла Благородных, но замерла уже на лестнице. Ливия не ушла. Она стояла у нижней ступени, прислонившись плечом к стене. Руки скрещены на груди, взгляд острый и пугающе ясный.

Когда я спустилась, она оттолкнулась от стены.

– Даже не начинай, Мирена, – сказала она прежде чем я успела открыть рот. – Я увидела достаточно. Он не похож на любовника. А шрамы на его теле не похожи на следы несчастного случая. Он опытный боец.

Она подошла так близко, что я уловила запах ее дорогих духов и тонкой пудры.

– Теперь объясни: что в нашей комнате делает воин? Он из беглых?

– Нет, – выдохнула я.

По ее лицу я поняла: молчанием отделаться не получится.

– Ливия, пожалуйста, я не могу рассказать тебе все. Сейчас не время…

– Сейчас самое время, – перебила она. – В нашей комнате сидит полуголый мужчина. Он связал меня так быстро, что я даже не успела вскрикнуть. А с тобой ведет себя так свободно, словно вы давно знакомы.

Я ничего не ответила.

– Как он оказался в нашей келье?

Я снова промолчала.

Ливия чуть наклонилась ко мне.

– Сегодня утром я прошла два поста контроля. Сначала у ворот, потом у внутреннего перехода. Сопровождающих туда не пустили, меня досматривали, проверяли документы, хотя меня ждали. А теперь объясни, как посторонний мужчина оказался на шестом этаже жилого крыла и остался незамеченным. И не говори, что он забрался через окно.

Она замолчала, ожидая ответа.

– Я не собиралась его приводить.

– Но привела. Как?

– Случайно.

Ливия сжала губы в тонкую линию.

– Мирена, мне ничто не мешает прямо сейчас пойти к наставницам.

– Тогда он их убьет.

– Тебя он не тронул.

– Потому что я его единственный способ вернуться назад.

– Что это значит?

Несколько секунд я молчала, пытаясь собраться с мыслями. Придумать правдоподобное объяснение появлению чужака в нашей келье было невозможно. Оставалось рассказать все как есть и молиться, чтобы Ливии хватило ума не побежать к старшим.

Я оглянулась. Лестница была пуста.

– В Обители преподает профессор Уолл. Его семья осталась в долине Арен. Он хотел уехать к ним, но ректор запретил ему покидать Ильвар. Я случайно услышала их разговор. Потом… – я на секунду запнулась, – решила, что могу… что должна помочь. Я хотела тайно вывести его из Обители и перенести в Арен, чтобы он смог найти своих родных.

– Каким образом?

– Во сне.

– Ты сама понимаешь, как это звучит?

– Прекрасно понимаю. Но ты хотела узнать, как он оказался в нашей келье. Так что слушай. Я нашла профессора в кабинете, сказала, что могу помочь ему выбраться из Обители. Он согласился, и я открыла проход.

– И?

Я провела ладонью по лицу, пытаясь отогнать усталость и липкое воспоминание о чужих пальцах на своем горле.

– Мы оказались в поместье Уоллов. Там были следы боя. Кровь. Разбитые вещи. Мы поднялись наверх, чтобы найти его семью, но в темноте меня кто-то схватил. Я испугалась, потеряла контроль и вернулась обратно. Вместе с тем чужаком.

– Почему ты сразу не отправила его назад?

– Потому что проснулась. Наяву я не могу открывать проходы.

– А профессор?

У меня перехватило дыхание.

– Он остался там.

Ливия побледнела.

– Значит, профессор Уолл сейчас находится в долине Арен? – медленно переспросила она. – Тот самый Уолл, который однажды унаследует состояние графского дома?

Я кивнула.

– А в нашей комнате сидит один из тех, кто эту долину захватил, – почти шепотом сказала она. – Один из… неназванных?

Я снова кивнула.

Ливия отвернулась, посмотрела вниз по лестнице и выругалась так безупречно вежливо, что я на мгновение заслушалась.

– Почему ты не обратилась к старшим?

Я усмехнулась.

