Глава 21

— Галя, ты просила наборчик. Вот, я тебе купила.

Я протянула подруге комплект из маленьких "баночек".

— Класс! Спасибо большое. Очень удобный.

— Жаль, не успела к нашему отъезду. Не пришлось бы тебе тащить целые упаковки косметики.

— Ничего. Нам, кстати, Матвей сумки поднёс до двери, — сказала Алёна и густо покраснела.

Как я её понимаю. Видеть каждый день человека, от которого мурашки по коже, то ещё испытание. Ни сна, ни отдыха. Хорошо, что Матвей не в курсе настоящих чувств Алёны.

Я сама столько усилий приложила, чтобы не думать о Варшавском день и ночь. А он взял и всё испортил за пару часов. Вновь этот бешеный пульс, дрожащие руки и прочие никому не нужные неврологические прелести.

Не понимаю, что он хочет от меня. К чему все эти бессмысленные осуждения с его стороны, ведь для него это было всего лишь игрой. Забавой, спором на дурацкий планшет. Я – игрушка в его руках. А он ещё и обижается на меня.

Когда мы подъехали к базе, Макар выскочил как ошпаренный из машины и споткнулся о камень. Хорошо, что Камиль успел его словить. А я тихонечко под шумок и ругань сбежала. И сейчас вот думаю: мне начать распаковывать сумку или исчезнуть с этой базы в неизвестном направлении.

— Девочки, вы только посмотрите, как здесь красиво, — Алёна одёрнула занавески бордового цвета.

Мягкие лучи первого весеннего солнышка пронизывали кроны величественных сосен. В пространстве всё ещё висели капли от дождя, но слякоть больше не пугала своей угрюмостью и безысходностью.

Нет, сбежать не получится от такой царственной красоты. Казалось, даже кислорода в лёгких стало больше только от одного вида за окном. Лесные шале просто утопали в красивой сказке.

Прозрачный воздух звенел в пространстве. Наступало то время, когда всё только начинается. Самое интересное, как заметил Камиль. Пусть ещё местами и сохранился кое-где снежок, но впереди-то целая весна. И целое большое настоящее лето.

— Так. В чате написали, что уже и баня готова. Приглашают всех, кто успел замёрзнуть. Я лично не любительница таких процедур, — Ира поморщила носик. — Я больше душ люблю.

Злата выгружала в холодильник содержимое своей сумки:

— Так ты же у нас настоящая городская девушка. Я бы сходила, если бы не женские дни. Насть, ты же вся продрогла. Тебе бы было не лишним попариться. Как бы снова не заболеть.

— Я люблю баню. Только редко бываю в ней. Одной совсем не хочется идти.

— Я с тобой схожу, — вызвалась Галя.

Мы поделили кровати между собой, распаковали вещи и составили план отдыха на ближайшие сутки. Потом Галя отписалась в чате, что мы с ней претендуем на верхние полки в парилке.

— Ух ты! Я такого ещё не видела.

— Да, это не какое-нибудь новомодное СПА. А настоящая баня на дровах. Ухх, какой здесь запах.

— А ты ехать не хотела. Смотри, вот мёд с солью.

— Интересно.

— Ага, — засмеялась Галя. — От нечистой силы, наверное.

— Мы только вдвоём с тобой будем?

— Обещали девочки с соседнего шале подойти.

— Подождём?

— Ты заходи, тебе согреться надо. Там кто-то стучит. Я открою.

Ох, вот это наслаждение! И торопиться никуда не надо. Можно расслабиться и забыть обо всём на свете.

Что-то Галя долго не идёт. Надо же веники испробовать. Здесь даже липовый есть. И из полыни – для снятия стресса, наверное.

Аккуратно переступила порог, выходя из парилки. Меня немножко повело в сторону: я вылила слишком много воды на камни. Пар стал тяжёлым, но таким манящим. Захотелось снова прилечь, чтобы тело прогрелось равномерно. Сейчас только подружку найду, и мы оторвёмся по полной.

— Галь, ну где вы?

— Что ты тут делаешь?

И ледяной купели не надо от такого голоса, чтобы свои сосуды потренировать. Его взгляд опустился на мои ноги, а потом начал медленно подниматься вверх. Я схватила полотенце и закрыла грудь.

— Поздно, милая. Я всё видел, — отчитался Макар хриплым голосом.

Дикий взгляд Варшавского, от которого у меня просто волосы дыбом встали, ярче слов выдал его страстное желание. Он только что плавки не успел снять.

Я рванула к двери под его нервный смех:

— Сугробы уже растаяли. Если ты решила освежиться…

Я дёргаю дверь и понимаю, что нас с ним заперли:

— Сейчас же открой дверь. Немедленно. Я требую, – кричу на него и топаю ногой.

— Почему ты думаешь, что это я? – в его глазах зажигаются искры.

— У тебя на лице всё написано.

Он подходит ко мне и прижимает к себе:

— Давай уберём эту ненужную тряпочку и посмотрим, что написано на твоём теле.

— А говоришь не ты… Эх…

— Тростиночка, ты только что продемонстрировала здоровому парню прекрасное идеальное женское тело. Очень красивое, хочу заметить. Как я, по-твоему, должен реагировать на тебя?

— Отпусти меня… пожалуйста.

Несмотря на тепло, у меня зуб на зуб не попадает. Кровь волнами проходится по сосудам, разгоняя и без того работающее на полную мощь сердце.

Он недовольно скрипит челюстью и нехотя отпускает меня. Подходит к двери, что-то проверяет и говорит:

— Они нас заперли.

— Кто?

— Мои друзья.

— С чего бы это вдруг?

— Я ещё вчера заподозрил неладное. Очень много суеты было вокруг этой поездки.

— Почему я должна тебе верить?

Варшавский тянет меня за полотенце, что мне приходится приложить все усилия, чтобы снова не обнажиться перед ним.

— Так это, — чешет он затылок одной рукой, — верить мне вовсе необязательно.

— Так и знала. Это ты всё подстроил специально.

Он проводит медленно прохладной ладонью по моему бедру, вызывая мурашки:

— Чистый шёлк, Настюша.

— Не трогай меня.

— Почему ты дрожишь?

Его голос такой ласковый, что земля уплывает из-под ног.

— Я только что вышла из парилки.

— Здесь тоже жарко, — шепчет он и проводит большим пальцем по моей губе.

Нас прерывает грохот за дверью. Варшавский отрывается от меня и подходит к маленькому окошечку:

— Камиль, твою дивизию, вы что там надумали?

Я не слышу, что они отвечают из-за дикого рогота за дверью. Оглядываясь назад, я решаю, что мне лучше закрыться в парилке.

— Настя, нет. Нет, стой, я сказал. Открой немедленно.