12

Со станции до деревни я иду пешком. А что – погода хорошая, легкий морозец, снежок.

Метров за двести до перелеска, закрывающего наш детский дом от взоров направляющихся в сторону Котласа автомобилистов, различаю шум. Прибавляю шаг. Слышу собачий лай и детский крик. Бегу.

У высокого пня держат оборону два моих «метеора» – Степан Лисицын и Артем Тюхтин. Степан – впереди, с высоко поднятой рукой, в которой зажат то ли камень, то ли кирпич – сразу и не разберешь. Пальтишко у него расстегнулось, под ногами валяется шерстяной шарфик. Артемка – за его спиной – не то, что бледный, а будто даже позеленевший от страха.

Собака в нескольких шагах от них – огромный лабрадор – скалит клыки.

– Фу! – кричу я что есть мочи.

Собака породистая, команды понимать должна. Она едва удостаивает меня взглядом.

Оглядываюсь по сторонам в поисках хоть какой-нибудь палки. Ничего. Сдергиваю с плеча сумку, размахиваю ей изо всех сил. В голове одна мысль – нужно отвлечь псину, – чтобы ребята убежали.

Для них воспитатель – как былинный богатырь, который и коня на скаку остановит, и в горящую избу войдет. Они не знают, что я не такая. Что большинство из нас не такие. И хорошо, что не знают.

– Фу! Фу!

Это кричу уже не я, а высокий лысый мужик.

Собака отвлекается от нас на секунду, и я подскакиваю к своим ребятишкам.

– Что же у вас, мамаша, дети-то такие агрессивные? – он, кажется, из тех, для кого лучшая защита – нападение. – Разве можно в собачку кирпичи бросать?

У него сытое холеное лицо, на нем недешевая коричневая куртка. И собака у него тоже дорогая. Собака всё еще рычит – теперь уже защищает не только себя, но и хозяина.

– Почему ваша собака гуляет без намордника и поводка? – надеюсь, что мой голос не дрожит, и я не расплачусь сейчас, не проявлю слабость. Потому что я тоже сейчас защищаю не только себя.

Он нагло лыбится.

– Вот уж не знал, что собаке и в лесу намордник нужен.

Он из тех, для кого правила – пустой звук. Он сам себе авторитет. Впрочем, воспитывать его у меня нет никакого желания.

Я чеканю каждое слово:

– Вы находитесь на территории детского дома!

При словах «детский дом» он заметно напрягается и теряет к ссоре всякий интерес. Прицепляет к ошейнику собаки кожаный поводок.

– Извините, я не думал, что она убежит так далеко. Мы вышли из машины на минутку – до ближайших кустиков. А она услышала шорох в лесу и рванула, как сумасшедшая.

Собака уже успокоилась, смотрит на хозяина с обожанием и даже виляет хвостом.

– Вавала Киловна, – Степка первым приходит в себя.

Кирпич он уже выбросил.

– Мальчики, идите в дом!

Они топчутся на месте, и я повторяю чуть громче:

– Идите в дом!

Степка берет Артема за руку и тащит его за собой.

Мужчина достает из кармана портмоне.

– Еще раз извините. Джесси их напугала. Вы только не обижайтесь, пожалуйста, но, может быть, вы купите им конфет – я слышал, сладкое помогает снять стресс.

Он протягивает мне тысячерублевую бумажку.

Еще пару месяцев назад подобное предложение я сочла бы оскорблением. Но сейчас я думаю не о себе. Мои метеоры давно уже просят мороженого (хоть одно на всех!) Для них по очереди полизать маленький вафельный стаканчик – уже праздник. А на тысячу рублей я смогу купить им целый торт-мороженое. А еще – разноцветные резинки для волос для девочек.

Я беру купюру, киваю – дескать, ладно, проехали. Он поспешно ретируется. Собака трусит за ним.

Я догоняю ребят у крыльца, обхватываю худенькие плечи.

– Испугались, да?

Степка поворачивает ко мне пылающее жаром лицо:

– Вавала Киловна, а она на Темку лаяла, а он забоялся, чуть не упал. А я кипич хвать!

– Ты молодец, Степа! Ты – герой, – я чмокаю его в раскрасневшуюся щеку. – Так и надо – друг друга защищать.

Он улыбается – устало, но гордо.