Глава 22

Невыносимо душно, но выйти ещё страшнее. Может, им станет стыдно, и они оставят меня в покое. Откроют дверь, чтобы Макар смог уйти.

— Настя, выходи. Уже двадцать минут прошло. Тебе сейчас плохо станет.

— Когда ты уйдёшь, тогда я выйду.

За стенкой слышно, как он ругается.

— Я не могу уйти. Нас заперли. Ты же сама всё слышала.

— Я тебе не верю. Ты с ними заодно.

— Открой немедленно, — Макар колотит по деревянной двери, — я сейчас выломаю дверь.

— Ну давай. Ломай.

— Настенька, пожалуйста, открой. Я ничего тебе плохого не сделаю. Не бойся меня.

— Хм, я тебя не боюсь. Просто не хочу видеть. Понимаешь меня?

Он мощно колотит ногами по двери и стенам. Даже бак с водой ходит ходуном. Кажется, Варшавский сейчас разнесёт всё в пух и прах в этой бане.

— Да знал бы, что ты поедешь…

— Ой, ой, ой. А в автобусе кто тебя заставлял со мной сидеть?

— Сам не знаю, что на меня нашло. Связался с полной дурой. Ты сама меня зацепила: пропусти, пропусти. Хотел назло тебе сделать. Я уже собирался домой возвращаться.

— Ах, полная дура, значит! Назло хотел он… — меня снова ведёт в сторону, и пот уже градом катится по телу. — Что же ты со своей Альфией не поехал?

— Не твоё дело.

Должно же стать полегче, наконец. Я уже давно тут сижу. Скоро баня начнёт остывать. Уже вот и огонь затих.

— Эй, ты чего там замолчала? Как чувствуешь себя?

— Превосходно, — я сбрасываю полотенце на пол и укладываюсь на скамью. — Превосходно чувствую, особенно, когда тебя рядом нет.

— Так я и поверил тебе.

За дверью становятся слышны какие-то новые звуки. И в замке что-то начинает трещать.

— Не хочешь — не верь. Вот Женя, например, доверяет мне.

Дверь неожиданно вибрирует от мощного удара ногой.

— Коза!

— Сам такой!

— Открывай! Я лишь хочу убедиться, что ты не грохнешься в обморок. Если я тебе так противен, то можем поменяться местами. Ты останешься в предбаннике, а я — в парилке.

— Неа. Не открою.

Не верю ему. Опять приставать начнёт ко мне.

— Слушай, а ведь ты боишься мне отдаться. Хранишь верность ему?

— И ничего я не боюсь.

— Значит, не боишься? — слышу его нервный смех за стенкой. — Тогда почему ты ещё не в моих руках?

— Тьфу. Заговорил меня совсем, — мысли мои путаются, как будто я вот-вот провалюсь в сон. — Я не это имела в виду…

— Это, Настенька. Именно это. Ты боишься, что я тебя поцелую. Ты не устоишь перед моими ласками.

— Идиот!

— А я тебя обязательно поцелую.

— Помечтай, помечтай, — мой язык перестаёт меня слушаться. — Ты забыл про Женю.

Грохот по двери в этот раз стоит просто невыносимый. Кажется, в моих ушах лопаются барабанные перепонки.

— Мне жаль, что целоваться ты училась именно с ним… И не только целоваться…

— Что ты имеешь в виду?

— Прошу тебя, помолчи. Я ничего не хочу знать. Никаких подробностей.

В его голосе, кажется, сквозит что-то вроде отчаяния. Впрочем, мне может и казаться. Голова моя кружится, и жутко хочется спать.

Как-то подозрительно странно скрипит замок в двери. И голоса какие-то новые появляются. Это же Матвей. И Камиль. Ой, и Ирка что-то кричит. А скамейка сильно качается…

— Настя! Настя!

Ух, как прохладно стало. Как хорошо вдыхать воздух полной грудью. Какие приятные простыни на ощупь.

Стоп!? Какие простыни? Я же в бане.

— Добрый вечер, солнышко. Как себя чувствуешь?

Рядом со мной прогибается кровать, и взволнованное лицо Варшавского склоняется над моим.

— Хорошо, — я с трудом разлепляю губы. — Я сейчас где?

— Добро пожаловать в мой номер, Настя.

— В твои сети, — вырывается у меня.

— Ахах, ну можно сказать и так, — он внимательно вглядывается в моё лицо. — Так, а сейчас предельно честно: как самочувствие?

— Отличное. Хотелось бы вернуться в свой номер.

Я приподнимаюсь на локтях, но он тут же за плечи укладывает меня обратно:

— Лежать. До утра ты отсюда точно не уйдёшь. Одни проблемы создаёшь. Вредина, сколько можно с тобой возиться.

— Ты не имеешь права.

— А ты имеешь? Так издеваться надо мной? Я чуть с ума не сошёл, пока ты была в отключке.

И тут память резко настигает меня. Я помню, как он закричал. Схватил какую-то простыню, обмотал меня и выбежал вместе со мной на улицу. Потом я опять провалилась. Потом был какой-то коридор, дядечка в голубом спортивном костюме. С усами и седой бородой.

— А кто это был такой с усами?

— Местный тренер. Он бывший доктор, — недовольно поясняет Макар, — позвали, чтобы помощь тебе оказал.

— Ясно.

— Не понравился, да?

— По щекам больно бил.

— Ну конечно. Это же не твой любимый Женя.

— Может хватит уже?

Я отталкиваю его и сажусь на кровати, натягивая одеяло до подбородка.

— Даже не думай.

— Я просто хочу пойти к себе. К девочкам.

Макар садится рядом, опирается на спинку кровати и устало говорит:

— Завтра пойдёшь.

В памяти всплывает, как Макар несёт меня – укутанную в чью-то куртку – в сторону домиков. Я упираюсь носом в его шею и наслаждаюсь запахом. Солнце готовится к закату, освещая розовым цветом верхушки деревьев…

Я аккуратно заглядываю под одеяло.

— Вот только не начинай снова. Пару часов назад ты была не против, чтобы хорошенько выспаться. После банной нагрузки. Это же надо быть такой дур… И где только твои мозги были?

Он отчитывает меня, а я судорожно соображаю, где взять одежду.

— А разве друзья твои не придут ночевать?

— А я плохо зарабатываю? Не могу себе позволить отдельный номер?

Я прикусываю губу, а он нежно берет меня за руку:

— Я завтра отдам тебе телефон. А то вдруг, ненароком, какая смс прилетит, и ты снова исчезнешь. Пожалуйста, Настя, веди себя хорошо. Переночуешь у меня. Утром, когда я смогу убедиться, что с твоим здоровьем всё в порядке, я тебя отпущу.

— Надо же, — выдёргиваю я свою руку, — заботливый какой. А если я против?

— Тогда я вызову настоящих врачей. И твой Женя тебе не поможет. И поедешь ты в больницу. На обследование! Заодно и голову твою проверят! Поняла?

— Поняла, — я ложусь и отворачиваюсь к стенке.

Полностью подминаю по себя одеяло, чтобы с ним не соприкоснуться даже рукой.

— Можешь спать спокойно. Я лягу на диване. Ира обещала твои вещи принести. Надеюсь, тебе в душ не надо? — слышу в его голосе смех, но я не поворачиваюсь. — Я заказал ужин в номер.

— Я не голодна.

— Посмотрим.