– Как думаешь, скольких он успеет убить, прежде чем его схватят?

Ливия не ответила.

– Пока я еще могу все исправить. Но если я позову старших… – голос сорвался, и я на мгновение замолчала. – Прольется кровь. А потом они начнут разбираться, как неназванный оказался в Обители. Узнают про мой дар, про профессора, про то, что я сама открыла ему путь в захваченную долину. Меня обвинят в пособничестве неназванным и измене Морвену.

Я стиснула пальцы, пытаясь унять дрожь.

– Меня будут судить, Ливия. И если я покину эту проклятую Обитель, то только затем, чтобы оказаться в тюрьме. Поэтому нет. К старшим я не пойду.

Она долго смотрела на меня. В ее взгляде впервые не было ни презрения, ни надменности, только тихая жалость.

– Что ты собираешься делать?

Я опустила взгляд в пол. После трапезной я собиралась попроситься в Крыло Лекарей. Сказать, что мне снова плохо. Это помогло бы пропустить занятия без лишних вопросов, но дальше начинались проблемы. Я не могла уснуть в Крыле Лекарей: там за мной будут наблюдать сестры. В келье прятался чужак. В библиотеке сидел смотрящий. Куда ни посмотри, везде кто-то мог заметить, как я засыпаю. Или, что хуже, как исчезаю. Оставалось разве что забраться на старую астрономическую башню, но там даже днем пробирало до костей. Да и сейчас я уже не была уверена, что вообще смогу уснуть.

– Я не знаю… – ответила я.

Мы замолчали. В этот момент над Обителью ударил колокол. Первый гул прошел сквозь стены. За ним второй.

Ливия подняла голову, прислушиваясь.

– Нужно идти на лекции, – сказала я.

Она кивнула.

– Ты не приведешь наставниц?

– Нет. Пока я считаю, что это принесет больше вреда, чем пользы.

– Спасибо.

– Я делаю это не ради тебя.

Она развернулась и пошла к нижнему пролету.

Я осталась на месте. Не приведет. Это уже было больше, чем я рассчитывала.

Лекции тянулись бесконечно, сливаясь в неразборчивый гул голосов. Пока профессор в очередной раз напоминал нам о Заветах Зарницы – древнем учении, утверждающем, что мир держится не на богах, а на семи внутренних огнях человека: памяти, верности, милосердии, долге, мужестве, истине и мере, – я ловила себя на мысли, что нарушила уже половину, а остальные собиралась нарушить до полуночи.

Когда колокол наконец отзвонил, я не спеша побрела в келью. На лестнице снова увидела Ливию. Она стояла у окна, неподвижная и напряженная, но стоило мне приблизиться, как она сразу двинулась следом. Сначала это показалось странным. Потом я поняла: аристократка тоже боялась. И явно не хотела оставаться наедине с человеком, который связывает людей быстрее, чем они успевают возмутиться.

Мы вошли в комнату плечом к плечу. Чужак сидел за моим столом и сосредоточенно листал одну из книг по теории сновидений. При нашем появлении он даже не обернулся. Мы с Ливией переглянулись и, не сговариваясь, сыграли по его правилам: сделали вид, что за столом никого нет.

Время до ужина прошло в звенящем напряжении. Я сидела на кровати с неестественно прямой спиной, судорожно прижимая к груди сонник – единственный ценный источник информации обо мне. Когда пришло время ужина, мы с Ливией вышли вместе. Но стоило нам выйти из кельи, как я снова стала для нее всего лишь досадной случайностью.

В трапезной она тут же оказалась в центре внимания Хранителей Истины. Было неприятно наблюдать, как молодые люди из высшего общества, едва завидев новенькую, сразу приняли ее как свою. Наверное, у них действительно есть какие-то негласные знаки, по которым они узнают друг друга.

Я опустила голову, уткнувшись в тарелку, когда кто-то с шумом плюхнулся рядом.

– Знаешь, сновидица из тебя так себе, – раздался знакомый насмешливый голос.

