7

– Ты слышала, что Швабра хочет удочерить Пронинскую? – огорошивает меня Зоя за обеденным столом. – Да, да! Я сама, когда узнала, чуть не офигела. Кто бы мог подумать, правда? А может, у нее заскок произошел на нервной почве? Знаешь, переволновалась и все такое.

Представить Наталью Павловну Дубровину в роли приемной матери я решительно не могу. Мне всегда казалось, что детей она терпеть не может в принципе. А воспитателем остается лишь потому, что в молодости по глупости выбрала эту безумную профессию и ничего другого делать не научилась.

– Может, она себя виноватой чувствует? – предполагает Удальцова. – Она же Алку к шпионскому ремеслу приучила. Может, той и досталось-то из-за этого? Нет, ну бывает же такое. Предателей никто не любит. Нет, ну я понимаю – жалко девочку. Но она же не по нашей вине пострадала. Так обстоятельства сложились. А если из-за каждого воспитанника с ума сходить, в психушке скоро окажешься. Нет, ну ты подумай – в ее-то возрасте брать на себя ответственность за больного ребенка. И это я не только про травмы говорю – у Пронинской же есть и серьезные наследственные заболевания – а иначе ее давно бы уже удочерили. Туранская тоже в шоке. Я слышала, как она по телефону советовала Швабре подумать. Нет, это очень благородно и все такое, но иногда башкой-то тоже думать надо!