Глава десятая
Тамалия
Антер отправился купаться, знаю по опыту, что надолго. Забрала сетевики, устроившись в спальне. Нужно же просмотреть эти грешные сведения.
Однако вместо них почему-то не могу избавиться от мыслей о том, как Антер сейчас стоит в душе, как по его спине и груди стекают струйки воды, как он мочит волосы, смывает воду с лица… Шелест воды, доносящийся из соседней спальни, придает картинам реальности, не могу отделаться от мысли, что сейчас, в настоящий момент он стоит под душем… Совсем рядом…
Господи, ему бы с собой да со своим рабством разобраться! Вот станет свободным — пусть сам решает, с кем и какие отношения заводить. А всё-таки приятно, что хочет видеться со мной и в будущем… Правда, что останется от этого желания после пары таких выходов в свет — не знаю.
Воспоминание о приёме отрезвляет, заставляю себя отвлечься от звуков льющейся воды и наконец-то углубиться в полученную базу.
Из всех, кто меня интересует, легко нахожу лишь Клима: не только виртуальный адрес, но и фактическое место проживания. Сверю потом с другими базами, понаблюдаю.
Что касается Келлы, здесь лишь виртуальный адрес. Некоторое время раздумываю, решаюсь. Создаю специальный раздел, при помощи микросетевика выхожу в городскую сеть и толкаю раздел подальше отсюда, чтобы нас нельзя было отследить. Закрываю пути в свою домашнюю сеть, создаю различные тупики и лабиринты, устаю неимоверно.
Кажется, мы в виртуале уже достаточно далеко ушли от дома, устанавливаю и закрепляю раздел, формирую письмо, формирую вирус. Отправляю письмо на адрес Келлы, присоединяюсь к нему…
Чёрт! Ощущения походят на удар в бетонную стену, инстинктивно отшатываюсь, резко выдыхая, хотя и понимаю, что это лишь виртуальное восприятие, однако искры из глаз сыплются вполне настоящие. Так и сознание потерять не долго.
Выключаю микросетевик, не возвращаясь виртуально домой, с трудом прихожу в себя. Кажется, хотя бы координаты стены у меня остались. Ох, надеюсь, моего удара местная система охраны не заметила…
На всякий случай проверяю контур собственной домашней сети, будто бы никаких хвостов не оставила, всё гладко.
Ищу дальше в скачанной базе.
Вроде бы нахожу картинку, похожую на ту антеровскую «девочку», что раба-мальчишку вела, на фотографии среди семейки из рода «Оракула». Но учитывая, что от них тоже лишь виртуальный адрес, второй раз биться в стену головой не рискую. Переждём.
Между прочим, Амира тоже к этому роду относится. Что, у них у всех повышенный уровень садизма?
Ох, стать, что ли, почётным клиентом Царуса? Знать бы, что они все точно там бывают…
Проверяю координаты, которые были последними зафиксированы перед ударом о «стену». Может быть, конечно, виртуальная стена движется, а может и вовсе возникает в случае опасности, а не стоит на месте, и не обязаны координаты в сети совпадать с координатами в реальном мире. Но как-то очень уж меня смущает, что на карте Тарина они выпадают как раз на зону моря…
Собираюсь с мыслями. Что у нас дальше?
Вопрос про страшную тайну. Интересно, с чем она может быть связана? Прошлое, настоящее?
Пролистываю на всякий случай историю Тарина — ничего нового, всё давным давно изучено… Первые колонисты осваивали не самую благополучную планету: их атаковали какие-то животные, морские кстати, а сражались, естественно, в основном мужчины — потому и погибали чаще. Отсюда резкое снижение поголовья сильного пола. Но едва ли даже то, что укусы некоторых прямо влияли на потенцию, является главным секретом Тарина… Да и животных давно уже уничтожили с чисто человеческим цинизмом.
Потом — отстраивали, изучали, через пару сотен лет установили связь с ближайшей Гиаммой, долгое время не хотели поддерживать контакты больше ни с кем в Галактике, поселенцев принимали с нежеланием, не допуская к «аристократии». Пока, наконец, не заявились в Земной Альянс.
Морские животные, однако…
Хм, а что там с тем островком? Может, стоило сходить к нему, и даже сплавать? Уж лучше бы в мокром платье вернулась, чем теперь лекарства у него из рук забирать…
Заткнись и работай.
Рассматриваю трехмерную карту. Да, островок принадлежит семейству Ажалли, кажется, он вообще искусственно сделан. Небольшой, на нём какой-то летний павильончик. А вот за ним — море как море, ничего не должно быть. Что же мне там примерещилось?
Кажется, шум душа уже стих. Милый, не пора ли нам с тобой яхту зафрахтовать да на морскую прогулку съездить?
Антер
Выхожу, хотя как-то… не по себе. Что я ей скажу теперь?
Опять же, понимаю, что прятаться долго не смогу. Поэтому выхожу. На сей раз надеваю футболку тоже. Хозяйки не видно, виртуальное окошко убрано, вспоминаю, что нужно вернуть на место кнут, который швырнул где-то в саду. Когда всё сделано, сажусь на диван. Подушка и одеяло ещё здесь, но не пойду же я к ней в комнату, чтобы отнести. Или пойду?
Складываю на всякий случай, ощущая почти неуловимый аромат, осознаю, что совершенно нечем себя занять.
Не успеваю обдумать эту мысль — слышу лёгкие шаги на лестнице, Тали сбегает вниз, в руках виртуальное окошко, сетевик откладывает на столик. В том же голубом пеньюаре, видеть невыносимо и отвести взгляд сил нет…
— Смотри, — подсаживается, — правда, красавицы?
— Правда, — соглашаюсь, разглядывая небольшие спортивные яхты с такими обводами, что невозможно смотреть равнодушно.
— А какая тебе больше всех нравится?
Пожимаю плечами:
— Я не разбираюсь…
— Я тоже, — смеётся. — А на вид?
— Вот эта, наверное, — показываю на обтекаемую, совершенно фантастическую картинку, где фиолетово-серебристая яхта плавает и разворачивается разными ракурсами. Тали открывает окошко.
— Да, она прекрасна, — говорит.
— Что, покупать планируете? — интересуюсь.
— Просто захотелось покататься… Поедем за… послезавтра?
В окошке раскрывается виртуальная экскурсия по яхте. Только что-то мне уже не интересно. Не хочу я никуда ехать…
Тамалия
— Антер… — интересуюсь, останавливая показ. Как-то резко улыбка с него слетела. — Что-нибудь не так?
— Всё так, — отвечает. — Как пожелаете.
— Антер… скажи мне, пожалуйста, — прошу. Я его ассоциаций иногда просто боюсь. Наверняка же гадость какую-то вспомнил.
— Обязательно? — бурчит.
— Прошу. А то я себе таких ужасов напридумываю.
— С предыдущей хозяйкой вы в этом не сравнитесь, — отвечает. — Она и наяву могла напридумывать.
Что-то у меня озноб по телу проходит — представляю себе, что она могла.
— У Амиры есть яхта? — предполагаю. Кажется, и мне уже не хочется никуда плыть.
— Катер. Большой. Она редко им пользуется, иногда гостей собирает. Мне раз посчастливилось. Когда только-только купила… показать всем хотела. Отметить приобретение нового раба.
— И что? — шепчу.
— Показала, — пожимает плечами. — Подружкам очень понравилось.
— Антер…
— Ну что вы хотите услышать?! Вас когда-нибудь рассматривала толпа возбуждённых… тварей, каждой из которых хотелось… Чего только ни хотелось! И любые распоряжения хозяйки вы обязаны беспрекословно исполнять….
— Антер, не надо, — беру за руку, вздрагивает, смотрит на меня:
— Простите, госпожа.
— Я поняла, не продолжай. Мы будем сами и… хочется просто отдохнуть. Больше никого! Всех остальных — за борт. Просто… сменить обстановку. Ведь она красивая? — киваю на яхту. — Разве тебе не хочется… по-нормальному?
Пожимает плечами. Ох, боюсь, ничего ему не хочется. А вот мне очень хотелось бы каждое неприятное воспоминание перекрыть приятным. Только, подозреваю, не в нашей ситуации…
— Смотри, — продолжаю, — полный автопилот, две палубы, гравитационная платформа для крайних ситуаций, даже комната для рабов… — ой, что-то я не то говорю, судя по его мрачному взгляду, — ну она нам не понадобится, просто позагораем…
Чёрт!
Самой, что ли, поехать?
— Антер… — зову. — Есть что-нибудь, что не ассоциировалось бы у тебя с… издевательствами?
— Не знаю, — говорит.
Да уж, за шесть лет, наверное, ничего такого не осталось.
— Ну так что? — спрашиваю несмело. — Поплывём?
— Как пожелаете.
— Мне хочется, чтобы тебе тоже в радость было. Сложные выдались дни, завтра ещё со Свеллой разговаривать.
— Друзья ваши не захотят присоединиться? — бурчит.
— А кто их звать будет? — смеюсь.
Антер
Пытаюсь понять, что это за прихоть с яхтой. С чего вдруг. Может, из-за моей выходки? Хотела, чтобы я успокоился? Или наоборот?
