Глава тринадцатая
Тамалия
Встаю поздно, отсыпаюсь за два дня. Антер в садике, цепляет к деревьям гравитационный гамак. Оглядывается, улыбается.
— Видел под лестницей, — говорит. — Вот вспомнил. Вы же не против?
— Ты, — говорю, подходя.
— Что я? — настораживается.
— Да нет, — улыбаюсь. — Не «вы», а «ты». Не против я, а вот когда ты мне «вы» говоришь — сразу старой себя ощущаю.
— А сколько в… тебе? — тут же любопытствует.
— Двадцать семь, кажется. Хотя попробуй посчитай, сравни какая планета как крутится.
— А по Земному?
— Ну вот по Земному же. Наверное, нужно будет в сравнительный график заглянуть.
Отворачивается подозрительно, хотя с чего бы. Проверяет, как держится.
— Порядок, — говорит.
— Попробуем? — улыбаюсь.
— Надеюсь, выдержит.
— Это не мой, вместе с домом купила, понятия не имею, рабочий ли.
— А я ещё подумал, деревья как раз выросли подходящие. А их, наверное, специально так разместили.
Снова проверяет обе закреплённые коробочки, направляет красные огоньки друг на друга. Включает. Из коробочек бегут лучи, пересекаются красной сеткой. Ждём, пока она сделается белой, что сигнализирует о готовности.
— Давай я первый, — предлагает. Киваю, осторожно ложится. — Держит, — сообщает.
Сажусь рядом. Пытаюсь прилечь. Такая близость вызывает воспоминания о яхте, звёздах… и прочих снах…
Не успеваю удобно устроиться, как гравигамак пищит, сетки с характерным треском начинают исчезать. Антер спрыгивает, позволяю себя подхватить, это ж приятнее, чем самой акробатические трюки исполнять. Аккуратно опускает на землю. Лучше бы не отпускал!
— Худеть надо, — смеюсь.
— Куда тебе?! — искренне изумляется.
— Значит гамак менять, — хохочу.
— Попробую разобраться, что с ним.
— Да старый уже, наверное. Может лучше новый закажем?
— Ну…
— Нет, Антер, я не к тому, если хочешь — разбирайся. Ты завтракал?
— Угу.
— А я ещё до кухни не дошла, — улыбаюсь. Снимает с дерева одну из коробочек, иду есть. Порция ждёт, ни разу не было такого, чтобы Антер поел, а обо мне не подумал.
Решаю вынести в садик, так приятно смотреть, когда он чем-то занят. Беру гравинос, сажусь на крыльцо. Антер подходит, усаживается рядом, колупается в разобранной коробочке.
— Кажется, гравитаторы слабые, нужно заменить.
— Закажешь? — говорю. Лично я лучше бы новый гамак заказала, но раз его хоть что-то увлекло, просто боюсь испортить момент.
— Поищу, — соглашается. Потом вдруг спохватывается: — Ты же правда не против?
— Антер, ну с чего мне быть против? — улыбаюсь. — Только знаешь что… Поищи ещё какое-нибудь защитное поле, чтобы накрыть наш садик. Чтобы не подглядывали и не подслушивали.
А то вдруг кто увидит, как мы с рабом в гамаке валяемся…
Антер
— А ты… искала того раба? — решаюсь спросить. Конечно, меня больше интересует, не планирует ли она кого-нибудь купить. Или меня продать. Но как-то об этом спрашивать не рискую. Вроде всё как обычно, может, поспешил я с выводами.
Внезапно словно на миг меняется в лице, не могу понять, что не то сказал, но уже снова улыбается. Говорит шёпотом:
— Давай лучше в доме об этом поговорим.
Киваю. Хотя можно подумать, что кому-то интересно подсматривать или подслушивать. Но понимаю её, вроде бы ничего особенного не сделала, а может привлечь какое-нибудь нежелательное для неё внимание. Ей же так важно тут оставаться… зачем-то.
Зачем, чёрт возьми, Тали? Поехали отсюда. Молчу, конечно.
— Искала, Антер, — сообщает, когда возвращаемся в дом. — Ничего не нашла. И ещё я тут думаю… ты будь осторожен. Наверное, не гуляй один.
— Да мне и не хочется, — говорю, отвернувшись. Можно подумать, я могу спокойно пойти и погулять. Даже если бы ты отпустила, буду постоянно ожидать какой-нибудь гадости от мерзкой планеты и её не менее приятных обитателей. — Нагулялся уже.
— Переживаю, не решит ли эта Уилла тебе рот закрыть. Если что, ты мне ничего не рассказывал. Малолетние рабы — нелегальны, и если к твоим показаниям могут не отнестись серьёзно, то к моим, а тем более к записи… Не нужно, чтобы она думала, что ты для неё опасен.
— Думаешь, поверит, что ты не посмотрела?
— Надеюсь, у неё не будет возможности это выяснить. Но если вдруг… говори, что удалил, прежде, чем я спохватилась, что тебя как положено наказали и всё такое. Ладно?
— Ладно, — пожимаю плечами. Так странно обсуждать с хозяйкой такие вещи.
Относит гравинос, достаёт сетевик, вытаскивает два окошка. Сижу на диване жду. Не предполагал, что она меня ещё и старше. Выглядит же максимум на двадцать. Интересно, эти три года для неё имеют какое-то значение?
Господи, ну о чём я думаю. Какое значение. Кого волнует возраст раба. И вообще, она всё это время знала…
Тамалия
Так, нужно куда-нибудь Свеллу с Олинкой зазвать, а то с такими истериками меня вообще перестанут приглашать в «приличные» дома. Только вот куда… раздумываю, не напроситься ли в Царус к Свелле, но так неохота. Лучше уж в какой-нибудь салон красоты, заодно и свои маникюр с педикюром подновлю, основательно облезшие после морских купаний. Туда и Антера вполне можно не тащить, пусть дома посидит в своё удовольствие.
Тщательно выбираю салон, чтобы не принадлежал никому из ненормальных. Сверяю со своей базой, заказываю время. Антер рядом сидит, выискивает гравитационные элементы, защитное поле. Не могу удержаться, как же хочется придвинуться к нему поближе…
— Нашёл, — сообщает, с чистой совестью придвигаюсь. Смотрю. Показывает схему поля, прозрачное, воздухопроницаемое, от дождя защитит, акустическая и визуальная защита гарантирована, снаружи отзеркаливает, хотя изнутри почти не мешает взгляду. Цена, конечно, немаленькая, но вложение полезное.
