= 26 =
- Машка! Ты куда, упрямая скотина?!
Маша вздрагивала и укоризненно смотрела на Михаила. Он виновато щурился и разводил руками. Коза Машка с десяток метров шла в нужном направлении, а потом снова сворачивала в сторону.
- Машка!
Так и шли до самой деревни.
- Не иначе, как ты козу специально Машкой назвал, - съязвила Маша.
- Марусь, мы тогда знакомы не были, - напомнил ей Михаил.
- А ты заранее, на всякий случай.
- Шутишь… - улыбнулся он.
- Спасибо за прогулку. Когда в гости приходить?
- В гости? Э-э-э…
- Да расслабься, - вздохнула Маша. – Спину тебе надо растереть?
Михаил очаровательно залился румянцем.
- Да я сам…
- Как хочешь.
Она не настаивала, хотя снова испытала разочарование. Может, ей просто показалось? Михаил спешил за козами, оттого и повел ее короткой дорогой. У нее нет сапог, поэтому и перенес ее на руках через ручей и болотистый участок. И ему неудобно было ставить ее в неловкое положение, вот и поцеловал.
Какой кошмар, она вешается на мужчину!
- Тогда я за молоком приду, как обычно, - сказала она, скрывая смущение.
- Приходи.
Маша нырнула за калитку и побежала к дому, стараясь не смотреть на испорченную клумбу. Надо будет пересадить уцелевшие цветы кучнее, а землю разровнять и засыпать цветными опилками. Но это все завтра, а сегодня она устала и хочет спать.
Мокрые кроссовки Маша оставила на терраске, а мечте о горячей ванночке для замерзших ног не суждено было сбыться. Беременным нельзя парить ноги. Она натянула теплые носки и прилегла.
Может, Толик и прав, наблюдаться лучше в Москве, у знакомых врачей. Сейчас ее запросто проконсультировали бы по телефону, сонливость во второй половине дня – хорошо или нет? И вообще, вопросы накопились…
Чтобы вовремя забрать молоко, Маша поставила будильник, но поспать ей не дали. Сначала с телефона папы позвонила мама и причитала, сокрушаясь о безголовой деточке, которая не хочет возвращаться к мужу.
- Надо уметь прощать, - пафосно заявила она, из чего Маша заключила, что Анатолий все же сделал признание. – У вас будет ребенок. Любой может оступиться.
Маша не сказала ей о том, что подала на развод, зато спросила:
- Мам, а если бы папа тебе изменил, когда ты была беременна мной, ты простила бы?
- Ты как разговариваешь с матерью! – возмутилась та и отключила телефон.
Потом позвонил Коля, интересовался, все ли в порядке. В это же время по второй линии ее домогался Толик.
- Маша, ты пьешь витамины? – деловито поинтересовался почти бывший муж, справившись о самочувствии.
- Я подала на развод.
- Мое мнение ты знаешь. К сожалению, нас, скорее всего, разведут. Так что с витаминами?
- Еще не начала. Забыла.
- Маша, не игнорируй назначения, пожалуйста. Через три дня я приеду, чтобы отвезти тебя в клинику. Ты еще не все анализы сдала, я договорился.
- Толик! А мое мнение – пустой звук? – фыркнула Маша.
- Ты всегда была разумной женщиной. Думаю, ты понимаешь, что и для тебя, и для ребенка так будет лучше. Маша, я просто поработаю твоим шофером.
- Точно? – недовольно переспросила она. – И ни слова о разводе?
- Ни слова.
- Ладно, я подумаю. Перезвони мне накануне.
Развод – не повод отказываться от хороших специалистов. Толик, вероятно, сейчас будет из кожи вон лезть, чтобы ее вернуть, но она поступит хитро и мудро. Пусть возит ее к врачу, а она все равно разведется.
Только Маша задремала, убаюканная отличным, по ее мнению, решением, как снова позвонил Коля.
- Машуль, рыбка моя, выручай. У тебя же английский – второй язык?
- Откровенно говоря, первый. А что такое?
- Контракт на английском. Не доверяю я всем этим переводчикам… Посмотри, хоть по диагонали, нет ли там чего-нибудь нехорошего, будь добра.