Или ты слишком много возомнил, господа о рабах думают в самую последнюю очередь.
Но, чёрт возьми, ведь хочется «по-нормальному»!
Если там правда никого больше не будет… Переживу, даже если придётся в комнате для рабов сидеть.
Красивая всё-таки яхта. Когда-то в детстве с родителями плавал на корабле. Старинном…
— О чём думаешь? — улыбается. Неужели у меня и правда всё на лице написано?
Неожиданно для себя рассказываю — как поехали на Землю, в заповедник, как несколько дней плыли. Уже почти не помню подробностей. Только впечатления, эмоции. Это ощущение безмятежного детства…
Смотрит на меня так радостно.
— Слушай, — вдруг спрашивает, — а у тебя же дома, наверное, были какие-то свои пространства? Сайты? Может, фотографии? Ты пароли помнишь?
— Отсюда не попадём, — говорю.
— В скрытую домашнюю сеть, может, и не попадём… Но если… И вообще, может, у тебя друзья остались? Вдруг с кем-то увидеться хочешь? Связаться?
Поглядываю на неё. Неужели правда не понимает? Какие друзья? Кому я нужен? Да я даже не помню, как их звали…
— Девушка? — предполагает. Смотрит… странно. Что-то прямо не по себе от взгляда.
— Да какая девушка, — бурчу.
— Ну мало ли… — улыбается.
— Нет у меня никакой девушки, — кажется, краснею. — Даже если бы и была, нужен я ей после всего.
— Ну зачем ты так говоришь. Если любит — значит, нужен.
— Да кто ж такого любить будет, — не выдерживаю.
— Глупости! — улыбается.
— Ничего не глупости, — говорю и, кажется, не так как-то смотрю, потому что перестаёт улыбаться, но не могу себя удержать — продолжаю: — Вы специально издеваетесь, да? Какой девушке понадобится парень, которого использовали десятки хозяев как хотели, которого заставляли делать такое… от чего любую девушку не просто стошнило бы… Да ко мне же прикоснуться противно!
Тамалия
— Ничего не противно! — возмущаюсь, в подтверждение беря его руку. Чёрт, ну почему, почему каждый разговор заводит нас куда-то не туда? И зачем я к нему с этой девушкой пристала? Ну что за чёртова ревность! Нет, ну правда, хотелось же узнать, остались же, наверное, друзья… Знакомые… Друзья родителей, которые могли искать… И так по-идиотски снова вышло!
Усмехается как-то нерадостно.
— И вообще, — ляпаю, — она же ничего не знает…
Вот идиотка.
— Зато я знаю, — говорит.
— Ну а ей не обязательно, — улыбаюсь, пытаясь хоть как-то увести разговор в сторону.
— Потому что тогда не сможет меня не презирать? На мне всё написано, — сообщает.
— Сведём, я же обещала!
— И что, прошлое от этого изменится? Нужно всего лишь притвориться? А если она уже знает? Да всё равно я ваш раб, и мало ли, чьим ещё рабом могу стать!
— Антер… я совсем не то хотела сказать. Совсем не о том… и что значит — чьим?! Ничьим ты рабом больше не будешь! Я тебя никому не отдам, слышишь?! Просто… просто пытаюсь узнать, есть ли кто-нибудь, кому ты хотел бы отправить весточку, пообщаться. Сказать, что жив, в конце концов.
— Никому не хочу.
Не удерживаюсь, как-то очень резко он слова о девушке воспринял, может, и правда была первая любовь? Антер, милый, вырву своё сердце — если это сделает тебя счастливым…
— Послушай… — ругая собственный язык, всё-таки решаюсь спросить. — Я же серьёзно предлагаю, не жди от меня подвоха. Помогу тебе найти… кого захочешь, это не так сложно, на каждой планете свои базы данных. Ты можешь позвонить, поговорить. Тебе не обязательно рассказывать, где ты, в каком положении… Ну я понимаю, может, это преждевременно, может, ты хотел бы дождаться вольной, а потом строить планы. Но мы можем хотя бы узнать о них? О ней?
— О ком? — смотрит на меня, будто не понимает. Я и сама уже ничего не понимаю. А о ком мы тут говорим последние полчаса?
— О девушке твоей, — улыбаюсь.
— О какой девушке? — отводит глаза.
— Да откуда же мне знать, — смеюсь. — Это же ты переживаешь, что она о чём-то узнает.
— Ни о чём я не переживаю, — бормочет, не поднимая взгляда.
— Антер… пожалуйста… Ты же не думаешь, что я как-то буду это использовать против тебя? Я же абсолютно искренне…
— … хотите меня с кем-то свести?
— Почему свести? — недоумеваю.
— Простите.
— Так, давай сначала, — говорю. — Мне показалось, что ты… был влюблён и есть девушка, с которой тебе было бы приятно встретиться… ну, если бы она не знала о том, что с тобой происходило в последние годы. Так?
Пожимает плечами, как-то неуверенно. Что-то я и сама уже не рада, что начала этот разговор. Лучше бы мне не знать… не сейчас. Как-то чересчур больно и тяжело. Но раз начала, нужно же довести до конца. Может, он правда страдал тут всё это время, что не видится с ней.
— Антер…
Антер
За что ж ты так издеваешься надо мной… Что ты хочешь услышать? Если бы я ещё понимал, что тебе нужно, если бы знал, как ответить, чтобы ты прекратила. Девушку какую-то придумала… Ну да, есть одна девушка. Которая никогда не посмотрит на меня как на равного, от которой я, возможно, и хотел бы скрыть хоть что-то, да не смогу.
— Что, госпожа?
— Ну не надо госпожи. Я же искренне…
— Нет никакой девушки, — говорю. — Не было.
— Так ты переживал — просто, гипотетически? — улыбается.
— А вы смогли бы? — не выдерживаю. — Зная то, что знаете вы, видя то, что видели вы — смогли бы полюбить такого, как я?
— Вопрос в том, смог ли бы ты простить мне то, что я видела и знаю. И… всё остальное.
— Кто я такой, чтобы что-то вам прощать? — говорю. — Рабы на то и существуют, чтобы ноги о них вытирать, это всем известно.
Твоё нежелание отвечать красноречивее любых уверений в том, как всё могло быть красиво и правильно. Почему рядом с тобой постоянно хочется забыть о том, кем я стал?
Тамалия
Кажется, разговор совсем куда-то не туда покатился. Зря я это начала, ничего не хочет мне рассказывать. Ноги вытирать, значит. Именно так он тебя и воспринимает. Ну а чего ты хотела — услышать вдохновенную историю юношеской любви?
Отпускаю руку, стараюсь говорить мягко и спокойно:
— Послушай, не нужно так. Ты человек, которого поставили в такие условия, что менее сильная личность давно уже сломалась бы. Так что у тебя есть все права прощать или не прощать, а также выбирать то, какой хочешь видеть дальнейшую жизнь. Знаю, что снова всё упирается в одно, в эту проклятую вольную, в эти чёртовы документы, без которых ты никто, и я вовсе не хотела бередить какие-нибудь старые раны… И, чёрт, ну я действительно просто подумала о людях, которые могут быть тебе не безразличны. Но если ты не хочешь видеть никого из предыдущей жизни — так и скажи, и я больше не буду обращаться к этому вопросу.
— Не хочу.
— Только если это действительно нежелание, а не страх. Что они узнают. Что не ждут, забыли. Если хочешь, я могу сама поискать, узнать…
— Да что узнать?! — восклицает, потом спохватывается: — Простите, госпожа Ямалита. Я правда не понимаю, чего вы от меня хотите.
— Боже мой, Антер. Я просто хотела как лучше. Извини. Не буду лезть в душу. Хотя… если захочется — пожалуйста, ищи кого посчитаешь нужным. Я не стану интересоваться даже, с какой планетой ты на связь выходил. Обещаю.
Господи, каждый разговор — как по лезвию ножа. При чём по острому, потому что ощущаю свою душу абсолютно изрезанной…
Агент Там хором с «циником» вопят о том, насколько это опасный для конспирации шаг. Предлагаю им заткнуться. Не лишу я Антера такой возможности. Захочет — пусть ищет друзей и кого там ещё. В случае чего, буду выпутываться по обстоятельствам.
Антер
Чего это она…
— Мне некого искать, — говорю. — После гибели родителей… совсем не до девушек было.
— Антер, извини меня за этот разговор. Я вообще не должна была его начинать. Не должна была ничего спрашивать, рассчитывать на твоё доверие, и в дальнейшем, если не хочешь — просто не отвечай, и всё. Пойму.
Возвращается к виртуальному окошку. Продолжает рассматривать яхту, заказывает, что ли. Почему рядом с тобой постоянно возникает ощущение, что ты тоже не помнишь о том, кто я…
— А у вас? — спрашиваю.
— Что у меня? — не глядя.
— Ну… — вот дурак, какая тебе разница. — Были же, наверное… парни там.
— Были, — говорит.
— И… вас кто-нибудь тоже ждёт?
Смотрит на меня, улыбается:
— Да нет, если бы меня кто-нибудь ждал, я бы не заставляла его томиться. Нашла бы способ быть с ним.
Отвожу взгляд. Не понимаю, это она на что намекает? Видит, как один идиот тут томится?
