= 36 =
Неугомонная Маруся сладко спала, когда Михаил отправился работать, и не проснулась, когда он заглянул в спальню спустя три часа. Его это вполне устраивало: пусть отдыхает, а он успеет съездить на рынок, сдать очередную партию яиц и овощей. А потом, скорее всего, заскочит и в питомник за рассадой, чтоб ей пусто было. Баловство, конечно, и пустая трата денег, но Марусе нравятся цветы, а уничтожены они по его вине. Козы-то его… Ядрена вошь.
И какая скотина их выпустила? Если бы не дыра в крыше и не вода, пропавшая таинственным образом, Михаил решил бы, что Маше все приснилось. Кроме того, что цветы пожрали чьи-то козы.
С Петровичем Михаил переговорил, тот обещал порасспрашивать соседей, не видели ли кого на крыше Марусиного дома. Навряд ли диверсант сам Петрович, хотя и его, и жену его Василису Лорд не тронул бы. Еще своим считался дед Ефим, но тот слишком стар, чтобы по крышам прыгать, да и не стал бы он молодой женщине пакостить.
Фиговый из него Шерлок Холмс, но что-то делать надо, особенно с водой. Как вернется, проверит вентиля и задвижки, на прорыв трубы это не похоже.
Когда позвонила Ксюша, Михаил чуть с ума не сошел от беспокойства за Марусю. Он уже понимал, какой уязвимой она себя ощущает, а тут неожиданные гости в отсутствии хозяина, и неловкая ситуация. К тому же Ксюша определенно нервничала и психовала. Как же сложно, оказывается, с беременными…
И все же дочь приехала не одна, а с мужем Виталием, и Михаил справедливо решил, что о ней есть кому позаботиться. Марусе он нужнее, он и по ее голосу понял, что она то ли плакала, то ли плачет.
Поэтому Михаил дождался, когда подойдет Ксюша, обнял ее, поцеловал и отправил обратно в дом.
- Я скоро вернусь.
- Папа… - попыталась протестовать она, но Михаил был непреклонен.
Марусе он нужнее, он чувствовал это.
Она не ждала его – сидела за столом на кухне и испуганно вскинула голову, когда он открыл дверь. Удивление не сменилось радостью, скорее, каким-то облегчением, а потом, почему-то, тревогой. Она не поднялась навстречу, Михаил подошел сам, обнял ее, сидящую.
- Прости, что так получилось.
- Ты же не знал. Все в порядке, правда, Миша.
Угу, в порядке, как же. Глаза на мокром месте, голос дрожит, и ладони ледяные, как будто Маруся замерзла.
- Ксюша что-то тебе сказала?
- Нет, что ты. Ничего. Миша, ты иди к дочери, она же к тебе приехала.
- Пойдем. Я вас нормально познакомлю, в прошлый раз как-то…
- Нет, иди один. – Маруся мягко освободила руку. – Я сейчас занята.
- Чем?
- Ну… обед готовлю.
В раковине стояла грязная посуда, на плите – пусто, на разделочном столе – тоже. Что-то тут нечисто…
- Вода есть?
- Н-нет…
- Маруся, ты вроде не врала раньше. И я не о воде.
Она опустила голову и скребла ногтем какое-то пятнышко на столешнице.
- Маруся?
- Миша, иди к дочери, хорошо?
- Нет, не хорошо. Маруся, что случилось?
- Ох, ну… мне просто… я неважно себя чувствую. Меня тошнит.
Вот же упрямица! Михаил чуял – что-то не так. Однако Маруся уперлась и не желала ничего объяснять. А напортачила, скорее всего, Ксюша.
- Марусенька, поехали к врачу.
- Нет! – вскинулась она. – Я просто полежу, все пройдет. – И спохватилась, видимо, решив поменять тему разговора: - Миша, может, тебя покормить?
- Не надо, - отказался он. – Там Ксюша, скорее всего, уже приготовила что-то.
- А, да… - Маруся снова сникла. – Да, точно. Так ты иди, она же ждет.
Ядрена вошь! И отчего такое чувство, что стоит ему выйти за порог, как Маруся сбежит? Вот возьмет – и сбежит, даже без чемодана. И давить на нее не хочется. Обнять бы дуреху, прижать к себе, зацеловать, а она и этого не дает, вцепилась в стол, не встает.
- Ой, Миша… Я совсем забыла… - встрепенулась вдруг Маруся. – Ты продукты из холодильника забери.
- Зачем? – помрачнел он.
- Чтобы не испортились. Электричество тоже закончилось.
- Маруся! Так чего ж ты молчишь?
- Не молчу. Просто забыла.