Чуть не ляпаю, сможет ли установить, но вовремя прикусываю язык. Ещё не хватало сомнение демонстрировать. Сможет. Разберётся.
Всё заказываю, оплачиваю.
Так, нужно Олинке позвонить. И он тут может сыграть очень положительную роль, чтобы не вздумала отказываться…
— Антер, — смеюсь, — не поработаешь афродизиаком для Олинки?
Так на меня смотрит, прямо пугаюсь.
— Вам всё-таки понадобилось меня ей одолжить? — спрашивает мрачно.
— Боже, Антер, — у меня тоже улыбка слетает с лица. — Ну что ты такое говоришь? Хочу девочек в салон красоты зазвать, а тебя туда не тащить. Сейчас буду им звонить. Если она тебя рядом увидит, надеюсь, не станет спрашивать, возьму ли я тебя, а сразу же согласится.
— Зачем она вам? — бурчит.
— Про секрет порасспрашивать, — смеюсь. — Они же аристократки, вдруг знают и всё просто, а мы тут последние извилины повыламывали.
Молчит. Вздыхаю:
— Если ты против, и сама справлюсь. Просто не думала, что так воспримешь.
— Так ты завтра в салон красоты собираешься? — спрашивает. Киваю.
— Посидишь для фона? — улыбаюсь. — Обещаю, что тебя туда не потащу.
— Посижу, — бурчит. Откладывает окошко, опираюсь на него, что-то прикосновение прямо насквозь пробирает… Боже, Антер, сколько же я так выдержу, как же мне хочется всё время быть рядом с тобой… Близко-близко, соприкасаясь, не расставаясь, просто ощущать тебя…
— Привет! — улыбается Олинка, появляясь в окошке, но при виде Антера слегка подвисает и на меня уже не смотрит. Хотя у самой рабы в обороте, по всему видно, развлекается девочка.
— Устраиваю девичник, как и обещала, — начинаю рассказывать, кивает, на всё согласна. — В салон красоты приглашаю, угощаю.
— В какой? — интересуется. Называю, удивлённо смотрит:
— Так у нас же свой есть, семейный.
Изображаю изумление:
— Ой, я же не знала… уже заказала и часть оплаты внесла… Ну в ваш мы в другой раз сходим, ладно? Твой папа же не обидится? — делаю виноватое лицо. Пожимает плечами:
— Папа в отъезде с леди Уиллой, там у Мантиро что-то стряслось.
— Что стряслось? — переспрашиваю встревоженно. С Уиллой. Гм.
Пожимает плечами:
— Они мне не говорят, но, похоже, что-то серьёзное. Уже недели две как, приехал на несколько дней, как раз к Ажалли сходил, и снова…
Недели две… не тогда ли, когда мне задание передали?
— А Уилла — это кто?
— Сестра Главы «Оракула».
— Ого! — впечатляюсь. Добавляю мечтательно: — Познакомиться бы…
— Да их же не дозовёшься.
— Так я тебя жду? — спрашиваю, не выражая излишней заинтересованности. На мгновение задумывается. Беру руку Антера, начинаю будто бессознательно перебирать пальцы. Как же мне это нравится…
— Хорошо! — соглашается Олинка, обводя губы языком. Ура, так и не поинтересовалась, возьму ли я его. Наверное, для неё это само собой. Прощаемся.
— Спасибо! — смеюсь, отключившись, чуть не чмокаю Антера в щёку. Вовремя останавливаюсь, забываю периодически, что у нас этот момент щекотливый.
— Пользуйся, — улыбается. Смотрю на него, не могу понять, шутит ли, или снова что-то себе придумал.
— Не говори так, — не выдерживаю. — Даже в шутку.
С неохотой отпускаю руку.
Для звонка Свелле его присутствие вовсе не обязательно, так что слегка отодвигаюсь и поворачиваюсь так, чтобы не попадал в ракурс обзора. Свелла выражает сожаление, что меня не было на занятии, приглашение принимает. Вот и славненько.
Так, нужно будет Клима навестить… Смотрю на Антера. Ну нет, тебя я на свидание не возьму. Вот чёрт, что ж ему сказать-то… Ладно, с Климом чуть позже разберёмся.
Сидит, окошко обратно не раскрывает. Книжки свои почему-то не читает. Ну, навязывать не буду, пусть сам. Кое-что вспоминаю.
— Антер, — говорю, — ты не против немного поработать физически?
— Да нет, — отвечает, — а что нужно?
— Достань кнут, — прошу, сама направляюсь к кладовой под лестницей, взять купленное небольшое точило.
Выходит, выносит, весь мрачный какой, боже мой, ну что за наказание!
— Антер… — говорю. Понимаю, что в очередной раз просить его не бояться, не ждать от меня гадости и верить, видимо, бесполезно. Вздыхаю, даю точило:
— Пожалуйста, сделай что-нибудь, чтобы кнут не смотрелся таким новым. Пятна, это, конечно, хорошо, нам бы ещё растрепать его. Ладно? Только не в саду… может, в подвале.
Удивлённо глядит, кивает:
— Как прикажете, госпожа.
— Ты же знаешь, как должен выглядеть кнут, которым постоянно пользуются, — говорю. Снова кивает. — Вот и изобрази.
Антер
Слова «достань кнут» по-прежнему вызывают прилив липкого пота. Ведь правда же на секунду показалось, что сейчас мне припомнят все подвиги на яхте… Растрепать, надо же. Чтобы новым не смотрелся. Похоже и правда не собирается наказывать. Уже и вторая неделя прошла, и третья началась. Будто целая жизнь.
— Я… — начинаю, даже не знаю, продолжать ли. — Так понимаю… если кто-нибудь спросит вдруг… нужно говорить, что вы меня наказываете?
— Это было бы замечательно, тогда никто не приставал бы с глупостями, — улыбается.
— Могли бы и приказать, — говорю.
— Антер, я не собираюсь ничего приказывать. Привыкай, пожалуйста.
— Но почему… — недоумеваю.
— Понимаешь, Антер, мне глубоко противна идея господства одного человека над другим. Не вызывает у меня радости осознание, что ты обязан исполнять мои придури. Гораздо приятнее взаимодействовать на равных.
А что ж ты тогда никак не отпустишь меня? Молчу.