— Неужели… никто… — говорю сбивчиво, сам не знаю, что хочу сказать, замолкаю. Вдруг откладывает окошко, садится ко мне поближе, разглядывает…
— Что тебя интересует? — спрашивает.
— Просто… интересно, какие мужчины вас привлекают, — сам не понимаю, как решаюсь. Но ведь давно хотелось узнать.
— Мужчины… — смотрит таким взглядом, говорит таким голосом, не знаю, откуда у меня силы сдерживаться, так близко… Представляю, как целую, как…
— Сильные и смелые, — продолжает, и слова отрезвляют, напоминают о том месте, на которое только и могу претендовать, — заботливые, способные к состраданию, не лишённые нежности, не сломленные теми, кто сильнее…
— Что, — бормочу, — такие разве есть где-то?
— Уверена, что есть, — улыбается. Отворачиваюсь, не могу на неё смотреть, не хочу больше этого слушать. Знал же, что не нужно спрашивать.
Вдруг обхватывает мою руку, кладёт голову на плечо. Вспоминаю, что утром её волосы касались другого моего плеча, но между этими прикосновениями — будто целая вечность.
Тамалия
Какая же я всё-таки паршивка, как же мне неприятна мысль о том, что Антер действительно мог быть влюблён… в кого-то когда-то. Нет, я бы, конечно, нашла, и если ему это нужно — вручила бы ей в целости и сохранности. Хм… насколько это возможно в нашей ситуации. Но слова о том, что никого не было и нет, так радуют. Этот интерес к моим мужчинам…
Родной, как же тошно продолжать обманывать тебя. Что ты там себе придумал, ведь меня совсем не знаешь. Даже имени настоящего не знаешь.
На секунду показалось… Но отвернулся, наверное, к лучшему. Ни черта он мне не доверяет, не заслужила я этого доверия, и, вероятно, просто ассоциируюсь с чем-то «по ту сторону» свободы.
— Что-то у нас сегодня день… сильно болтливый, — улыбаюсь, отрывая голову от теплого плеча. Пожалуй, пора прекращать эти разговоры и чем-нибудь заняться.
— Лучше, чем вчера, — тихо.
Вздыхаю. Кто ж спорит…
Антер
Снова собирается тащить меня на свои занятия, хоть бы не вспомнила про Аниту. На этот раз вроде ничего не говорит. Лежу в кровати не могу уснуть. День не то, что болтливый — какой-то длинный, будто год прошёл. Столько всего случилось, столько поменялось… Хотя из дома не выходили. Утро уже теряется в памяти, даже не верится, что прошлую ночь она здесь просидела.
Чёрт, не хочется видеть этих уродов. Интересно, припрётся ли Селий завтра с сестрой?
Пароли… Знать бы, осталось ли что-то от нашей сети? Ну то есть там же уже давно другие люди живут, но может быть информационные пространства до сих пор где-то валяются, невостребованные? Ещё из интерната я туда выходил…
Сколько раз раздумывал над тем, к кому мог бы обратиться, если бы действительно удалось сбежать, до дома добраться. Раньше казалось, всё отдам, чтобы вернуться на Теллус. А сейчас вот чаще про Амадеус мысли заходят. Интересные названия давали предки колонизируемым планетам…
Говорит, не будет смотреть, с кем на связь выходил. Но счета же оплачивать придётся. Был у отца друг, с женой даже ко мне в интернат заезжали, а я характер показывал, ну а что он со своими разговорами приставал? И без него паршиво было. Дурак, конечно, может, если бы посоветовался, а не считал себя таким умным и взрослым, что сам решение принять могу… Может, он не дал бы мне этот грёбаный контракт подписать.
По сути, больше-то и не к кому… Ну а что я ему скажу?
Почему-то рядом с ней в моей жизни… будто меняется полярность. Все эти шесть лет прошлое казалось нереальным, размытым, давно потерянным. А сейчас оно всплывает, даже без особенных усилий с моей стороны. Становится будто более настоящим. Доступным, что ли. Только вот рабство никуда не девается, к сожалению.
Тамалия
Спит чудо моё расчудесное, солнце ясное. На всякий случай закрыла его дверь, знаю, как умеет тенью беззвучной, привидением любопытным по дому передвигаться. А у меня дело важное, очень, невероятно…
Достаю пульт. Надеваю на глаза увеличитель, освобождаю руки от всего лишнего в виде колец, браслетов, рукавов. Аккуратно снимаю крышку. Начинаю сканировать, медленно, во всех ракурсах и увеличениях, во всех доступных слоях и срезах, ничего не пропуская. Аккуратно закрываю. Не задеть бы ненароком… Прислушиваюсь. Всё тихо, спит горе моё.
Скидываю на памку инструкцию. Если бы в первый же день догадалась, может, уже и ответ передали бы. Но тогда день такой сумасшедший был… И да, паршивый из меня агент, знаю. Плохо соображать начинаю, когда с психами работать приходится. Но вчерашнего мне хватило.
Пускай в конторе изучат схемы да скажут, как отключить гадость эту. Чипа, конечно, взять негде, впрочем… Попытаться, что ли, взломать базу… Не после сегодняшнего удара о стену.
Кстати, а что нам медкабина говорит? Возьму и из неё сведения на всякий случай. Да передам запись снятия побоев. Чёрт возьми, может, пора уже выходить из тени, суды какие-нибудь галактические по правам человека подключать? Хотя условия вхождения Тарина в Земной Альянс были вполне однозначные. Там же, наверное, половина верхушки Альянса имеет доход от продажи рабов. Выгодная дрянь.
Скоро ещё одна встреча будет. На этот раз вряд ли с Леркой, скорее в виде случайного знакомства. Каждые две-четыре недели должна данные передавать, на этот раз много скопилось, хоть и не по Мантиро. Ну уж что есть. Одна Ажаллина база чего стоит.
Долго всё готовлю, складываю, скрываю, чтобы в любой момент взять и пойти. Как только шифровку получу.
С утра подскакиваю от ощущения… проспала!
Чёрт, с этими нервами и бессонными ночами…
— Антер! — кричу, вылетая из ванной и на ходу завязывая пеньюар. Сбегаю по лестнице — он внизу, в гостиной на диване, уж не знаю что делал — поднимается навстречу.
— Госпожа?
— Ты почему меня не разбудил? Разве не знаешь, во сколько занятие… — замолкаю, так как взгляд испуганный, ну вот вспомни ещё про рабские обязанности.
— Вы не приказывали… госпожа… — бормочет, извиняется, хватаю за руку:
— Прости, действительно не приказывала; ты же знаешь, на сколько нам, если вдруг ещё раз просплю — буди, пожалуйста!
Кивает, бегу на кухню, в комбайне ждёт завтрак, видимо, давно ждёт.
— Спасибо, — улыбаюсь, моя ты радость, — сам не голодный?
Качает головой, подходя.
— Иди одевайся.
Перехватываю поскорее, запиваю на ходу.
— Как? — спрашивает.
— Покрасивее, — смеюсь. — Нравится слушать, какой ты у меня красавец!
Смущается. Лечу наверх, вот чёрт, как в такой ситуации к убедительной истерике подготовиться? Наскоро надеваю любимые брюки, за окном жара, поэтому жакет не беру, ограничиваюсь футболкой. И краситься, пожалуй, не буду, припухшие после вчерашнего глаза сегодня пусть сыграют на меня. Сушу волосы.
Антер уже внизу, пожелание выполнил, красиво оделся, я с недосыпу и не накрашенная ощущаю себя рядом с ним совсем блёклой. Посылаю к чёрту ассоциации, на роль настроиться нужно, а по сценарию мы весь день рыдали. Остальное… ну и пусть видит меня не только в красивых платьях да вечернем макияже, может, трезво посмотрит.
Ох, как же не хочется, чтобы он трезво на меня смотрел!
Чёрт, в очередной раз одёргиваю себя. Антер вдруг подходит, подаёт поводок…
— Ты чего? — спрашиваю, все прочие мысли из головы исчезли единовременно. Я тут о макияже переживаю, а он про поводок раздумывает…
— Ну… — мнётся. — Я подумал…
— Не надо такого думать, я эту гадость взяла для самых крайних случаев, когда не вижу другого способа обезопасить тебя от… ублюдков.
Вспыхивает, закусывает губу. Выбегаю из дома, сегодня воспользуемся гравикаром.
Антер
Так и не отправляет гулять с Анитой, только настроение у хозяйки резко портится… Вдруг вспоминаю, она же вчера говорила о том, что сегодня на занятии «добавит», чтобы я не пугался. Не пугаюсь. Я в шоке! На самом деле, в шоке все, но я, пожалуй, больше них — потому что она предупредила, что так будет, и не могу поверить, неужели это всё — притворство, неужели просто хорошо спланированный спектакль, который занял почти целое занятие?
Чёрт, если ты так умеешь, то как вообще узнать, когда правду говоришь?!
— Ишь, как проняло, — шепчет Анита, кошусь, но не отвечаю. — Это у неё всего лишь пульт отобрали, им бы чип в голову… чтобы представили себе, что такое настоящая боль.