Я подняла глаза. Передо мной сидел Килан. Его каштановые волосы были растрепаны сильнее обычного, а ворот темно-зеленой рубашки расстегнут на две пуговицы больше, чем позволяли приличия. Раньше я бы смутилась или даже сделала ему замечание, но сегодня, после всего случившегося, вид его ключиц вызвал лишь усталый вздох.

– О чем ты? – переспросила я, не сразу понимая, к чему он клонит.

– О твоем пророчестве! – Килан широко улыбнулся. – Ты сказала, что я получу допуск к нижней лечебне.

– И?

– Я завалил практику, – он развел руками. – Так что твой дар барахлит.

Я даже не успела отреагировать, как он подался вперед, почти нависнув над столом, и внимательно вгляделся в мое лицо.

– Ты какая-то бледная, – произнес он уже тише. – Тебе нужно проветриться. Может, после ужина заглянем в Крыло Лекарей? А после пройдемся по саду вдоль тисовых изгородей, к водосборной чаше. Там сейчас не так красиво, как весной, но тоже есть на что посмотреть.

Я криво усмехнулась.

– Я знаю этот сад, Килан. И чашу видела.

Он удивленно моргнул.

– Откуда?

– Я здесь уже девять лет, – напомнила я. – И в верхней лечебне бываю куда чаще, чем хотелось бы.

Килан замолчал. Веселость на его лице поблекла. Он задумчиво постучал пальцами по столу, и я заметила, как его взгляд скользнул к моему соннику. У меня тут же мелькнула догадка: он здесь не ради прогулки. Ему нужна подсказка. Неужели он думает, что в саду «видеть» проще, чем в шумной трапезной?

– Жаль, – наконец сказал он.

– Извини, Килан, – отрезала я, поднимаясь. – Мне пора.

Я прижала сонник к груди и направилась к выходу, бросив быстрый взгляд на стол аристократов. Ливия сидела в центре, изящно держа чашку и что-то увлеченно рассказывая. Судя по тому, как внимательно ее слушали Хранители Истины, она собиралась задержаться.

Так и вышло. Я успела вернуться в келью, сходить в купальню и сменить платье. Мои волосы почти высохли, а в этом сыром и холодном климате Обители они сохнут бесконечно долго. Когда наконец появилась Ливия, она лишь тихо заметила:

– Впервые радуюсь тому, что в ученических кельях не предусмотрены засовы.

– Может, оставить дверь приоткрытой? – предложила я, чувствуя, как по спине ползет холод страха.

– Оставь нараспашку, красавица, – лениво отозвался чужак.

После этого мы замолчали. Ливия все же закрыла дверь.

Я легла прямо в платье и укрылась тяжелым шерстяным одеялом до самого подбородка. Некоторое время просто лежала, глядя на причудливое пятно света на стене и прислушиваясь к звукам за спиной. Ливия долго возилась со своими баночками, потом мерила келью шагами, шурша подолом. Наконец она села на кровать и погасила лампу.

Тьма мгновенно окутала келью, и только тогда стало по-настоящему страшно.

Я провела пальцем по краю шершавого одеяла, стараясь выровнять дыхание, и вдруг почувствовала, как матрас подо мной ощутимо просел. Кровать тихо скрипнула под тяжестью, одеяло приподнялось, впуская струю холодного воздуха – и тут же ее вытеснило тепло чужого тела.

– Ты что творишь?! – прошипела я, пытаясь отползти к стене, но сильная рука бесцеремонно обхватила меня поперек живота и притянула обратно.

– Тише, ведьма, – раздался у самого уха насмешливый шепот.

Вспыхнул свет. Ливия, сидевшая на кровати, резко втянула воздух.

– Мирена! Это уже переходит все границы! – ее голос зазвенел от возмущения. – Я пошла на уступки, согласилась закрыть глаза на присутствие этого… дикаря в нашей комнате. Но это?! Это вопиющее падение нравов! Я не намерена быть свидетельницей твоего окончательного позора! А вы… если в вас осталось хоть что-то человеческое, немедленно встанете и вернетесь туда, откуда имели наглость выползти.

