16

Нужно ли говорить, что ночую я в гостевой комнате и почти всю ночь не сплю, реагируя на каждый вздох Артема. А вот под утро засыпаю, и он встает с кровати первым. Я тоже вскакиваю.

– Артем, привет!

Он силится улыбнуться. Он так редко это делает, что я почти рада.

– Как ты себя чувствуешь? Голова болит?

Он кивает, делает несколько шагов и снова возвращается ко кровати.

– Ты полежи еще, ладно? Сейчас Элла Егоровна придет, температурку тебе смеряет, витаминку даст. А завтрак я тебе прямо сюда принесу, хочешь?

Он снова кивает.

Я укладываю его в постель, укрываю одеялом.

– Только ты не вставай, ладно?

В коридоре почти сталкиваюсь со Шваброй. По выражению ее лица понимаю – Ставрова уже нажаловалась (и когда только успела?)

– Варвара Кирилловна, разве у вас есть медицинское образование? – темные глаза ее за стеклами очков осуждающе поблескивают. – Я так и думала! Позвольте дать вам совет – каждый должен заниматься своим делом. Воспитатель – воспитывать, а фельдшер – лечить. Вы со мной не согласны? Нет, конечно, мы должны прислушиваться к жалобам детей и реагировать на них. Но я совершенно не понимаю, как можно навязывать опытному квалифицированному специалисту свое дилетантское мнение? И Элла Егоровна права – мальчика можно показать врачам районной больницы.

Не знаю, чего она ждет от меня – извинений или благодарности за совет. Скорее всего, ни того, ни другого. Но я все-таки стараюсь быть вежливой.

– Спасибо, Наталья Павловна. Я вас поняла. Но позвольте мне остаться при своем мнении. Хотя если направить ребенка в областную больницу напрямую местный фельдшер не может – хорошо, пусть направит его в районную больницу.

– Элла Егоровна считает, что сначала нужно понаблюдать за ним у нас в детском доме – может быть, паника преждевременна.

Я опять сжимаю кулаки (наверно, не помешает выучить несколько ударов!)

– Наталья Павловна! Если Ставрова не собирается направлять его в Вельск, то я считаю необходимым обсудить этот вопрос со Светланой Антоновной.

Швабра сразу взвивается, и становится еще более высокой (на цыпочки она, что ли, встает?)

– Варвара Кирилловна, у директора детского дома полным-полно других дел. Если Элла Егоровна сочтет необходимым обсудить этот вопрос со Светланой Павловной, она сделает это сама.

Я пожимаю плечами и направляюсь в сторону директорского кабинета.

– Варвара Кирилловна, вы меня не слышите?

Я останавливаюсь.

– Слышу. А можно мне тоже вас спросить: готовы вы взять на себя ответственность за оставление ребенка в опасности? Так это, кажется, называется на языке Уголовного кодекса?

Она заметно теряет свой пыл.

– Ну, что же – как знаете.

В кабинет Туранской мы заходим вместе. Говорю я одна. Дубровина сидит на дальнем стуле. Я не вижу ее лица, но чувствую неодобрение по ее тяжелым вздохам.

Светлана Антоновна неожиданно (хотя почему неожиданно?) поддерживает меня, а не Ставрову. Вызванная в кабинет Элла Егоровна даже не пытается спорить и покорно соглашается сопроводить Артемку в Вельск.