От этой мысли становится совсем не по себе. Ей, и в голову чип? Да она же не выдержит и дня! Никому не позволю!
— Эй, что с тобой? — удивляется Анита. Вот пристала. Хочу сказать, что госпожа сильно переживала, но останавливаю себя. Кто её знает, что можно говорить, а что нельзя. У неё свои какие-то заморочки по этому поводу…
— Тебе нравится твой чип? — спрашиваю. Все носятся вокруг Ямалиты — нашего шепота и не слышно.
— Очень, — фыркает. — Жить без него не могу.
— Так зачем другим желаешь?
— Ну ты… странный. Я же госпоже твоей! Она же в руках твой пульт держит, не забыл? На кнопочки нажимает… И небось не раз в месяц, как моя.
Вдруг осознаю, что Ямалита за всё это время ни разу — ни разу! — не нажала. Нет, пожалуй, не буду я это говорить Аните. Помню, нельзя ни о чём рассказывать — что бы ни увидел и ни услышал в её доме…
— Лучше бы пожелала, чтобы они все исчезли… чипы.
Вместе с некоторыми хозяевами. Как-то странно Анита на меня смотрит… что я такого сказал? Однако госпожа Кларна бросает на нас недобрый взгляд, и мы замолкаем.
Свелла замечает, и Анита, кажется, пугается. Нельзя разговаривать на занятии, неужели её накажут? Впрочем, почему «неужели». Очень даже достойный повод.
Смотрю на Тали, слушаю, как она пересказывает события на вечеринке… не знаю, что и думать.
— …Я же до того, как на Тарин переехать, три месяца лечилась! Ну в смысле… Медкабина-то сразу же со всем справилась, если бы не это, я бы, наверное, и до сих пор не отошла. Но как только вспоминала — сразу колотить начинало. Я же поэтому и решила… перебраться туда, где женщин никто и никогда обидеть не посмеет… — рассказывает. Да, насколько я понял, сюда ходят только те, кто пострадали на других планетах, а Тарин в этом отношении вполне надёжен… если ты не рабыня.
Странные у меня ощущения. С одной стороны, вдруг так захотелось обнять, сказать, что всё позади, что никому в обиду не дам… С другой — после такого спектакля как-то и сомнения мелькают. Не замечал, чтобы её прикосновения раздражали, но зачем обманывать? Впрочем, я-то к ней не прикасаюсь, только она ко мне. Да и что с этим чипом грёбаным могу обещать… Достаточно кнопку нажать, и делай со мной что хочешь.
Руководительница приносит воды, кажется, предлагает успокоительного, от чего госпожа отказывается, зато Свелле приходится оправдываться, говорить о том, что это была шутка и никто ничего плохого не хотел, госпожа Кларна журит её, мягко, но настойчиво — что она-то должна понимать, каково для девушки, пережившей одно нападение, даже в шутку попасть под другое, и Свелла понимает… Странно всё это.
Под конец Тали идёт умыться и привести себя в порядок, все продолжают обсуждать случившееся и говорить о том, как хрупка человеческая психика. Не перестаю поражаться. Хотя чему тут поражаться, рабов никто и нигде за людей не считает, разве не привык ещё? Какая у нас, к чёрту, психика.
Занятие заканчивается, Свелла подходит к нам, ожидая Тали, смотрит недовольно на телохранительницу:
— Анита, это что за разговоры?
— Простите, госпожа… — бормочет та, опустив голову. — Этого больше не повторится…
— Ты понимаешь, что я вынуждена тебя наказать?
Анита кивает. Кажется, я начал отвыкать от такого. Отворачиваюсь, слышу, как Анита стонет — видимо, лёгкий режим, не упала, только за голову схватилась. Появляется Тали, глядит с недоумением:
— Что случилось?
— Наши рабы разговаривали во время занятия, — сообщает Свелла.
— Не заметила.
— Ты своего тоже должна наказать, чтобы не повадно было.
— Я даже не видела, что он разговаривает. И вообще предпочитаю эти вопросы дома решать.
— Как хочешь, — пожимает Свелла плечами. — Смотри, избалуешь.
— Да уж! — хмурится Тали. — После вашего праздника он у меня такой избалованный… дальше некуда.
— Подумаешь, развлеклись мальчики, пар сбросили.
— А я не хочу, чтобы они с моим рабом развлекались! Со своими пускай развлекаются! — говорит Тали почти угрожающе.
— Извини, извини, — соглашается Свелла — неискренне совершенно. — Идём, там Селий ждать должен… — смотрит на меня, интересуется мерзким тоном:
— Ты чем-то недоволен, раб?
— Доволен, — говорю, невзирая на предостерегающий взгляд хозяйки. Видимо, снова у меня всё на лице написано. Просто мечтаю встретиться с твоим братом и его дружком.
— Он у тебя всегда такой наглый? — спрашивает у Тали.
— Антер, — взгляд Тали становится гораздо строже. — Оставь эмоции при себе.
— Простите, госпожа, — говорю как можно более покорно. Оборачивается к Свелле:
— Всё нормально, это после вашего праздника, наверное. Он больше не будет. Я, знаешь, тоже к «мальчикам» любовью не пылаю, после того, что они устроили…
— Ты — это ты, женщина и аристократка, а мнением раба никто не интересуется! — отрезает Свелла. — Пойдём. Не понимаю, как ты можешь ему всё это с рук спускать.
— Не бойся, не спущу, — сердито смотрит, обещая глазами, что дома меня будет ждать множество приятных минут. Вся моя «наглость» исчезает бесследно, снова разозлил её, снова не знаю, чего ожидать, надолго ли её терпения хватит? Всё-таки раб из меня совершенно невыносимый, если вдуматься. Чего она со мной возится?
Опускаю голову, бреду следом.
Анита расправляет плечи, преображается — сразу становится похожей на телохранительницу при исполнении. Теперь хоть приставать с разговорами не будет. Тоже хочется занять похожую позицию за спиной госпожи, она же сама предлагала. Только нет у меня статуса, да и злится она на меня, и вообще… кто я такой.
Тамалия
Ох, чую, не сложится у меня дружба со Свеллой…
— Свелла, — зову. — Вот скажи, ты правда считаешь, что у раба не может быть своих эмоций?
— Почему же? Могут. Просто я считаю, что это его личные проблемы и нас они не волнуют. На то они и рабы.
— Да?! А почему же тебя тогда волнует, доволен ли мой раб? Почему Селия волнует?
Селий, лёгок на помине, ещё и дружка своего прихватил, подходят, посматривают с недоумением.
— Что это вы? — интересуется Халир.
— Ямалита до сих пор успокоиться не может, — сообщает Свелла.
— Не могу! — соглашаюсь. — У вас вон сколько рабов, полный дом, даже музыканты, так играли, кстати, классно! Почему вас волнует мой несчастный единственный раб, как он одет, как посмотрел, как я его использую, когда наказываю?! Отобрать у меня пульт, избить его, испачкать, испортить всю одежду? Или это вы меня так не любите? Ну так скажите — навязываться не стану!
— Ямалита, успокойся, — говорит Свелла. — Никто ничего плохого не хотел, ты просто непривычная, а мы забываем. Тебя все очень любят, правда. Селий вообще все уши прожужжал, как только твою фотку увидел, дождаться не мог, когда познакомитесь.
Селий покраснел слегка, Халир поглядывает то на него, то на меня.
— Слушай… — говорю смущённо, — ты извини, всю ночь кошмары снились, я просто сама не своя… Вчера не спала, сегодня под утро только заснула — проспала вон…
— Понимаю, им-то не понять, но я знаю, что ты пережила. Пожалуйста, не расстраивайся, я не хочу…
Знаю, чего ты не хочешь, вздыхаю:
— Прости, мне правда неприятно, совсем не хотела, чтобы кто-то подумал, будто ты плохая хозяйка, мне всё очень понравилось! Просто не выношу, когда ко мне прикасаются без разрешения, когда делают что-то против воли — даже если всего лишь пульт отбирают.
— Идём, где-нибудь посидим, поговорим, — предлагает. — Тут на крыше неплохая кафешка, не против?
Киваю. Надеюсь, братец твой с дружком подождут?
Да уж, не надейся, с нами прутся. Подходим к лифту, реабилитационный центр занимает несколько нижних этажей достаточно высокого здания. Лифт небольшой, Селий кидает взгляд на Антера, будто хочет сообщить, что рабам можно и пешком по лесенке подняться, но Свелла столь сердито на него смотрит, что бедняга закашливается. Молодец, подружка, так держать.
Антер входит последним, становится рядом со мной, ох, если бы всех остальных не было…
Крыша скрыта от ветра прозрачным, почти незаметным энергетическим куполом, позволяющим оглядеть окрестности. Видны стены с пропускными пунктами, сверху по всему периметру наружной, на небольших расстояниях друг от друга, утоплены стволы каких-то нешуточных орудий. С другой стороны — море. И почему я микробинокль не надела? Боялась смыть ручьями слёз…
Боже, выгляжу сейчас, наверное, просто ужасно. Не смотри на меня, милый… И не слушай лучше.
Подходим к одному из столов, сажусь напротив Свеллы, Анита становится за ней, внимательно оглядывая немногочисленных посетителей, Антер — за мной. Впрочем, выбор невелик, как обычно: или сзади, или у ног.