Пришлось вылезать из теплой постели, садиться за ноутбук и вчитываться в малопонятные слова, переводить, пояснять. Отказать Коле в просьбе она не могла. Само собой, «молочную» встречу опять пропустила.
Михаил принес молоко, постучал в окошко. Маша охнула, взглянув на часы, и пошла открывать.
- Думал, снова уснула, - сказал сосед, передавая ей крынку. – Кстати, Машкино. Специально не мешал.
Маша шутку не оценила, и виной тому была усталость и гормоны.
- Заработалась, извини, - буркнула она. – Спасибо.
Она отдала ему пустую крынку и хотела захлопнуть дверь, но Михаил бочком влез на кухню.
- Марусь, можно тебя попросить?
- О чем?
Она отступила к столу, чтобы не стоять близко к Михаилу.
- Боюсь, я переоценил собственные силы, - криво усмехнулся он. – И твоя помощь будет кстати. Если ты не устала, конечно.
- Да с чего мне уставать, я ж за ноутом работала, а не дрова колола, - пошутила Маша. – Только все равно не поняла, что делать надо?
- Поясницу растереть сможешь?
- Конечно.
Маша заметила, что Михаил неестественно ровно держит спину, уже когда они спускались по ступенькам крыльца. И шел он, аккуратно переставляя ноги.
- Миш, может, к врачу? – предложила Маша.
- Нормально все.
- Где ж нормально, ты вон…
- Нормально! – перебил он ее резко. И шумно вздохнул: - Прости, Маруся. Тепло должно помочь. Если нет, обращусь к врачу.
Маша впервые попала в комнату, где Михаил спал, и старалась не пялиться по сторонам. Но интересно же… Краем глаза она заметила фото в рамках на комоде: детские – дочери, черно-белые, вероятно, родителей, и ни одной его самого. В остальном все чисто и просто, безликая спальня, не облагороженная женской рукой.
- Маруся, извини, что здесь. Я лягу, но уже не встану. И не смогу проводить…
- Миш, ложись уже, а? – попросила Маша. – Не надо извиняться, я не на свидание к тебе пришла, а помочь. И я не маленькая и не глупенькая, дорогу найду.
- Жаль, - сказал он. – Лучше бы на свидание.
Маша промолчала, дабы не усугублять. Ей и так нелегко было смотреть, как Михаил раздевается. Правда, брюки он оставил, хотя… что она там не видела? И все же Маша так остро не реагировала на голый торс Михаила, когда он мылся в душе. Ее потряхивало, и, казалось, каждый волосок на теле встал дыбом. Хотелось прикоснуться, провести ладонью по бугрящимся мышцам, прижаться к ним губами. Маша даже головой тряхнула, прогоняя наваждение.
Михаил, шипя сквозь зубы от боли, лег на живот. Маша взяла с комода баночку, зачерпнула мазь пальцами.
- Где болит? Здесь? – Чистой рукой она провела по пояснице.
- Ох… да.
Мазь пахучая, но не едкая. Маша втирала ее в кожу, потом прошлась пальцами вдоль позвоночника.
- Если я сделаю массаж, хуже не будет? – поинтересовалась она.
- Ты умеешь?
- Умею.
Она не стала говорить, что массажу научил ее Толик. Она растирала ему спину после долгих операций, помогала расслабиться.
- Хуже уже точно не будет, - вздохнул Михаил.
- А что так? – не выдержала Маша.
Михаил прошипел что-то сквозь зубы, и она испугалась, что сделала ему больно.
- Ты что-нибудь знаешь о катапультировании? – внезапно спросил Михаил.
- Это когда летчики покидают кабину при полете, из-за аварии.
- Да, вроде того… Чудовищная перегрузка и большой риск для жизни. Так что, можно сказать, мне повезло, отделался травмой позвоночника. В общем-то, и лечение прошло успешно, но последствия остались. Радикулит, зараза…
- Пороть тебя, Миша, некому! – С чувством произнесла Маша, сопровождая фразу звонким шлепком по ягодице.
- Женщина! – возопил Михаил. – Ты с ума сошла?
- Зачем тяжести поднимал?!
- Пф-ф-ф… Это ты, что ли, тяжести? – фыркнул он. – Это пить надо меньше, а не тяжести…
Маша только покачала головой и укутала его приготовленным пуховым платком.