Глава 49.

Лия

А, впрочем, какая разница, куда лететь? Главное – вместе. О завтрашнем дне я не буду думать. Ни мыслями, ни тенью печали на лице не испорчу настроение Веллу. Он чувствует все мои переживания. Я буду счастлива столько, сколько это возможно.

Улыбаюсь и прижимаюсь щекой к драконьей лапе. Она тёплая. Когти у зверя только на концах пальцев. А всё остальное затянуто бархатистой кожей.

Поглядываю вниз. Там всё то же бескрайнее синее море, до самого горизонта.

Дракон начинает снижение, и я открываю глаза. Неужели я задремала? Или просто замечталась?

Ух ты, прямо под нами вместо тёмной синевы бирюза. Дракон планирует над самой водой. Мне кажется, если бы тут были волны, мы бы задевали их гребешки. Но бирюзовая бухточка надёжно ограждена скалами.

Вот и берег, а за полосой песка и камней зелёная трава. И прямо на неё бережно опускает меня дракон. Сам садится рядом и не спешит оборачиваться.

Огромная морда приближается и втягивает носом мой запах. Мне кажется, или от дракона, как и от Велла, пахнет полынью?

Касаюсь раскрытой ладонью драконьего носа, глажу его. Мягкий. Анна говорила, что драконы любят, когда им почёсывают надбровные дуги. Жаль, мне не дотянуться.

Однако, словно подслушав мои мысли, драконий глаз приближается и выжидающе смотрит на меня. Несмело протягиваю руку и ноготками провожу над бровью. Глаз зажмуривается от удовольствия.

Старательно почёсываю одну бровь, затем другую. А потом в порыве чувств обхватываю руками и целую зверя в мягкий бархатный нос.

И в следующее мгновение обнаруживаю, что практически вишу на шее Велла, обвив её руками.

– Хватит с него, – ревниво говорит мой любимый и, подхватив меня под попу, отрывает от земли.

Потеряв опору, я невольно обнимаю его ногами. Чувствую внутренней стороной бёдер мощные мышцы талии.

Наши лица на одном уровне, и Велл не спеша пробует мои губы на вкус. Втягивает верхнюю, затем нижнюю, надавливает языком, провоцируя раскрыться навстречу. Прикосновение его языка к моему отдаётся жаром во всём теле. И я не могу удержаться от стона. Поцелуй становится ненасытнее. И я подаюсь вперёд, ощущая, как в нижнюю часть живота вжимается напряжённая мужская плоть.

Треск ткани. Платье ползёт с плеч. Тёплый воздух оглаживает обнажённое тело. И рука Велла мягко сжимает грудь. Это невыносимо… приятно. Нет ни стыда, ни смущения, только желание, чтобы не отпускал. Не знаю, что будет дальше, но хочется продлить это прикосновение. Трусь о его ладонь. Вскрикиваю, когда он сжимает пальцами напряжённую бусину.

– Велл, – вырывается у меня умоляющее, когда он разрывает поцелуй.

Мне не нужен воздух, чтобы дышать, мне нужны его губы. Но они уже скользят по шее вниз, к ключицам, и мир переворачивается. Кожей спины ощущаю мягкую пружинистую траву. Велл успевает провести рукой, прежде чем уложить меня на неё, и отбрасывает мелкие камешки.

Он не даёт мне передышки. Губы, язык рисуют узоры по моему телу, обходя самые чувствительные точки и разжигая во мне жажду.

И я смелею: очерчиваю ладонями рельеф мышц. Злюсь, сминая пальцами ткань рубашки, и требовательно тяну её вверх. И Велл, на миг отстранившись, стягивает её через голову.

С трепетом провожу по литым грудным мышцам, пробегаюсь пальцами по всем выемкам, увлекаюсь этим, как игрой, и охаю от неожиданности, почувствовав, как рука проникает между моих бёдер и касается необыкновенно чувствительной точки.

Что я раньше знала о себе? Всхлипываю, почти теряя разум, дёргаюсь, пытаясь отстраниться, и тут же прижимаюсь к дразнящим пальцам, чтобы усилить ощущения. Велл уверенными движениями скользит по напряжённому узелку, рисует круги, восьмёрки, а я с каждым зигзагом поднимаюсь, словно по ступеням, пытаясь удержаться на каждой из них. Тщетно: снова касание и снова подъём, пока я не зависаю над пустотой.

Рука Велла на миг замирает, а затем одним нажатием отправляет меня в бездну. Кажется, я кричу. Обмякая, тяжело дыша, каждой клеточкой ощущая тяжесть горячего мужского тела и расходящиеся внутри меня волнами мучительно-сладкие спазмы.

– Ты моя, Лия? – подрагивающий от возбуждения шёпот любимого возвращает меня в реальность.

– Твоя, – шепчу я в ответ, – только твоя.

Колено мужа вклинивается между моих бёдер, и я чувствую прикосновение там упругой плоти. Велл качается вперёд, я непроизвольно вцепляюсь пальцами в траву, выдирая её с корнем. Он замирает, давая мне возможность перевести дух. И я осторожно, боясь пошевелиться, вбираю в себя влажный воздух, пахнущий морской солью, прогретыми травами и горьковатой полынью. Выдыхаю медленно. Боль отступает.

– Велл, – прошу я, – пожалуйста.

И сама подаюсь навстречу. Принимаю в себя сильные глубокие движения.

Обжигающие нити пронизывают каждую клеточку тела, но это уже не имеет никакого отношения к боли.

Нити переплетаются, стягиваются в узел. Снова и снова: расплавляются, переплетаются, стягиваются. Виток за витком. Ступень за ступенью. Спираль закручивается в смерч, охватывающий оба наших тела. Ледяные уколы сменяются жгучими искрами.

И откуда-то из сердцевины этого хаоса поднимается несокрушимая волна наслаждения, растворяющая мышцы и кости, плавящая сознание. Рык Велла сплетается с моим криком. Мы сливаемся воедино и разлетаемся на осколки. Вместе. Навсегда.

Закатное солнце окрашивает лучами верхушки пальм. Моя голова лежит на груди моего единственного и самого любимого мужчины. По телу бродят волны неги.

Непонятное ощущение в кисти заставляет меня поднести руку к глазам и раскрыть ладонь. Над её центром закручивается, а затем раскрывается диковинным цветком крохотный воздушный вихрь.

– Что это, Велл? – недоумевающе спрашиваю я.

– Это, любимая, говорит о том, что сына-дракона рожать придётся всё-таки тебе.