— С тобой рядом сесть можно? — интересуется Халир. — Не покусаешь?
— Разве что слегка, — хмыкаю. Подсаживается, Селий следом за ним тоже рядом пристраивается. Свелла поглядывает на нас с противоположной стороны не слишком довольно.
— А твой раб за Анитой повторяет? — хихикает Халир. — Тоже хочет из себя телохранителя покорчить?
Возмущённо смотрю на Свеллу, призывая в свидетели:
— Вот видишь? Вот скажи, какое ему дело, чем занят мой раб?! Стоит, сидит, да хоть на люстре раскачивается — пока никого не трогает!
— Здесь нет люстры, — отвечает Халир, но Свелла на сей раз на моей стороне:
— Ямалита права, что вы к ней пристали с этим рабом? Халир, у тебя уже есть одно предупреждение, после второго тебя вообще на Тарин не пустят, забыл?
Нужно будет запомнить… Хм, интересно, за что это?
— Не забыл, — мрачно отвечает Халир. — Чёрт, жаль, что на Тарине курить запрещено, иногда с вами очень хочется.
— Об экологии заботятся, — хмыкаю.
— Если бы вы с Селием не дружили с детства… — бурчит Свелла.
— Что, на порог бы не пустила?
— Да ты приезжаешь с Гиаммы вообще невозможный! — отрезает Свелла. Халир замолкает. Всё-таки матриархат — иногда полезная вещь…
— Не переживай, послезавтра от него избавишься, — вставляет Селий.
— Уезжаешь? — интересуюсь у Халира. Кивает:
— На недельку-другую.
Уже легче.
Нас облетает специальное меню на гравиплатформе, выбираем заказы, решаю не рисковать и Антеру ничего не брать, хотя очень хочется. Но уж лучше буду держаться начатой линии жадной собственницы, не то снова решат, что слишком забочусь о нём. Прости, мой хороший, неприятно, понимаю. Ничего умнее придумать пока не могу.
— Лита… — осторожно говорит Свелла, когда все уже определились, — так ты… что планируешь делать?
То, что происходит на реабилитации, наружу не выйдет, а вот если поднять шум… Впрочем, мне шум тоже не нужен:
— Ну, пресс-конференцию собирать не планирую, — улыбаюсь. — Хотя поначалу была так сердита, что запустила режим снятия побоев…
Делаю лицо побезразличнее, вижу, как Свелла напрягается, как же ей не хочется никаких громких скандалов…
— Ты же и сама его наказывала, — напоминает. Мол, в том компромате и мои побои могут быть.
— А я пультом, — говорю. — Сначала кнут схватила, а после передумала. Зла была.
Понятное дело, если они договорятся между собой, ничего не докажу даже в суде. И денег на взятки у них не в пример больше. Но Свелле и Ажалли сам факт скандала вокруг их дома неприятен, да и мне не нужно к себе столько внимания.
— Но я уже почти успокоилась, не стану же я тебя подставлять из-за какого-то раба и пары охламонов. Только у меня есть одно условие… не к тебе — к ним, — указываю на парней.
— Какое? — с надеждой интересуется Селий, Халир же, кажется, подозревает, ибо молчит.
— Вы никогда больше не посмеете тронуть моего раба. Что бы он ни делал — обращаетесь ко мне!
— Почему ты так за него волнуешься? — презрительно кривится Селий, определённо разочарованный результатом.
— Потому что он — МОЙ. И я сама решу, когда и как его наказать!
— Она рассчитывала на раба после приёма, а он оказался не в состоянии, — тихо шепчет Халир Селию, тот хихикает. Ничего, у меня слух тонкий, тренированный. И сердце как-то нехорошо сжимается… «Не в состоянии», козёл. Как всё-таки я вовремя проснулась… будто почувствовала.
Свелла глядит на них недовольно — не слышала, но догадывается. А вот Антер, похоже, услышал, ощущаю, как переступил с ноги на ногу, кулаки, наверное, сжал.
— И оплатите работу медкабины, — добавляю.
— Хорошо, — соглашается Свелла.
— Не ты — они, — говорю.
— Пришлёшь счёт, — пожимает плечами Халир.
Раб с гравиподносом приносит заказы, какое-то время молчим.
— Что ты делаешь завтра? — задумчиво интересуется Свелла, когда он уходит.
— Думала, ты меня никуда больше приглашать не захочешь, — вздыхаю.
— Ну что ты, я же всё понимаю. Так как?
— Завтра не могу, но в любой другой день свободна! А что ты хотела?
— Так просто… Сходить куда-нибудь.
— Созвонимся? — говорю. Кивает. Вдруг смотрит на Селия с Халиром:
— Мальчики, идите погуляйте немного.
Переглядываются, но поднимаются. Всё-таки когда с детства все к этому привычны, оно почти естественно смотрится…
Встают, бросают взгляды на меня, Антера за плечами. Да, идите, обсудите, какая я психопатка, ещё и жадная. Век бы вас не видать.
— Послушай, — достаёт Свелла коммуникатор, когда они исчезают в кабине лифта. — Ты Клима помнишь?
Настораживаюсь, но киваю расслабленно.
— Представляешь, он пытался подключиться к нашей сети, хотел посмотреть, как ты раба наказываешь… Сетекамеру запорол, мальчишка. Извинялся…
Стараюсь, чтобы в лице ничего не промелькнуло, кроме праздного удивления. Допустим, кто камеру запорол — вопрос отдельный. А вот что ему от меня нужно было…
— Говорю тебе на всякий случай. Мне кажется… ты ему понравилась. А там сама решай.
— Спасибо, — отвечаю. — Я-то думала, ты Селия сватаешь.
— Я бы хотела, — вздыхает. — Но что-то у вас не заладилось, я же вижу… Ты-то ему нравишься, только он сразу таким дураком стал, будто и не мой брат. Гормоны на них всегда влияют ненормально. И к тому же… они вполне уживутся, Клим — мальчик мягкий, ему всех жалко, он вообще где-то в облаках летает. Ты же одним мужем не обойдёшься, если здесь останешься? Так что можешь брать обоих.
— Спасибо, — фыркаю. Брать, значит. В духе Тарина. — А сама что же?
— Не могу даже думать, — пожимает плечами, бросает взгляд на Антера. — Не понимаю, как ты можешь… Правда помогает? И себе завести специального раба, что ли? Он же у тебя не обучен?
— Всему он обучен, — говорю. — Меня устраивает.
Свелла задумывается, потом спохватывается:
— Скинула тебе номер Клима, захочешь — звони, он ждёт.
— Если мягкий, зачем за наказанием подсмотреть хотел? — недоумеваю.
— Вот заодно и узнаешь.
— А если уживутся — зачем Селия отправила? — усмехаюсь лукаво.
— Да он на меня злиться будет, если узнает. Так что уж не выдавай, пожалуйста.
— Ну что ты, как можно. Друзей не выдаю.
— Тогда мир? — улыбается.
— Конечно! — радостно трясу её руку. Вот и славно.
— Завтра на свидание планируешь? — интересуется, пытаясь завуалировать любопытство. Ага, с Антером…
— Яхту зафрахтовала, покататься хочу в одиночестве, отдохнуть.
— Точно в одиночестве?
— Абсолютно, — смеюсь. Надеюсь, не зря сказала.
Антер
Что-то надоело уже стоять, как у Аниты так получается, будто ей это не в тягость вовсе? Профессионалка, одним словом. Я тоже, конечно, не шатаюсь, да и не устал, по большому счёту, но сел бы куда-нибудь с удовольствием. Глотнул чего.
Ещё одного поклонника моей Тали сватают, ещё одному интересно, как она меня наказывает… А ей-то что, такая заинтересованность? Мало нам Селия.
Будто моё мнение на что-нибудь влияет, одёргиваю себя.
Всё-таки поднимаются, спускаемся на лифте, прощаются. Селий с Халиром возле гравикара, и снова перед ними на коленях стоять, дверь госпоже держать, стараюсь сделать вид, будто меня это не волнует. Поглядывают недобро и в то же время с удовольствием, но молчат. Наконец сажусь напротив хозяйки, уезжаем.
Странно, неприятно, но, кажется, ей всё-таки удалось повернуть так, что теперь они если не отстанут… то поостерегутся приставать ко мне лишний раз. Даже не знаю, чего испытываю больше — благодарности, или смущения от того, что снова она должна заступаться за меня, а не я за неё.
— Ругать будете? — спрашиваю.
— За что? — спокойно интересуется Тали, но, кажется, это всё-таки не желание поиздеваться, а простое непонимание. Она постоянно уточняет, только с таким видом, что ничего по лицу определить невозможно.
— За то, что не держу при себе эмоции, — отвечаю, отводя взгляд. Смотрит так ласково, прямо будто наоборот, довольна, а не сердита. А я-то уж было подумал, что теперь точно нажатия на кнопочки не избежать.
— Антер, — говорит, — я тебя прекрасно понимаю, но пожалуйста, постарайся сдерживаться. Ты же не хочешь, чтобы они требовали демонстрации того, как я тебя наказываю?