Тамалия
Уходит в спортзал. Нужно начинать готовиться к ночному заплыву. И как это сделать, когда он постоянно рядом? Не стану же я при нём оборудование проверять да одежду программировать. Сетевик основные необходимые свойства уже посчитал, беру специальный экранирующий комбез. Да уж, если я при Антере такое надену, расспросов и подозрений не избежать. Вообще не представляю, как можно в таких условиях нормально к операции подготовиться. И не выгонишь же, он и так готов себе ужасов напридумывать, никогда не знаешь, как очередную фразу воспримет. Может, правда сейф в спальню встроить…
Подключаю комбез к сетевику, запираю в сейфе, сажусь основные данные просмотреть. Всё-таки похоже, что на Тарине виртуальная сеть наложена на пространственную, и я именно об эту стену в море и ударилась, когда письмо отслеживала. Если не получится сквозь неё пройти в реале, может, хотя бы микросетевик подключить удастся.
Довольно скоро появляется Антер, демонстрирует качественно растрёпанный кнут.
— Замечательно, — смеюсь. — Не стыдно и в люди выйти.
Бросает на меня взгляд, вдруг тоже смеяться начинает. Да уж, у нас с ним по этому поводу взаимопонимание…
Антер
Смотрю, у неё карта в окошке, побережье наше. Сразу же мысли о яхте в голове, поехали опять! Как же это было здорово, только сейчас до конца понимаю. Убираю кнут с точилом, подхожу.
— Ещё одну поездку планируешь? — не выдерживаю.
— К сожалению, — вздыхает. — Хотя, думаю, обязательно повторим… если нас в чёрный список не внесли. Судя по вопросам и величине штрафа — вполне могли.
— Да ну, глупос… то есть, прости. Им же выгоднее каждый раз с тебя штраф брать.
— Ну тоже логично, — смеётся.
Сажусь рядом, заглядываю.
— Смотри, — говорит вдруг, краснею, неудобно как-то вышло. Не собирался же подглядывать, просто любопытно. — Вот островок Ажалли, вот тот, на котором мы развлекались. А вот я ещё один нашла. Похожий. Третий… не кажется тебе странным?
— Они как-то расположены… случайно, — говорю.
— Угу, — соглашается. — Я тоже так думаю. Если бы один, скажем, посередине, а два по бокам — можно было бы предположить, что это какие-нибудь… ну там входы в зону с оружием… или что оно.
— Входам не обязательно располагаться симметрично, — пожимаю плечами.
— Ну да, — соглашается с сомнением.
— А третий кому-нибудь принадлежит? — интересуюсь. Как ей так удаётся увлечь меня всякими глупостями? И что самой всё любопытно?
— Да нет вроде… Но оба эти острова, не считая Ажаллиного, на территории, не подлежащей застройке.
— Да и зачем там входы, если можно по морю доплыть. Разве что эвакуационные выходы. Не известно же, что там в море находится… Три Главы, три острова, каждой по выходу, — шучу.
Тамалия
Боже. Антер. Ты молодчина. Это же неплохая версия! Как же у тебя голова замечательно работает, когда чип не мешает… Эх, тебя бы к нам, ты мог бы стать таким хорошим агентом… Но нет, костьми лягу, но не позволю тебя в это втянуть, будешь отдыхать от нервотрёпок до конца жизни! Выбраться бы.
— Ажалли у нас относится к «Меченосцу», с Келлой вон якшается, — говорю. — Как же узнать, кому какой из остальных принадлежит?
— Ты серьёзно? — удивляется.
— Разрабатываю научную гипотезу, — смеюсь. Впрочем, ладно, потом поработаю, закрываю окошко, будто это было всего лишь баловство.
Антер молчит, о чём-то задумался, даже не знаю, интересоваться ли, или лучше отвлечь. Где там наши гравитаторы с полем? Никак не доставят.
— Можно спросить… — мнётся.
— Конечно! — удивляюсь. Будто я когда-нибудь ему спрашивать не разрешала…
— Почему вы… говорите всем, что я… ваш постельный.
— Антер… — ну правильно, а ты чего ждала? Рано или поздно должен был поинтересоваться… — Ты извини, конечно, понимаю, что это не слишком приятно… Просто если бы я начала пытаться доказать, что ничего нет, всё равно никто не поверил бы… Не хочется, чтобы они оскорбляли тебя, вот и всё.
— Почему неприятно, вы же хвалите… — совсем смущается.
— Хвалю, конечно, но получается, что использую тебя. Ты прости… — краснеет, улыбаюсь: — Я тебе потом расписку напишу, что ничего не было.
Как-то совсем вспыхивает, вот идиотка, когда ж ты уже перестанешь забывать, что он не вольный и некоторые твои фразочки воспринимает совсем по-другому!
— Прости, — говорю, — снова по-дурацки пошутила, забываюсь иногда.
— Что вы, госпожа… — бормочет.
Антер
Иногда кажется, я был бы рад, если бы ты решила меня использовать. Всё равно то, о чём мечтаю, невозможно. Только вот если бы ты стала обязанностью… не осталось бы ничего. И надежды на свободу тоже.
Расписку она напишет. Значит, полностью уверена. Да разве мало говорила о том, что ты ей совсем не нужен? На что постоянно хочется надеяться?
На то, что ночью на яхте обнимал свою женщину, а не свою госпожу.
— Антер, — произносит вдруг, кладёт ладони на щёки, хочется дёрнуть головой, но ведь она всё-таки госпожа. Нечего путать мечты с реальностью. Молчу, смотрю вопросительно.
— Пожалуйста, не обращай внимания на то, что я им говорю. Мне нужно удержаться в этом обществе и иногда приходится нести всякую чушь, просто не обращай внимания, ладно? Не придавай значения, мне приходится и о тебе что-то говорить, и вообще… Только не спрашивай, зачем. Просто знай, что это ерунда, которая ничего не значит.
— А то, что вы говорите мне?
— Антер, я стараюсь быть с тобой максимально честной. Не всё могу сказать, прости. Но не хочу обманывать тебя.
— Да это и не нужно, — говорю. — Я и без того вам принадлежу и буду делать, что прикажете.
Вздыхает, отпускает меня. Ты лучше объясни, можно ли к тебе прикасаться… или это было исключение.
— Скажите… — решаюсь. — Всё останется… как раньше?
— Ну конечно, — говорит с недоумением. — Я не совсем понимаю…
— Я имею в виду… у нас с вами.
— Антер, я не хочу тебя ни к чему принуждать, ни в чём ограничивать. Всё как раньше, дома ты полностью свободен, наедине со мной тоже, мне очень нравится, когда мы можем нормально поговорить, посмеяться… побеситься. Но на людях… прости, не могу дать тебе свободу. Очень хочу, но пока не могу.
— Ну… я…
Вот чёрт, расскажи ей ещё, как тебе не хватает прикосновений, как хочется обнять её и не отпускать ни на секунду.