Ядрена вошь. Нет, это точно диверсант какой-то. Засаду, что ли, устраивать?
Тихо матерясь себе под нос, Михаил отправился проверять счетчик и трубы – так и есть, пробки вырубили, а вентиля закрутили. Маруська, понятное дело, сама ни за что не догадалась бы, да и он хорош, надо было еще вчера проверить. И дом она, наверняка, открытым оставила, когда вечером к нему пошла.
- Все, - сказал он, вернувшись к Марусе. – И вода есть, и свет. Ты же ничего сама там не трогала?
- Нет.
- Значит, балуется кто-то. Поймаю – руки-ноги повыдергиваю.
- Это мама, - выдала Маруся и горько вздохнула.
- Э-э-э… - завис Михаил. – Чего?
- Не сама, конечно. Наняла кого-то, скорее всего.
Он попытался осознать смысл сказанного, но выходило плохо. Родная мать пакостит дочери? Это вообще ни в какие рамки…
- Да она хочет, чтобы я в Москву вернулась, - снова вздохнула Маруся. – К Толику. И не факт, что она, только предположение.
Ядрена вошь.
- Маруся, пойдем со мной, - попросил Михаил. – Пожалуйста. Не хочу оставлять тебя одну.
- Нет.
- Ладно… пообещай мне, что ты никуда не уйдешь.
- Обещаю. – Она легко согласилась. – Я лягу, правда. Спасибо за помощь, Миша. Извини.
Маруся ушла в комнату так быстро, что он больше ничего не успел сказать.
Домой Михаил вернулся с тяжестью на душе. Вот почему нельзя по-человечески? «Папа, мы приедем в гости». И все! Неужели так сложно? И Маруся не обиделась бы, и он не метался бы между ней и дочерью, и вообще не уехал бы, а встретил гостей дома. Ядрена вошь!
Ксюша в прихожей перепиралась с мужем.
- Пусти, я сказала!
- Успокойся, так нельзя…
- Пусти!
- О, вот и папа! – обрадовался Виталий, заметив Михаила.
- Можешь оставаться, а я поехала домой! – процедила дочь.
- Э, нет, стой. – Михаил поймал ее у порога. – Пойдем, поговорим. Что тут вообще происходит?
С помощью Виталия, который продолжал увещевать жену, им удалось усадить ее на диван в гостиной.
- Что за детский сад, Ксюша? – устало поинтересовался Михаил. – Я тебя чем-то обидел?
- Я к тебе в гости приехала…
- Без предупреждения, как обычно. Ну, извини, я на рынке был.
- А тут… тут…
- А это тебя не касается. Ты так не считаешь?
Ксюша вспыхнула и закусила губу.
- Я просто поеду домой, - произнесла она наконец. – И не буду вам мешать.
- Ксюш, вот честное слово, даю скидку лишь на то, что ты в положении, поэтому не соображаешь, что ведешь себя, как пятиклассница.
Она попыталась встать, но Виталий не позволил.
- Отец прав, - жестко сказал он. – Так и есть. Ты мне все уши прожужжала, мол, хорошо бы папа сошелся с кем-нибудь. А теперь ревнуешь, как ребенок.
- Это не ревность! – воскликнула Ксюша с обидой. – Я думала… думала она… а она…
- Чего она? – насторожился Михаил. – Что ты сказала Марусе?
- Ничего! Я с ней не разговаривала.
- Она могла услышать, как ты разговаривала со мной, - напомнил Виталий. – Когда ты говорила, что она плохая хозяйка.
- Чего?! – чуть не поперхнулся Михаил. – Это что за идиотские выводы?
- Чего, чего… - пробормотала Ксюша, сглатывая слезы. – Готовить не умеет, в доме грязно…
Ядрена вошь! Неудивительно, что Маруся уперлась, как коза, и не хочет сюда возвращаться. Это ж надо такое ляпнуть!
- Я не позволяю Марусе мыть полы в моем доме. – Михаил старался говорить спокойно, на Ксюшу нельзя кричать, ей тоже вредно нервничать. – А готовит она у себя, ей так удобнее. Очень вкусно готовит, кстати. Думаю, тебе надо извиниться перед ней.
- Я же не знала… (3303c)
Ксюша все же расплакалась. Михаил не злился на дочь, даже обрадовался, что это не глупая ревность, а глупая забота. Теперь нужно убедить Марусю, что…
Лорд залаял так внезапно и так неистово, что Михаил не заметил, как выскочил из дома. На терраске у Маруси какой-то мужик жался в угол, отмахиваясь от собаки.
Михаил схватил первое, что попалось под руку, кажется, лопату, и помчался на соседский участок.