— Не хочу, — бурчу. Молчу какое-то время, не удерживаюсь, интересуюсь:
— Когда на свидание пойдёте?
— А что это ты хочешь меня на свидание сплавить? — смеётся.
— Не хочу… — кажется, краснею.
— Антер… — говорит вдруг. Смотрю вопросительно. — А помнишь наше свидание?
— Какое? — переспрашиваю на всякий случай, отворачивается к окошку. Будто у нас их так много было. А с другой стороны, может, и вовсе не было.
— Я имела в виду, когда в кафе ходили. Просто мне приятнее, когда мы на «ты» и без «госпожи», когда нормально поговорить можем. Просто знай… что я не против.
— Хорошо, — отвечаю, странно, расстроилась она, что ли? Почему? Хочу спросить, но как-то не решаюсь.
— Мне тоже нравится, — говорю неожиданно для себя. Поворачивается, улыбается.
— Хочешь, поедем где-нибудь пообедаем? — внезапно спрашивает. — Так же.
— Я же… — пытаюсь сказать, но она отмахивается:
— Нормально ты выглядишь, это я зарёванная, как не знаю что. Буду распугивать клиентов. Ну как?
— Как скажете… — начинаю, смотрит грустно, сам себя перебиваю: — Давай.
Улыбается, долго отстёгивает пульт, видимо, специально закрепила, чтобы не снял никто. Кладёт в сумку, вытаскивает косметичку, смотрю с любопытством.
— Интересно? — усмехается.
— Простите, — смущаюсь, отворачиваюсь. Не «интересно» — приятно, рассматривать тебя такую, какая есть.
Как-то неожиданно. В прошлый раз готовился, переживал. А сейчас вдруг — раз, само собой. Или она заранее планировала? Я уже вообще не понимаю, что у неё в голове.
— Правила помнишь? — смеётся. Киваю. Всё-таки добавляет: — И не вздумай дверь мне открывать «как положено».
Снова киваю. Что ж это, она меня совсем идиотом считает? Ну, видимо, есть за что…
Отдаёт карточку. Остаток дороги подкрашивается, я оттираю брюки на коленях, чтобы пятен никаких не было заметно, после держания-то двери.
Тамалия
Проезжаем обе стены, кое-как привожу себя в порядок, в зеркало скоро вообще смотреться возненавижу. В то же самое кафе ехать не хочу, если честно, просто боюсь. Пусть останется ярким воспоминанием.
Пытаюсь припомнить, где ещё не фиксируются чипы, что-нибудь попроще, просто перекусить. Мало таких.
— Тут где-то есть музей истории Тарина, для приезжих, — говорю. — Ты там был?
— Нет, — отвечает. Счастье-то какое, хоть что-то не будет с болью ассоциироваться.
— Надо сходить, не даёт мне покоя их секрет, — сообщаю.
— Думает…шь, в музее выставлен секрет? — улыбается.
— Может, зацепка какая.
— Сегодня?
— Не, в другой раз. Нам же приготовиться нужно на завтра. Ты себе плавки подбери, ладно?
— А можно я без плавок обойдусь? — резко мрачнеет, опускает глаза.
— Заставлять не стану, конечно, но быть в море и не искупаться?
— Переживу…
Ладно, не настаиваю, да и приехали. Чёртова надпись. Лишает меня удовольствия рассматривать его красивое тело. Впрочем, когда он в одних брюках — уже хватает…
Выходит, подаёт руку, всегда бы так, надоели местные варварские ритуалы!
Кафе полностью автоматизировано, большой зал, круглые столики внутри пузырей-барьеров, которые можно сделать непрозрачными, разноцветными. Они поднимаются-опускаются, либо парят свободно. Милое местечко, приятная глазу цветовая гамма.
Выбираем блюда, Антер, к моему удовольствию, достаточно быстро осваивается, расплачивается, перестаёт сбиваться, разговаривая на «ты». Как же мне это нравится!
Сажусь рядом, чтобы поменьше смотрел на заплаканное лицо, делаем барьер непрозрачным, запускаем «пузырь» в свободное парение, разговариваем. Конечно, не так легко, как в прошлый раз, сложно это — постоянно с начала начинать и снова в пропасть срываться. Но стараемся, и я, и Антер, темы нейтральные находим, вполне приятно проводим время…
И всё-таки иногда мне кажется, что нас преследует какой-то злой рок, вот почему почти ни один выход из дома не заканчивается нормально? Какое же счастье, что в прошлый раз мы так хорошо съездили!
Потому что на этот раз наша трапеза прерывается самым неприятным образом, стихает лёгкая музыка, вспыхивает яркий свет, все барьеры делаются прозрачными. Внизу небольшой отряд, состоящий преимущественно из женщин, в форме, похожей на полицейскую, но немного другой. Кажется, те, что ловят беглых рабов.
— Пожалуйста, извините за беспокойство, опуститесь вниз, проверка не займёт много времени, — подключившись к местной сети, сообщает одна из женщин. В этот же миг слышу сдавленный стон, Антер закашливается, хватается за голову. Кажется, они чем-то воздействуют на чипы.
Смотрю на него, хочу взять за руку, но боюсь, что от прикосновений только хуже будет. Зато внутренний «циник» срабатывает где-то на подсознательном уровне, заставляет вытащить из сумочки пульт и положить на стол. Во избежание штрафа и лишних вопросов.
Опускаемся, осматриваюсь, посетителей не много, столов-пузырей с десяток всего, все недовольны, воздействие, кажется, продолжается — судя по огромным зрачкам Антера и плотно сжатым зубам.
Трое из пришедших приближаются к нам, вопросительно смотрю, изображая надменное неудовольствие.
— Простите, мэм, капитан Авриль, — представляется одна из них, отдавая честь, — рядом с вами ваш раб?
— Естественно, — говорю.
— Обедаете за одним столом? — с долей презрения.
— Это запрещено? — отвечаю холодно.
— Нет, просто… не принято, — откликается.
— Но не водить же мне его теперь голодным целый день. У него сегодня ещё много работы, не вижу проблем.
— Никаких проблем, мэм. Вас кто-нибудь обидел?
— Аллергия, — говорю. На таких как ты. Кивает.
— Пульт не носите? — рассматривая мой пояс.
— Вот он, — показываю на столе. Опять кивает. Вторая что-то сканирует, похоже чип, сверяется с экраном.
— Вы простите? — говорит первая, подавая небольшой сканер. — Можно вашу ладонь?
Пожимаю плечами, прикладываю.
— Всё в порядке, госпожа Ямалита Станянская, — зачитывает показания сотрудницам, обращается уже ко мне, на этот раз гораздо уважительнее: — Ещё раз извините, госпожа.
— А что случилось-то?
— Ищем беглого раба, — поясняет капитан Авриль. — Здесь одно из немногих мест, где он мог бы спрятаться.
— У вас же чипы читаются? — недоумеваю.
— Они научились как-то обходить датчики чипов. Первые два случая мы сочли сбоем, но третий — уже похоже на диверсию.
— Как такое возможно?! — поражаюсь, бросаю взгляд на Антера. Он по-прежнему сидит стиснув зубы, щёки побелели, руки под столом сжаты в кулаки, похоже, небольшое воздействие продолжается. Но в глазах на мгновение вспыхивает такой огонь… Ох, лучше бы мне этого не видеть. Чёрт, он же сбежал бы не задумываясь, если бы получил возможность преодолеть опознание чипа!..
— Мы пока не знаем, мэм. Ещё раз извините за беспокойство.
— Может, вы выключите уже своё воздействие? — кривлюсь. — Не хочу, чтобы раба стошнило.
— Извините, госпожа, выключим, как только тщательно проверим помещение. Чип хоть и не читается в системе, но влияние на него по-прежнему действует.
Оглядываю зал, люди за столиками ждут с нетерпением, когда им можно будет снова закрыться и вернуться к трапезе, лишь за одним, пустым, сидит мужчина — возраста, может, чуть старше Антера. Прикрыл глаза, облокотился о спинку, на секунду показалось, тоже сдерживает боль. Ловцы рабов осматривают помещение.
— Вы считаете, он сюда забежал, или просто проверяете всё подряд? — интересуюсь.
— Очень вероятно, что сюда. Потому мы и сочли возможным побеспокоить госпожу.
Киваю, стараясь не смотреть на мужчину. Впрочем, почему я решила, что служба, специализирующаяся на отлове рабов, должна быть глупее?
Обходят всех, видимо, чипов больше не замечают, да и никого подозрительного, проходят мимо мужчины. Слышу, как сквозь стиснутые губы Антера вырывается подавляемый вскрик — похоже, воздействие резко усилилось. Мужчина продолжает сидеть, то ли готов был, то ли на него действует слабее. То ли у меня паранойя. Впрочем, у девушек из службы поимки, видимо, тоже паранойя, так как они подходят к нему, извиняются-представляются, честь отдают и просят приложить ладонь к сканеру. Жду с замиранием сердца, но, похоже, всё в порядке. Отсюда плохо слышно, какое имя называют, Николас что ли, снова отдают честь. Делают громкое заявление с очередными извинениями на весь зал, после чего уходят. Свет и музыка возвращаются к предыдущему состоянию.