— Что? — спрашивает.
— Ничего, — отворачиваюсь.
— Скажи, пожалуйста.
— Просто хотел выяснить, изменится ли что-нибудь, поменяются ли… правила.
— Антер… — смотрит тревожно. — Не знаю, что ты там себе надумал, но я не собираюсь ничего менять и ничего приказывать. Ладно? Никаких новых правил. Ведь мы же хорошо съездили, правда?
— Очень хорошо, — соглашаюсь. Мне никогда ещё не было так хорошо… если бы не чип в голове.
— Пожалуйста, не придумывай ничего, не жди от меня никаких… перемен.
— Хорошо, госпожа, — отвечаю. Не жди так не жди.
— Ну не надо госпожи, Тали гораздо приятнее.
Киваю. Добавляет:
— Просто имей в виду, что многое из того, что я говорю аристократам — полная и ничего не значащая ерунда.
Ерунда… Получается, Селию с Халиром тоже ерунду говорила? Ну да, сама же сказала, что если решишь брать мужа — рассмотришь его кандидатуру. Получается, если он тебе понадобится — в любой момент можешь воспользоваться оставленным путём для возвращения. А я, дурак, радовался…
Вдруг запускает руку в мои волосы, ласковое какое прикосновение… Сжимаю пальцами покрывало на диване. Не буду же я выпрашивать у тебя разрешение прикасаться. Не хочешь ничего менять — не меняй.
— Тебе волосы не мешают? — интересуется. Пожимаю плечами. — Может, постричься хочешь? Ты же, небось, молчать будешь, пока сама не предложу. У меня где-то шлем мужской валялся, — встаёт, идёт в кладовую под лестницей, приходит со стригущим шлемом.
— Умеешь пользоваться? — интересуется, сканируя мою голову. Снова пожимаю плечами, никогда таким не пользовался, но, наверное, не так и сложно.
— Подбираешь стрижку, надеваешь на голову — и он всё сам делает. Это для коротких волос. Или хочешь отрастить?
— А ты как скажешь?
— Лишь бы тебе нравилось, — улыбается.
Ну да, а тебе безразлично…
Тамалия
Не покидает ощущение, будто что-то упустила. Как же сложно из него бывает вытянуть слова… Но давить и настаивать бесполезно, ничего, кроме дежурного «всё в порядке, госпожа», не добьюсь.
Вздыхаю. Ну что же ты хочешь, лишь несколько дней назад смотрела, как его избивают и анестетик из рук вытаскивала. Не перестроится он так быстро, тут бы неделю на яхте безвылазно сидеть… С его внутренней силой, возможно, и справился бы.
Может, так и сделаю. Вот съезжу ночью к стене, с Климом пообщаюсь, со связным пересекусь — и возьму неделю отпуска. Если ничего не случится. Пусть в конторе информацию обрабатывают да выясняют, что там с Мантиро произошло. А я всё внимание на Антере сосредоточу…
Эх, мечты. Смотрю на него, решаю пока ничего не спрашивать. Ведь хоть и медленно, но улучшается, рискнул же этот гамак вытащить, значит, знал, что не придерусь. А уж как с Уиллой разговаривал… Пусть так.
Словно в ответ на размышления наконец-то доставляют всё заказанное.
— Сделай сначала поле, — прошу. Мне тоже проще будет уехать, если он останется под защитой поля. Смущается слегка.
— Я не очень знаю… — говорит. Даю окошко:
— На, разбирайся, не думаю, что там что-то сложное, поищи.
Спохватываюсь, чтобы моё желание не показывать сомнений не прозвучало для него приказом, добавляю:
— Если тебе интересно, конечно.
— Разберусь, — бурчит.
Долго сидит, ищет, роется в инструкции, молчу, не дёргаю. Занимаюсь своей информацией, из той, которую он не поймёт, даже если случайно заметит. Но вроде увлечён.
— Кажется, разобрался, — сообщает, наконец. Вечереет уже, но ничего не говорю. — Нужно снять трёхмерную схему, рассчитать точки и на них установить… ну чтобы равномерно. Это если вкратце. Сейчас делать?
— Сделай схему, пусть посчитает, — говорю. — А генераторы завтра настроишь.
Не ночью же ему в потёмках лезть на крышу и ограды, генераторы крепить. Завтра всё равно нечем будет заняться целый день.
— Гамак тоже завтра? — спрашивает. Киваю, лучше уже, когда поле будет. Похоже, согласен со мной.
Антер
Кручусь, не могу уснуть, и чем я думал, увлёкся; казалось, так просто всё, поставить — ерунда, рассчитано же не на специалиста. А похоже, на специалиста, да и вообще поначалу не предполагал, если честно, что сам ставить буду. Думал, Ямалита наймёт кого-нибудь…
Нет, я-то разберусь, конечно, не совсем же дебил, отец чему-то когда-то учил. Только снова лицом в грязь не хочется, сколько ж можно, мало того, что другие макают, так ещё и сам…
Мысли скачут, надо будет подстричься. Давно собирался. Длинные локоны пусть домашним болонкам останутся. Хотелось бы, конечно, так, чтобы ей нравилось. Будем надеяться, что наши вкусы и здесь совпадают. Завтра, когда она отправится в салон красоту наводить, и займусь. Своей, ага.
Хмыкаю.
Вдруг слышу крик, не сразу понимаю, в чём дело… Тали! Бросаюсь к ней, с ужасом думаю, кто-то забрался, или что…
Спит. Мечется по кровати, стонет, кричит. Что ж тебе снится? Снова переживаешь нападение?
— Тали! — зову. Просто не знаю, как быть. Ведь только что сообщила, что всё по-старому и не буду же я её хватать… Хотя это совсем не те прикосновения, может, в такой ситуации можно… Она же извелась вся в этом кошмаре… Лучше выслушаю потом, чего рабу не дано.
Беру за плечи, бужу, Тали! Проснись!
Открывает глаза, смотрит, будто не узнаёт, боюсь напугать, отпускаю. Взгляд становится осмысленным, садится, поджимает ноги. Волосы разметались, глаза блестят. Тонкая бретелька от маечки, в которой спит, соскользнула с плеча, так хочется прикоснуться, успокаивающе провести пальцами.
— Антер, — улыбается. — Гадости всякие снились.
— Всё в порядке? — спрашиваю. Кивает. — Может, что-нибудь нужно?
— Да не нужно, спасибо. Ещё не хватало на успокоительные подсесть. Без них справлюсь.
