14

На новогодние праздники я приезжаю в Архангельск. Прибывает домой и Настя Шмыгунь. Удивительно, но в самом конце декабря мне звонит Лида Павлова и предлагает втроем посидеть к кафе – «как раньше». Не могу сказать, что эта идея приводит меня в восторг.

Теперь уже и Лида знает, что Настя устроилась на работу.

– Ни за что бы не подумала, что ты сможешь, – честно признается она. – И что, в самом деле, интересно?

Настя хохочет:

– Ага!

И рассказывает нам одну из баек, которыми она кормит туристов. Лида в ужасе.

– Но это же неправда! Прочитай Анненкова, Венгерова, Томашевского!

Шмыгунь небрежно отмахивается:

– Лидочка, ты знаешь, что спрос определяет предложение? Туристам нравятся легенды. Понимаешь?

Настя очень изменилась. Даже в разговоре о литературе (там, где Лида любому могла фору дать) она уже не тушуется, а чувствует себя как рыба в воде. И пусть это мало похоже на научный подход к предмету, но она уже производит впечатление не только хорошенькой, но и ужасно умной девушки. И, кажется, Павловой, это не сильно нравится.

– Девочки, а почему мы Андрея не пригласили? – удивляется Настя. – Лида, я думала, ты его позовешь.

Павлова еще больше мрачнеет.

– А вы думаете, он встречает праздники в нашей глуши? Конечно, нет! Ему тут скучно. Он в Таиланд улетел – захотел согреться после туманного Лондона.

Я тактично молчу. Настя – тоже.

Лида, у которой сегодня – рабочий день – оставляет пятьсот двадцать рублей (принципиальная ровно по счету!) и убегает.

– Ну! – требует Настя. – Рассказывай!

Я выкладываю все – может быть, это не очень этично, но в Шмыгунь я почему-то уверена. Даже если Кухаренко подастся в совсем большую политику, она вряд ли станет его шантажировать. К тому же, надеюсь, он все-таки поступит так, как должен поступить настоящий мужчина – как бы пафосно это ни звучало.

– Обалдеть! – выдыхает она и заказывает алкогольный коктейль (при Павловой мы ни-ни – не пили). – А ты уверена, что у тебя ничего не ёкнуло, когда ты обо всем догадалась? Никакой там ревности или обиды?

Я качаю головой – самой даже странно. Хотя нет, вру – обидно немного было. Не за себя даже (хотя и за себя тоже – я же из-за Кухаренко ввязалась в эту авантюру!), а за Леру.

– А Артур папе понравился, – сообщает Настя. – Ну, я так думаю. Мне кажется, папе интересно было пообщаться с человеком, который заставил меня работать. Ну, не заставил, конечно… Ну, ты поняла. Кстати, папа в полном восторге, что я работаю экскурсоводом. Мне кажется, он от меня не ожидал. А как тот мальчик? Артем, кажется?

Я тоже заказываю алкоголь. Говорить об Артеме спокойно у меня не получается.

– Его направляют в Москву – снова на какое-то обследование. Результаты анализов не понравились здешним медикам. Я разговаривала с ним по телефону – звонила его лечащему врачу, а он передал ему трубку. Они не разрешили ему взять в палату медвежонка! Я так разозлилась, обругала врача, а оказывается – это у них общее правило – там, где дети с ослабленным иммунитетом, никаких мягких игрушек быть не должно – на них много пыли собирается. Темке уже сказали, что он поедет в Москву, и он за медвежонка беспокоился. Я обещала, что заберу медведя в Солгу. Вчера ездила в больницу – забрала.

– А Лера как?

Я пожимаю плечами:

– Все еще не пришла в себя. Ее врач пытается быть оптимистом, но я понимаю – шансов, что она выйдет из комы, немного. Врачи в любой момент могут решить, что ее нужно отключить от аппарата. Я думала, может, если к ней Темка приедет, она встрепенется. Думала, вот приеду в Архангельск, уговорю его врача отпустить Артема на часик из больницы и свожу его к Лере.

Насте такой метод кажется слишком радикальным.

– Ты что? Он бы испугался.

– Я предупредила бы его, что она спит. Что врачи дали ей снотворного, чтобы она быстрее поправилась.

Настя признает:

– Да, могло сработать.

– Могло. А еще я про Кухаренко думала. Его визит на нее тоже может подействовать. А чего ты удивляешься? Такие случаи бывали. Только я не знала, как ему сказать, что я знакома с Лерой. Да что теперь про это говорить?

Настя допивает коктейль и снова листает меню. Тщательно изучает листок с пирожными.

– Слушай, Варя, а ты не думаешь, что тебе стоит слинять из Солги? С какой стати ты должна сейчас там работать? Ты хотела познакомиться с Ильей – познакомилась. Как оказалось, это не твой герой. Правильно? Так возвращайся в Архангельск! Сейчас в Солге даже Артема нет.

Я делаю изрядный глоток вина.

– Но я по-прежнему не знаю, кто написал то письмо…

Настя тянется к моему бокалу.

– А какая разница? Ну, узнаешь ты, кто его написал, и что? Что от этого изменится? Ну, скажете вы дружное «фи» этому писателю, а он, может быть, давным-давно из вашей Тмутаракани уехал, и ему плевать на ваше порицание. Ты заигралась в эту историю – вот, что я могу сказать. Я не знаю, что это за Солга такая, но уверена, что там – не курорт. С какой стати ты должна там прозябать? Кстати, а почему бы нам не махнуть куда-нибудь на праздники? Может быть, в Сочи? Покатаемся на лыжах. Или, наоборот, куда-нибудь на пляж? В Таиланд, например. Представляешь, как Андрей обрадуется?

Неделя на пляже под пальмами с книжкой в руках – прекрасный отдых! Куда как поэтичнее, чем вытирать сопливые носы орущих «метеоров». Но в детском доме каникул не бывает. Дети – не станки, их на время праздников не остановишь.

– Ты подумай, Варя! – советует Настя. – Не обязательно ехать на море прямо сейчас. Съезди после праздников в Солгу, напиши заявление об увольнении. Сколько там по трудовому кодексу отработать нужно? Две недели?

Я почти автоматически киваю. Я и сама уже думала об этом.