Соображаю. Если действительно есть возможность обходить сканеры чипов, уменьшать воздействие, и… внести в базу отпечаток ладони? Это же значит… Чёрт, это много чего может значить! От случайного умельца до подпольной организации. Хотя, если организация — то они помогли бы беглому, и ему не пришлось бы сидеть здесь. Наверное. Чёрт, мне нужно войти с ним в контакт…
— Го… Ямалита… я пойду… — выдавливает Антер. Смотрю на него:
— Конечно, Антер, иди приведи себя в порядок. Как ты?
— Всё нормально, — говорит, как обычно. Да уж вижу, как нормально. И даже обнять не могу…
Антер встаёт, выходит, прячу в сумочку пульт, достаю из специального отсека косметички один из мимикрирующих «микрожучков», сжимаю в ладони, активирую.
Иду покупаю что-то из еды, такое, что можно и с собой забрать, подсаживаюсь к мужчине. Открывает глаза, смотрит вопросительно.
— Привет, угостить вас хочу, — говорю мягко. — Познакомимся?
— Зачем? — спрашивает удивлённо. Но даже если у меня паранойя, всё равно не упущу шанса. Улыбаюсь:
— А зачем люди знакомятся? Понравились вы мне. Я Антея.
Молчит, продолжаю улыбаться:
— Вас вежливости не учили, как даме отвечать?
Всё-таки на Тарине свои определённые законы. Похоже, мне тут не рады. Очень.
— Простите. Баррат.
Ну да, твоё имя столь же правдиво, как и моё.
— Сходим куда-нибудь? Может, номерок оставите?
— Простите, прекрасная леди… — ну, это ты загнул, у меня до сих пор глаза припухшие, может, разве что нос уже не такой красный. Но принимаю комплимент как должное, слушаю. — Моя невеста очень ревнива, не позволяет с другими девушками знакомиться…
— А жаль, — говорю с придыханием, кладя ладонь на его руку. «Жучок» переползает, становясь незаметным и неощутимым. Конечно, нет возможности нормально прикрепить в удобном месте, но, может быть, хотя бы узнаю, куда мужчина поедет. Если и правда к невесте — буду долго хохотать. — Со мной тебе было бы лучше…
Убираю руку, так, пора идти, сейчас Антер как появится, да как увидит… Чёрт, уже появился, несколько секунд смотрит на меня, потом направляется к столику, за которым сидели. Прости, родной. Работа.
— Уверены, — спрашиваю, — что не хотите оставить координаты?
— Извините, прекрасная леди.
Улыбаюсь, поднимаюсь, прощаюсь, его нежелание знакомиться кажется всё более и более подозрительным, особенно учитывая местный уклад. Возвращаюсь к Антеру. Сидит, не смотрит на меня, даже не знаю, что ему сказать. Все попытки хоть что-то наладить снова к чёрту разлетелись…
— Ну как ты? — спрашиваю тихо, заранее зная ответ.
— Всё в порядке.
— Доедать будешь?
— Что-то не хочется. Извините.
— Понимаю. Надо же было так попасть…
— Вам-то что, — бурчит.
— Идём, — вздыхаю.
Антер
Когда я уже привыкну к своему положению? Почему каждый раз хочется думать, что ей тоже было бы приятно, если бы я стал свободен? Приятно видеться со мной, и может даже… Ничего не может, обрываю себя. Очень интересно ей смотреть, как ты над тарелкой стонешь, а потом блевать бежишь, если можно нормального найти.
Иду за ней, садимся в машину, машинально чуть не опускаюсь на колени дверь держать, но она таким взглядом одаривает, что сразу же вспоминаю. Хотя к чему, разве кто-то ещё не заметил, что я раб?
Говорит, что надо бы в магазин заехать, на завтра что-то там купить, молча киваю. Тоже замолкает, какое-то время смотрит в окошко.
— Антер… — вдруг зовёт. Поднимаю глаза. — Скажи… А если бы у тебя появилась возможность… чтобы чип не читался… Ты бы от меня сбежал?
Отвожу взгляд. Что ты хочешь услышать? Уж наверное, не «что вы, госпожа».
— Что вы хотите услышать? — интересуюсь.
— Правду, — отвечает.
— Конечно, мне хотелось бы… хотя бы попробовать. Только не от вас, а от… отсюда.
Рассматривает меня какое-то время, так и хочется сказать что-нибудь… глупость какую-то по поводу того, что иногда с ней и чип не в тягость, а вот без неё… и свобода может пустой показаться. Но зачем? Не имеет это для неё значения. Да и нельзя хозяевам свои эмоции выдавать.
— Спасибо, — тихо отвечает. — Надеюсь… если вдруг… что у тебя хватит логики не делать глупостей. Мне бы не хотелось носиться по Галактике и выискивать, кто и где мог тебя перехватить.
— Зачем вам носиться по Галактике? — говорю.
— Ты же не думаешь, что мне было бы безразлично, что с тобой случилось?
— Не знаю, — отвечаю честно. — Неприятно так думать, конечно. Но… А как иначе?
У тебя вон свободных сколько, один за другим. На кой чёрт тебе изломанный жизнью, забывающий себя и своё достоинство раб?
— Ты мне никогда не сможешь поверить? — спрашивает. Как же я хочу верить, знала бы ты. Но разве могу.
Молчим. Вдруг сообщает:
— Знаешь… мне показалось, что это и был тот беглый раб.
— И вы решили у него спросить? — смеюсь. Ну правда, не стала бы она такую глупость делать, даже если бы и показалось. Да и с чего, сидит себе мужик. Его же проверили. Впрочем, мне не до наблюдений было…
— Покормить, — пожимает плечами. — У него стол пустой был. Если сбежал… откуда деньги взять.
— Вам всех голодных и несчастных накормить и обогреть хочется? — спрашиваю.
— Вот такая идиотка, — говорит. Ничего не идиотка, я даже чуть придвигаюсь, чёрт, так бы и прижал тебя к себе… Дурак ревнивый.
— Не место тебе на Тарине, — говорю, как-то непроизвольно возвращаясь на «ты».
— А кто меня спрашивал, — вдруг вздыхает. Поднимает взгляд: — Мне нужно здесь оставаться, Антер. Так что уж будь добр, не проговорись где-нибудь о том, как я люблю эту планету.
— Что ты, — отвечаю.
Тамалия
Нужно бы заехать в магазин, понятия не имею, где тут что, задаю произвольный поиск. Пока гравикар везёт, обдумываю случившееся. «Жучок» будет транслировать всё на мой сетевик, при обнаружении самоуничтожится. Надеюсь, на меня никто не выйдет…
Предпринимаю ещё одну попытку касательно плавок, но Антер непреклонен. Убеждаю, что никого же кроме нас не будет, не действует. Не давлю.
Гравикар вывозит к набережной, людей много, гуляют, а я до сих пор тут и не побывала, не до того. Красиво всё-таки. С любовью Тарин отстроен. Как у них это сочетается? Отношение к красоте, к экологии, да к женщинам в конце концов. И к рабам…
Едем долго, наверное, проще было самой поискать. Похоже, гравикар нас к первому из списка в поисковике везёт.
Магазин огромный, недалеко от причала, даже посетители в наличии. В последний момент вспоминаю о пульте, прикрепляю к поясу. Антеру приходится держать дверь, жаль, что это не мода, а правила. Ими внутри стен лучше не пренебрегать. Выходим, рассматриваю великое множество всевозможных судов, пришвартованных и плавающих, пытаюсь найти взглядом нашу завтрашнюю красавицу, но не так-то это просто.
— Ты бывал здесь? — спрашиваю заскучавшего Антера, который смотрит без особенного любопытства.
— Один раз, — говорит, догадываюсь, какой именно, замолкаю. Слышим визг, мимо проносится девочка лет семи, перед ней на поводке — котёнок лео-пумы, совершенно ошалевший: судя по пульту в руках девочки, его воспитывают. Чтобы не кусачим вырос. Следом мчится телохранительница, наблюдает, но не вмешивается.
— Милые детские игры, — бормочет Антер.
— Да уж, — вздыхаю. Заходим в магазин, выбираю кремы для загара, всякую ерунду, которая может пригодиться, продукты. Там будут, конечно, и комбайн, и бар, да и просто угощения, но хочется чего-то вредного, что всегда ассоциируется с отдыхом на природе, фруктов побольше. И мороженого, конечно. Кошусь на Антера, терпеливо подталкивающего гравитележку, на которую попадает куча всего незапланированного и бесполезного — просто понравилось.
— Тебе что-нибудь нужно? — интересуюсь.
— Спасибо, у меня всё есть, — говорит.
— Сигару? — смеюсь. Удивляется, потом кривится, после косится на меня:
— Здесь же запрещено.
— Да уж, наверное, и не купишь. Это я так, расшевелить тебя. Интересно, откуда такой запрет…
— От первых колонистов? — предполагает. — Сигареты закончились, вот и решили, пока ни у кого вредных привычек нет, поскорее запрет устроить.
Ого, смеюсь, надо же; как я люблю, когда ты нормально разговаривать начинаешь!
— Правильно, я тоже считаю, что во всём виноваты первые колонисты.
— Развели бардак, — отвечает. Хохочу. Не то слово.