– Под кровать? – лениво уточнил он.

– В преисподнюю, если вам там будет удобнее!

Я зажмурилась, чувствуя, как его пальцы впиваются в мои ребра сквозь ткань платья. Он не просто удерживал меня – в его хватке чувствовалась злость.

– Замолчите… оба, – прошипела я, понимая, что еще мгновение – и все закончится плохо.

Тишина повисла тяжелая, глухая, и мой голос прозвучал в ней неестественно громко.

– Что вы собираетесь делать?

– Держать тебя, чтобы ты не исчезла.

Сердце сорвалось в бешеный ритм. Удар за ударом, сбивчиво, резко, в горле, в висках, в сжатых пальцах. От страха, от злости, от того, что чужак оказался слишком близко – ближе, чем позволено в этом мире.

– Вы собираетесь держать меня… всю ночь?

Он наклонился еще ближе. Голос стал тише, жестче, без тени насмешки:

– Ты не нарушишь слово и не уйдешь без меня, ведьма. Иначе… красавица умрет.

Ливия издала сдавленный звук, который тут же утонул в его голосе.

– К тому же здесь собачий холод, – добавил он уже спокойно. – А я, как заметила твоя подруга, остался почти без одежды благодаря твоим талантам. Спи. Тебе понадобятся силы, чтобы вернуть меня в Арен.

Понимая, что никуда он не уйдет, я заставила себя дышать глубже. Медленно. Ровно.

Постепенно ритм сердца выравнивался. Тело понемногу расслаблялось, переставая ждать немедленной угрозы.

Но стоило мне чуть успокоиться, как сердце снова сбилось.

Он не просто лежал рядом – он занимал собой все пространство узкой кровати, вытесняя привычный холод Обители. Слишком близко. Моя спина была прижата к его груди так плотно, что между нами не оставалось даже воздуха. Его дыхание касалось затылка, скользило по шее. От него пахло холодным металлом, сыростью, чем-то острым и незнакомым, и этот запах пропитывал каждый мой вдох.

Ливия тяжело вздохнула и, не гася лампу, легла. Резко отвернулась к стене и с таким раздражением дернула на себя одеяло, словно хотела отгородиться им от всей комнаты – и от человеческой низости в целом.

Он устроился удобнее. Его вторая рука скользнула под мою подушку, и моя голова невольно приподнялась, оказавшись ближе к его плечу.

Я попыталась отстраниться, упираясь локтем ему в живот. Бесполезно. Под рукой было не живое тело, а словно камень – твердый, неподвижный, не реагирующий на мои усилия. Он лишь сильнее притянул меня к себе, окончательно уничтожая и без того невозможное расстояние.

– Лежи спокойно.

– Вы обещали «держать», – прошептала я, с трудом подбирая слова. – А не… прижимать.

– Не вижу особой разницы.

– Разница есть. В первом случае я смогу уснуть. Во втором… – я сглотнула, – если буду думать, что вы замышляете что-то недоброе, я не сомкну глаз. А без сна не смогу вернуть вас в Арен.

В темноте раздался короткий сухой смешок, и это движение я почувствовала кожей, спиной, всем телом.

– Не льсти себе. Такие, как ты, меня не привлекают. Слишком бледная, слишком костлявая. И пахнешь ты… страхом и пыльными книгами. Ты для меня – ключ. Ключ от двери, которую нужно открыть. А ключи не целуют. Их крепко сжимают в ладони, чтобы не потерять.

Его слова ударили тихо, но точно. Я не ответила, даже не попыталась. Только сильнее стиснула зубы, чувствуя, как внутри все стягивается в тугой, болезненный узел.

Магистр Дорн, который годами пытался вскрыть мой дар и разобрать его по частям.

Килан, заглядывающий в глаза лишь затем, чтобы выудить ответы.

И теперь – этот чужак, для которого я всего лишь вещь.

Я закрыла глаза и уткнулась в подушку, позволяя этой боли пройти сквозь меня и осесть где-то глубоко – там, куда никто не доберется.