— Что… тебе снилось? — интересуюсь зачем-то. Чёрт, как хочется прижать к себе и успокоить! Такая растерянная, встревоженная…
— Не помню уже, — говорит, только не верю совершенно. Что ж, коль так… Поднимаюсь.
— Зови если что, — предлагаю, выходя, не могу я здесь сидеть ненужным грузом. Как хотелось бы остаться. Но в любом случае не мне решать. А если ей ещё и подонки эти снились…
Тамалия
Ох, долго, наверное, две душевные подружки будут приходить ко мне в кошмарах. Господи, Антер, посидел бы немного, так нет, тут же сбежал. Может, кричала что-то про рабов и наказания? Хотя вроде обычно по ночам не разговариваю, но на Тарине уже все нервы извела.
Ладно, переворачиваюсь на другой бок, пытаюсь заснуть. Не могу я сейчас выяснять у него, в чём дело.
Чёртова планета.
Антер
Всю ночь кручусь, мысли о Тали в соседней комнате не дают покоя, борюсь с желанием хотя бы заглянуть, постель кажется горячей, не могу найти положение, не в состоянии думать ни о чём, кроме неё. Как она там, полегчало хоть?
Всё-таки захожу, спит, кажется, успокоилась. Что она про успокоительные сказала? Не первый раз, что ли? Завтра спрошу. Может, не до конца действуют эти её занятия по реабилитации? Мне-то казалось, всё у неё в порядке…
Долго сижу на полу, рассматриваю, прикасаюсь, в надежде, что не проснётся. Прикасаюсь. Как же я это выдержу, иногда кажется, лучше бы ты пользовалась кнутом, не так тяжело было бы. Чем каждый день, каждый миг осознавать, что ты не моя… и никогда моей не станешь.
Заткнись, идиот. И радуйся тому, что есть.
За окнами светает, понимаю, что не засну, спускаюсь вниз. Это поле ещё, Тали не убрала окошко, которое рассчитывало точки. Включаю, чтобы перепроверило, не хватало задом наперёд установить или вообще не запустить.
Выношу в садик коробку, раскладываю последовательно по земле детали. Прохладно сегодня, но идти одеваться не хочется. Сосредотачиваюсь на схеме, так что пропускаю момент, когда Тали просыпается.
— Ты что, не завтракал? — кричит из кухни. Надо же, и правда забыл. Захожу.
— Ну как ты? — спрашиваю. — Легче?
Тамалия
— Нормально всё, — говорю. Смотрю на него, вроде увлечён своим занятием, ладно, не буду ни о чём допытываться.
— Тали… — вдруг сам начинает, отводит взгляд. — Может, не моё дело… тебе они снились, да?
— Кто они? — не понимаю. Не Амиру же с Уиллой и их прелестное хобби в виду имеет.
— Ну… как на тебя напали.
Чёрт, вдруг доходит, почему сбежал, решил наверное, что мне мужчин сейчас видеть не хочется. Господи, как же ему сказать, что ничего этого не было… Закусываю губу, не могу я ему этого сейчас сказать. И обманывать не могу.
— Нет, не они. Они мне вообще ни разу не снились, — говорю. — Мне Амира приснилась, вот и не хотела тебе рассказывать. Как она над кем-то издевалась.
Смотрит с некоторым ужасом, слегка передёргивает плечами, рука машинально тянется к надписи, но сам себя останавливает, спешу перевести тему:
— Ну что там, разобрался с полем?
Кивает, берёт себя в руки. Достаю из комбайна завтрак. Смотрю внимательно:
— Я скоро ухожу… Антер, очень тебя прошу, умоляю тебя, если вдруг что-нибудь… не бойся позвонить, хорошо? Если вдруг кто-нибудь заявится, или будет настойчиво названивать, или… ну я не знаю. Хорошо? Я сразу же приеду.
— Что ж я уже, по-вашему, и дома не могу посидеть?
— Это всё из-за меня, я же чужая среди них, вот у них интерес и повышен, при чём не праздный. Присматриваются, как себя веду, можно ли разрешить здесь остаться, или пора с планеты выгонять. Не удивлюсь, если они там Корнелю выговаривают за такой опрометчивый поступок — подарить мне раба. Или наоборот, они это специально, чтобы посмотреть, как впишусь. Я же первая, кого пустили за ограду из чужаков, и то только благодаря тому, что у меня в роду был таринианин. Который когда-то сбежал, и долгое время никто не знал, откуда вообще появился. Пока Тарин с Гиаммой официально не вошли в Альянс. Он к тому времени уже умер, но детям рассказывал в общих чертах. Так и стало известно.
Вообще-то Антер слышал мою историю про родственника, максимально приближенную к реальности. При нём рассказывала Келле. Но сейчас хотелось, чтобы он понял, насколько это может быть серьёзно.
— Поэтому, Антер, они не оставят нас в покое. Из-за меня и тебе может достаться. И я тебя очень прошу быть острожным и в случае чего — позвонить или выслать сообщение.
Кивает, ох, не знаю, искренне ли. Ведь будет гордо на себя удары принимать и не позвонит… Ладно, что могла сделала, настаивать бесполезно: всё равно по-своему поступит. Надеюсь, никто штурмом дом брать не станет. Это поле ещё… Хочу сказать, если не будет получаться, чтобы в садике долго не сидел. Но понимаю, насколько это его заденет. Так что придётся изводиться и переживать, как он тут… Никакой красоты не захочется!
Антер
Провожаю её до двери, не хочет, чтобы в машину усаживал. Долго смотрю через узкое зеркальное стекло, одно из тех, что находятся по краям двери. Как достаёт коммуникатор, не формируя картинки прижимает плечом к уху — кто-то позвонил. Одновременно извлекает из сумочки пульт от машины.
Сегодня пасмурно и прохладно, на ней какие-то обтягивающие штанишки до колен и блузка под старину, на пуговицах. Не могу оторвать взгляда, какая же она красивая. Садится в гравикар, уезжает, стою, прихожу в себя. В душ, что ли, сходить, охладиться?
Тамалия
— Ориду помнишь? — Свелла представляет увязавшуюся за ней девчонку. Как не помнить, та рыжая тварь, что участвовала в отбирании пульта Антера. И ещё к Халиру липнет. Улыбаюсь приветливо:
— Конечно!
А вообще, я жадная, кажется. Добавляю с некоторым смущением:
— Только я ж на троих заказывала… Не знаю, вдруг у них всё занято?
— Ничего, я договорилась, — с некоторой надменностью сообщает Орида. — И сама за себя заплачу, не переживай.