Как же я хочу, чтобы всё закончилось, чтобы мы могли, наконец, нормально сходить куда-нибудь вдвоём! Это должно быть здорово…
А вот на счёт сигарет подумать нужно будет. Не нравится мне одна мысль… Та самая. Прибыльное это дело, как и алкоголь, как и рабство. Странный запрет.
— Антер, выбери что-нибудь, пожалуйста, а то я ощущаю себя сорокой, которая тянет в гнездо всякую дребедень.
— А в чём взаимосвязь? — не понимает. — Или рассчитываете, что я больше наберу?
— Угу, — улыбаюсь, — и займёшь почётную должность сороки.
Тоже улыбается, даже что-то кладёт, останавливается у рядов с оптическими книгами.
— Любишь читать? — интересуюсь.
— Когда-то любил, — пожимает плечами, взяв один из тонких прозрачных прямоугольников.
— Ну так бери, — говорю, — тебе же всё равно заняться нечем.
Нужно будет с сетевиком решить. Как бы так, чтобы он сам выбрал…
Смущается, смотрит:
— Это вы специально меня в магазин затащили?
— Конечно, — смеюсь. — Я же страшный магазинный монстр, всё специально делаю.
Беру очки-воспроизводитель, несколько книг. Я-то к сетевику привыкла, всю информацию оттуда получаю, но если ему нравятся книги, пусть развлекается. Кажется, искушение велико, давно же, наверное, ничем себя не баловал, выбирает несколько штук. Ладно, я потом библиотеку закажу, главное — начало положено. Смущается, конечно, наверняка о разговоре вспоминает. Так что не зацикливаюсь, идём рассматривать гигантские аквариумы с экзотическими рыбами, стереокартины, пытаюсь отвлечь как могу. Посетителей немного, стараюсь обходить, чтобы никто не заглядывался на то, как я с рабом обращаюсь. Антер, похоже, успокоился слегка.
Хм. Была у меня какая-то мысль… Про кнут. Который я бессовестно оставляю дома, но иногда же нужно будет и выносить. Иду в отдел инструментов, выбираю что-то подходящее на вид, маленькое точило. Антер смотрит с удивлением, но не спрашивает. Тоже молчу, потом узнаешь.
Наконец направляемся к выходу, продолжая переговариваться. Как же я люблю, когда он так искренне улыбается!
Вот чёрт, за очередным поворотом, как раз в отделе, связанном с малыми морскими судами, едва не налетаем… Антер вздрагивает, я тоже сразу же узнаю Амиру. Сложно не узнать такую выдающуюся фигуру в блестящем платье, да и позу тоже — перед ней красавец-раб на коленях, держится за ноги, извиняется, она ему что-то вещает, облик оскорблённый, обидели бедняжку.
Смотрит на нас, замирает в изумлении. Что, никогда не видела, как рабы улыбаются, коза? Правда, Антер резко перестаёт улыбаться, машинально сжимаю его руку, чертыхаюсь мысленно, отпускаю.
— Привет, дорогая, — сообщает Амира, небрежным жестом отстраняя раба и направляясь ко мне. Тот остаётся на месте, ждёт. Привет, дешёвая.
— Добрый день, — говорю. Что она надумала? Вроде мы не настолько любезно расстались. Впрочем, не ругаться же.
— Ну как вам у нас? Я не знала, что вы приезжая.
Теперь знаешь, значит? Не нравится мне такой повышенный интерес. Надеюсь, это благодаря Антеру, а не за мои заслуги.
— Самая лучшая планета, на какой доводилось бывать, — отвечаю. — Так что уже не приезжая, я здесь насовсем.
— Антер-то похорошел у вас как, — рассматривает с откровенным сожалением, нечего было издеваться над ним, уродина. Но на этот раз руки не распускает и слишком близко не подходит. — Холите и заботитесь?
— О таком рабе грех не заботиться, — отвечаю с милой улыбкой. Понимай как хочешь.
Не нравятся ей такие слова, глаза прямо черрадием загорелись, сейчас ими еще одну надпись высечет.
— А знаете, почему я его продала? — спрашивает доверительно.
Ангел-Хранитель и высшие силы за него вступились потому что. Молчу, продолжает:
— Он с рабынями шашни за моей спиной крутил. Их перетискает, а на меня сил не хватает.
Антер краснеет, сдавливает зубы, сжимает кулаки, подозреваю, если бы она хоть попыталась дотронуться — воспользовался бы давнишним разрешением. Боюсь, я бы ещё сверху добавила, не удержалась. Но первому-то нападать, конечно, нельзя, а Амира не приближается, морда довольная, день прожит не зря.
— Вы же, наверное, замечали, что ему часто помочь надо. Я же не зря-то клеймо оставила, а за дело. Так что если есть рабыня — имейте в виду…
— Не замечала, — говорю. — Ни разу.
Бросает на него взгляд, цокает языком:
— Ох, когда он так на меня смотрел, я всегда кнут брала. Выбить эту непокорность и ненависть к тем, кто выше и лучше во всём. А ваш где, что ж не носите?
— А он на меня так не смотрит, — нежно улыбаюсь.
— Наверное, считает, что повезло с хозяйкой? — так глядит, ну точно сейчас почернею от ожогов. Пожимаю плечами, мол, откуда мне знать, что он там считает. А вот её раб, похоже, именно так и решил, хорошо, что она к нему спиной стоит, не то досталось бы бедняге.
Пока мучительно разрываюсь между желанием разругаться с ней окончательно и бесповоротно и мыслями о том, что она ещё может пригодиться, да и вообще необходимо выяснить, почему она мною заинтересовалась, Амира как ни в чём не бывало продолжает:
— М…мм, вы извините, если не в своё дело лезу, но… я по поводу надписи…
Антер отворачивается, пунцовый, зубы уже хрустят, кулаки побелели, хоть бы губу снова не прокусил. Она не тронет тебя, родной. Никогда больше. Клянусь.
Хочу поинтересоваться, какая ей разница, но сама поясняет:
— Если нужно, можете ко мне привезти, в моём салоне сводят. Для вас скидку сделаю.
— Спасибо, подумаю, — говорю. Пытается понять, что это означает, но не настаивает. Выдаёт:
— Знаете, у меня юбилей скоро.
«Столетний?», — хочу поинтересоваться, но слушаю молча.
— Всех собираю… Не люблю приёмы, но тут никуда не деться. Как раз хотела и ваш адрес узнать, познакомились бы поближе. А то как-то мы… не с того начали.
Чёрт, как мне это не нравится, ну с чего ей со мной мириться да знакомиться? Я бы поняла, если бы она меня одну-единственную из всего высшего общества не пригласила, было бы в её духе. Может быть, конечно, как-то хочет Антера обратно заполучить… А может, она имеет связь с теми, кто ищет обо мне информацию, что представляется более логичным. Присмотреться хочет.
— Конечно, обязательно постараюсь прийти, не могу же я пропустить такое событие! — улыбаюсь. Тащить Антера в твой дом? Ну нет уж. Сделаю всё, чтобы избежать этого.
— Вот и чудненько, я вам приглашение вышлю, вы же в общей базе данных числитесь?
— Конечно, — киваю, — буду ждать.
— Ну, всего хорошего, до встречи, — сообщает. Терпеливо дожидающийся раб бросает взгляд на Антера, сколько же всего в этом взгляде намешано! И боль, и ненависть, и зависть, и безысходность…
— Идём, — говорю тихо. Антер разжимает пальцы, толкает по воздуху нашу гравитележку. Ни злорадства, ни превосходства в ответном взгляде не замечаю. Благородный мой. Никуда тебя не отпущу, никому не отдам. Что угодно сделаю, чтобы ты смог простить и поверить…
Закусываю губу. Попридержи свои желания, агент Там. Он заслужил свободу.
— Молодец, что удержался, — шепчу. — Представляю, как это было нелегко. Но она непременно потребовала бы сатисфакции, и я бы не смогла…
Тут камеры везде, вмиг бы доказали, что он первый руку поднял. Грош-цена твоему разрешению, агент Там. Если бы он им воспользовался, сейчас бы Амира на законном основании пользовалась местной комнатой для наказаний.
— Знаю, — отвечает хрипло. Конечно, знает, потому и сдерживался.
Подходим к упаковочному отделу, толкает гравитележку в окошко, вспоминает, что карточка по-прежнему у него, улыбаюсь, чтобы сам оплачивал.
— Боже мой, Антер, ты хоть с ней сюда не ходил? — пугаюсь запоздало.
— Нет, — отвечает. Вздыхаю с облегчением. Молчит, потом тихо спрашивает: — Пойдёте?
— Антер… — шепчу. — Надеюсь, нет. Не хочу ни сама идти, ни тебя вести. Думаю, что-нибудь измыслим.
Пока всё запаковывается, идём к гравикару, роботы потом покупки туда же сгрузят.
— Это не правда, — говорит вдруг. — Про рабынь.
— Антер… я ничего не спрашиваю.
— Просто… не хочу, чтобы вы так думали. Даже если вам и всё равно.
— Мне не всё равно, — отвечаю. — Просто я тебя уже успела узнать. Наверняка же заступался за них. А она бесилась.