— Да? — тяну растерянно. — Ну ладно…
Появляется шикарный открытый гравикар, с него сходит Олинка, всё с тем же рабом, с которым на вечеринке была, последнее увлечение. Бедняга снова в кожаных брюках и жилетке, сегодня хоть и не сильная жара, а всё равно умереть можно в таком одеянии. Как обычно поводок на шее, невысокая Олинка так его тянет, что раб вынужден идти слегка пригнувшись, у меня руки начинают чесаться от желания достать дес-шокер и разрядить в неё.
Да уж, без яркой боевой косметической раскраски девочка прямо на себя не похожа. Глаза не выразительные, ресницы короткие, губы не яркие. Хотя, признаться честно, смотрится значительно милее. Если не знать, что внутри скрывается.
— Привет! — сообщает радостно, оглядывается, замечает только неизменную Аниту и ещё Оридиного раба, снова оглядывается, словно не верит себе, смотрит на меня:
— Ты что, одна?
— А с кем мне быть? — удивляюсь, направляясь ко входу. — Ну что, идёмте? Наслаждаемся?
— А Антер где? — не отстаёт, Свелла косится осуждающе, но Олинке, кажется, всё равно, лишь бы ответ получать.
— Дома, — пожимаю плечами с недоумением, — а где ему быть?
— А почему не взяла?
— А зачем он мне здесь? Он мне дома массажи отрабатывает, а тут для чего сидеть будет? Лучше что полезное сделает, вот поле установит, квартиру вычистит. Он же у меня один на все случаи.
Заходим в светлый зал, специально для нас выделен с четырьмя кушетками, трюмо и массой других приспособлений, без которых похорошеть просто невозможно. Хмыкаю с тоской, полдня на это убить…
Олинка свирепо тянет цепочку, заставляя парня опуститься на колени, кажется, хочет стукнуть его, злость сорвать, но сдерживается. Ну да, приличное общество, общественное место.
Нас встречают по высшему разряду, рабы-рабыни, вокруг каждой вьются, не знаю, как кого, а меня слегка тошнит.
— Меня пусть девушки обслуживают, — сообщает Свелла. У рабов происходит рокировка, я киваю:
— Да, меня тоже, наверное… Хотя нет, я всё-таки работаю над собой. Антера вон уже победила, так что мне всё равно. Олинка, Орида, а вы своих можете куда-то деть на время? А то если они будут стоять и пялиться… всё-таки не профессиональные массажисты.
— Тебе неприятно? — спрашивает Олинка.
— Мне тоже! — встревает Свелла, и я на миг пугаюсь, чтобы Олинка не решила своего наказать. Но нет, пронесло, Олинка кривится в сторону раба:
— Не смущай девочек, иди в рабскую комнату и жди меня там.
Ура, у меня прямо настроение поднимается, мальчик хоть немного отдохнёт. Дожидается разрешения встать и тихо выскальзывает за дверь. Орида своего тоже отправляет, хоть и не слишком довольно. Воодушевлённая успехом, смотрю на Свеллу:
— Кстати, не хочешь Аниту отпустить?
— Как я могу её отпустить? Она меня охранять должна.
— Ну я могла бы угостить… пусть причёску сделает, макияж. Прямо здесь.
— Зачем? — искренне поражается Свелла. У Аниты такие же большие глаза. — Она же рабыня.
— Ну просто… — говорю.
— Ты ненормальная, да? — почти с жалостью спрашивает Орида.
— Сама ты ненормальная, — усмехаюсь. — Вы правда не понимаете? Они же ждут от вас только гадости. Стоит сделать что-нибудь хорошее, и они будут вам благодарны до конца жизни!
— Антер тоже тебе благодарен? — слегка насупившись спрашивает Олинка.
— Конечно! Ты даже не представляешь, как… — веду бровями, сама себе противна, какое счастье, что его здесь нет! Как бы я ни просила не обращать внимания, но попробуй не обратить…
— Разбалуются они так! — вступает в спор Орида. Олинка же изрекает:
— Я как-то не задумывалась об этом… Но всё равно гораздо приятнее, когда они боятся и на всё согласны! Это такой адреналин…
— Ну как хотите, — пожимаю плечами. Массаж в четыре руки должен расслаблять и успокаивать, только не в такой компании. Оборачиваюсь к Свелле: — Ты же сама хотела свести Аниту с Антером, вот я и подумала…
— Свести? — переспрашивает Олинка, сердито глядя на Свеллу. Бедная Анита стоит с таким профессиональным лицом, что мне её прямо жаль. Ну прости, милая, хотела и тебе отдых выбить, теперь выкручиваться приходится.
— Ну когда мне надоест, — поправляюсь. — Вот я и предложила её прихорошить.
— Ты же мне обещала!
— Помню, — смеюсь.
— Тебе своих мало? — недоумевает Свелла.
— Мне папа бывших свободных не покупает, а эти элитные кого хочешь выведут своей покладистостью. Они же всё беспрекословно исполняют! Я уже чего только ни пробовала!
— Прикажи не слушаться.
— Пробовала. Всё равно не то. Ничего, вот дождусь двадцати одного года, только вольных буду себе покупать!
— Их для этого и воспитывают, или я чего не понимаю? — недоумеваю. — Чтобы послушными были.
— Ну да, — подтверждает Олинка недовольно. — Но всё равно скучно. А у Антера эта ещё надпись… я как увидела, если бы не папа, прямо там его испробовала бы!
Свелла брезгливо морщится, у меня сжимается сердце, Орида пожимает плечами:
— Да это же рабы! Поимела любого и забыла. Ты бы лучше на нормальных парней внимание обращала, рано или поздно кого-нибудь из них в мужья брать придётся.
— Кстати! — вспоминаю. — А не расскажете мне, чем Халир провинился, за что у него предупреждение?
— Да жениться отказался, — сообщает Свелла, пока Орида буравит меня серо-зелёными глазами.
— И что? — поражаюсь. — Неужели это такой серьёзный проступок, что прямо с планеты выгонять? Он же аристократ всё-таки.
— Ну да, просто девушка забеременеть успела. А это уже серьёзный проступок. Думать надо, а не рабов плодить.
— Почему рабов? — мне совсем как-то не по себе, хорошо, что лежу.
— Ну если от ребёнка родители отказываются, как думаешь, куда он попадает?
— А она отказалась?
— Был бы мальчик, наверное, отказалась бы. А девочку решила оставить.
— А Халир забрать себе не мог?
— А оно ему надо?
— Ну я всё равно не понимаю… а она тоже предупреждение получила?
— За что это? — возмущаются хором.
— Ну вообще-то она в процессе тоже участвовала, или я не знаю чего-то о местной физиологии?
— Она планировала из него мужа сделать.
— Ну так надо было сначала сделать, — настаиваю на своём.
— Ну мужчины обычно не отказываются идти в мужья, если уж так далеко зашло.
— Уж конечно, иначе всех с Тарина повыпирали бы, — хмыкаю.
— Ты что, на его стороне? — недоумевает Орида.
— Я на стороне логики. Вдвоём залетели, вдвоём должны и отвечать. И вообще не понимаю, в чём проблема, она что, бедная? Ну пусть он алименты платит…
— Да при чём тут алименты! Ребёнок должен в семье расти, а у неё мужей пока нет, если бы были, то ему может и сошло бы с рук, а так… Первый жених и отказал, да ещё и с ребёнком, да ещё и до её второго совершеннолетия, двадцати одного года. Вот и получил разбирательство с предупреждением, — вразумляет Свелла.
Что-то у меня такая ерунда в голове вообще не укладывается. Да уж, бедные местные мужчины. Как тут стать нормальными? Впрочем, за свои поступки тоже нужно учиться отвечать.
— А кто она такая? Я её знаю? — спрашиваю.
— Нет, наверное, у неё была затяжная депрессия после родов, в обществе бывать не хочет, после того, как жених сбежал. Для женщины это знаешь, какое унижение? Или ты и этого не догоняешь, со своими инопланетными взглядами?
— Не догоняю, — пожимаю плечами. — Я бы десять других нашла на замену и ещё и сделала так, что он сам пожалел бы, что ушёл. И фиг назад взяла бы!
— Вот это по-нашему, — соглашается Олинка. Ну, допустим, это бравада, мои ушедшие парни как-то вернуться не спешили, хотя, с другой стороны, с большинством из них мы вполне пристойно расстались, не испортив отношений, даже общаемся изредка. Второй вопрос, что и мне никто из них не нужен, впадать в депрессию или делать что-то им назло я уж точно не собираюсь. Равно как и вызывать желание вернуться, нужны мне эти проблемы?
— Её Маралла зовут, — сообщает Свелла. — Маралла Интильская.
Что-то мне эта фамилия напоминает… Вот чёрт, точно, у жены того мужика, хозяина Ирвина, такая же. Значит, родня?
— Так может… как-нибудь заглянем в гости, развлечём? Ну мне конечно неудобно, я с ней не знакома…
— Что ж ты такая добренькая? — язвит Орида.
— Ну это ж ваша подружка, — пожимаю плечами. — Почему бы не поддержать её в тяжёлый период?
— Ну Ориде она точно не подружка, — смеётся Олинка. — Они ж Халира никак поделить не могли…
— Похоже, не захотел он делиться, — шучу.
— А почему тебя так Халир волнует? — недовольно перебивает Орида.
— Это я его волную, — смеюсь.
— Ну да, размечталась.
— Не, я его волную как невеста для Селия, он нас свести пытается.
— Так что там на яхте приключилось? — интересуется Свелла. Ну ты и дура, я всем рассказываю, что не знаю парней… А ты уверена в молчании своих «подружек»?
— Хм, Свелла, — говорю, — я же никому не сказала, что это были именно они. Ты уверена, что стоит?
— Да здесь же все свои, — отмахивается. А рабов ты, как обычно, за людей не считаешь? Ну твои проблемы, твоего братца и дружка.
— Рассказывай! — требовательно-любопытно сообщает Орида, Олинке вроде тоже интересно.
— Вот! — демонстрирую пятно на плече. — Меня из-за них искусали и чуть на дно не утащили злобные морские твари!
Смеюсь, приходится делать красочное описание, максимально опуская участие Антера и заодно вызывая у девочек женскую солидарность. Каждая из них, конечно же, уверена, что тоже заплыла бы в запретные воды — раз плюнуть, мы же не эти тряпки мужеского пола, ну я поддерживаю их уверенность, смешу и веселю, в общем, подрабатываю клоуном местного масштаба. Утомляет ужасно, хочется позвонить Антеру и узнать, как он там, но они должны помнить, что Ямалита не только истеричка, что с ней бывает весело и интересно. Вот и работаю над этим, почти не замолкая. Не забываю выслушивать, но неизменно заполняю паузы, возникающие в разговоре.
Эх, если бы не увидела разговор Уиллы с Амирой, то, наверное, попыталась бы разузнать, где можно достать несовершеннолетнего раба. Но сейчас боюсь, вдруг до старух дойдёт, что интересовалась. Наверняка насторожатся. Зато спрашиваю другое:
— Кстати! А вы уже получили пригласительные на Амирин юбилей?
— Какой юбилей? — удивляются в три голоса, моя мелкая месть хоть и незначительна, зато приятна.
— Как? — изумляюсь. — Встретила её на днях, она сказала, что уже всё высшее общество пригласила, вот только я и осталась…
Если Амира с какой-нибудь семьёй разругается, буду чувствовать себя отмщённой. А нет, и не надо. В любом случае ей придётся извиняться и оправдываться, а для неё это из разряда удара кнутом.
— Кстати, — ступаю на скользкую стезю, но ведь и правда кстати. Хотя Келла предупреждала, что это секрет… Но рискну. — У вас, Свелла, на вечере Келла сказала что-то про какой-то секрет аристократок… А что это вообще такое?
— Какой секрет? — удивляются все трое. По-моему, достаточно искренне.
— Ну не знаю, сказала, что если я не знаю секрета аристократок, не приживусь на Тарине…, Развела что ли?
— Пугала скорее, — предполагает Свелла. Согласно киваю. Хотя, по-моему, всё-таки что-то за этим скрывается…
Надо бы с Олинкой об Уилле поговорить… Но, наверное, как-нибудь в другой раз. Едва ли она знает подробности, а при девочках заводить эту тему не хочется. Придётся, видимо, тет-а-тет с ней встречаться, чёрт бы её побрал.
Антер
Сперва залезаю на крышу, потом обхожу ограду по периметру. Крепления простые, но всё равно переживаю. Постоянно сверяюсь со схемой, боюсь спешить, боюсь напортачить, боюсь, что не заработает. Если Тали придёт, а я не справился… Стараюсь не думать. Первый раз в жизни поле устанавливаю.
Коммуникатор в кармане постоянно отвлекает, чёрт, как же хочу ей позвонить, по-нормальному, как если бы просто собирался пригласить на свидание! Как звонят друг другу свободные люди, спрашивают «Где ты? Как дела?».
Заставляю себя не отвлекаться от установки, почти готово, прямо переживаю перед проверкой… Поэтому не сразу замечаю приближающийся сверху гравикар, длинный, чёрт, так похож на машину Уиллы. Спрыгиваю с ограды, последнюю точку закрепил. Гравикар делает круг, на всякий случай бегу в дом. Не имеет она, конечно, права залетать на частную территорию, но кто знает, что ей вздумается. Руки чешутся, было бы у меня, чем сбить эту дурную машину… Мечтаю.
Активирую панель, которую закрепил у выхода на веранду. Надо же, включается! Работает!
Установленные гравитаторы настраиваются друг на друга, перемигиваются пару мгновений, и сразу со всех сторон к центру чуть плывёт пространство: нарастает едва заметное глазу защитное поле. Тали потом придёт, введёт в систему мысленного управления. Улыбнётся мягко, скажет что-нибудь ласковое, ловлю себя на глупой улыбке, размечтался, дурак.
Гравикар делает ещё один круг, выходить не решаюсь, злюсь на себя, совсем уже трусом стал. А хочешь, чтобы она тебя уважала. Всё-таки выхожу, им же меня не должно быть видно.
Делают ещё один круг, кажется, улетают. Что им нужно? Но вроде не повод Тали звонить…
Жду какое-то время, не возвращаются. Настраиваю гамак, проверяю — работает. Вспоминаю, как она прилегла рядом со мной, интересно, хоть раз ещё испытаю такое удовольствие?
Поле работает, решаю позаниматься немного, и устал вроде, но всё равно делать нечего, а мысли постоянные не дадут сосредоточиться ни на фильме, ни на книге. Что-то я слишком много думаю в последнее время.
Вспоминаю, что планировал постричься, вот и отдохну. Интересно, для чего ей мужской шлем? Не нравится мне эта мысль… Только не вздумай спрашивать, слышишь? И так постоянно идиотские вопросы задаёшь, потому что они просто душу выворачивают, кажется, невозможно не узнать ответ, никогда не было такого, всегда молча всё сносил. Никогда сердце не горело огнём, перекрывая дыхание, не желая признавать очевидного: она госпожа, твоя хозяйка, которая вправе вытворять с тобой что угодно. Ты не должен этого забывать.
Но ведь не вытворяет.
Настраиваю шлем, такой простой в обращении, быстро справляюсь, удобный, мелкие волосы собирает — нигде ничего не колется. Рассматриваю себя в зеркале в гостиной, нормально вроде.
Шлем чищу, вдруг замечаю небольшое клеймо. Хм, такое же было и на гамаке. Неужели от предыдущих хозяев? Возвращаю под лестницу, лезу в сеть выяснить, кому раньше дом принадлежал. Точно, инициалы совпадают, значит, она просто оставила, решила, что когда-нибудь может пригодиться? Вот и пригодился. Улыбаюсь. Хорошо, что с вопросами не полез. Зачем-то обследую мебель, нахожу клеймо на диване и столе, вот кому-то делать нечего было, помечать. Аристократы ненормальные.
Можно и позаниматься немного. Вдруг испытываю прилив наслаждения от того, что нахожусь дома, делаю что хочу. Ощущаю себя почти нормальным.
Беру кнут. Растрёпанный как положено. Хмыкаю. Тали. Если бы только мог, никому бы тебя не отдал!
Кажется, в наше время кнуты лишь на Тарине и производят. Ну может ещё на тех планетах, где увлекаются конным спортом. Анахронизм чёртов. И в каких-нибудь подпольных мастерских, обеспечивающих орудия для содержания рабов.
Здешние кнуты все небольшие, под женскую руку, однако тренируюсь. Пытаюсь не вспоминать Амирин арсенал, она так любила разнообразие… Чёрт, опять передёргиваюсь, и между лопаток сводит судорогой, как в ожидании удара. Долго ещё эта мерзость будет меня преследовать?
С чего это Амира Тали приснилась? Кого она там наказывала? Не меня, надеюсь, не хочу я тебе в таком виде сниться.
Чёрт, закусываю губу, луплю кнутом землю, если бы я только мог сделать так, чтобы ты ничего этого не знала, Тали… А впрочем, какая разница, всё равно мне никогда не отмыться от этой шестилетней мерзости. Ты хоть и не знаешь того, что было до Амиры, а ведь не легче. Я-то знаю и помню.
Заставляю себя отвлечься. У меня сейчас нормальная жизнь, даже не верилось, что такое возможно. Ни к чему не принуждают, не наказывают, кормят. Лучше уже вряд ли будет. А то, что единственная девушка, которая вдруг неожиданно стала нужна, никогда не увидит во мне равного мужчину… С этим придётся смириться. А если не получится… Тогда, наверное, и жить не получится.
Поглядываю на небо, но гравикар больше не появляется. Начинаю переживать, а вдруг они Тали искали, на кой чёрт я им сдался? Выяснили, где она сейчас… может, предупредить?
Ну что я ей скажу, даже не уверен, что это та самая машина. Мало ли, вдруг подростки какие баловались или просто любопытно было, почему я на заборе сижу.
Вдоволь намахавшись кнутом иду в спортзал, на снаряды. В подвал можно из дома пройти, а можно со стороны улицы, скрытая фальш-панелью дверь, чтобы фасад не портила. Выходить, конечно, не планирую, но зачем-то подхожу ко входной двери, смотрю через узкое зеркальное стекло.
Вот чёрт, гравикар стоит недалеко, прямо на улице припарковался. Сейчас могу рассмотреть, уверяюсь, что это тот же самый. Уиллы.
Точно нужно Тали позвонить, предупредить. Только как-то… не знаю, она там с подружками своими, и тут раб звонит. Лучше уж сообщение передам.
«Возле дома гравикар Уиллы, будь осторожна». Нормально вроде. Или глупо. Не могу понять. С чего ей Уиллу бояться? Хотя такую тварь… А вдруг это из-за меня, моих идиотских угроз? Про несовершеннолетнего раба…
Решаюсь, отправляю, ещё какое-то время рассматриваю машину, но все стёкла подняты и затемнены, ничего не происходит. Иду всё-таки в спортзал, но постоянно сбиваюсь, не могу сосредоточиться. Периодически бегаю взглянуть на гравикар. Стоит как стоял.
Нужно было написать «будьте осторожны», вдруг увидит кто-нибудь. Получу тогда от хозяйки, наверное. Чёрт с ним, лишь бы и правда была осторожна.