Глава 39

– Вам необходимо ехать в больницу, Анастасия.

– Но я же как-то сама справлялась до этого дома. Я буду всё выполнять в точности, как вы скажете. Честно-честно.

Как же мне не хотелось ложиться в больницу. Такая тоска меня сразу охватывала. Сколько раз я умудрилась отбиться от такого предложения, даже когда Женя настаивал. В этот раз, видно, не получится. Слишком уж лицо было строгим у моего гинеколога.

– К сожалению, этого мало. Выполнять всё в точности, – доктор сняла очки. – Ситуация не выравнивается. Анастасия, ситуация ухудшается. Ещё только двадцать две недели. Хотя бы двадцать восемь, был бы совсем другой разговор.

– Поясните, пожалуйста, – попросила Света.

Она приходила со мной на все визиты к гинекологу. Ходила на массаж, в бассейн, покупала всё необходимое. В универе я даже не появлялась. Либо Света договаривалась и приносила сама мои выполненные работы, либо я сдавала предметы дистанционно.

А когда я смогла вернуть свою квартиру, то она помогла мне её оперативно продать. Пусть, мол, лучше деньги в банке лежат, говорила она. Заработаешь нужную сумму, добавишь и купишь квартиру в нашем городе.

От себя никуда не отпускала ни на шаг. В её доме, за городом, мы и обустроили детскую комнату.

– Есть осложнение. Селективная задержка внутриутробного роста одного из плодов подтвердилась. Нужно усиленное наблюдение и за мамочкой, и за малышами.

Доктор у меня просто отличный. Несмотря на то, что ей недавно исполнилось тридцать два года – что совсем немного для врачебной практики – я чувствовала рядом с ней себя уверенно.

Она никогда не пугала меня. В отличие от других врачей не говорила, что я не смогу выносить малышей, что они родятся глубоко недоношенными, что зачем мне это нужно и тому подобное. Спокойным голосом предлагала решение проблемы или искала новые, другие варианты. А я старалась ей доверять и думать только о хорошем.

– Это как? – дрожащим голосом переспросила я.

– Так, Настя, давай тут безо всяких волнений. Мы уже знаем, проходили, как быстро меняется ситуация, – Света обняла меня за плечи.

– Настенька, – обратилась ко мне доктор, – Отмечается замедление показателей прироста массы… ребёночка.

Доктор знала, что я нервно реагирую на слово плод, поэтому старательно его заменяла.

– У сыночка?

Она утвердительно махнула головой и продолжила:

– На УЗ-допплерографии выявлен патологический кровоток.

– Это лечится?

– Сделаем всё возможное. Для этого и нужно вам, как можно быстрее, лечь в больницу. Одна из девочек вырвалась вперёд. Разница постепенно увеличивается. По сравнению с другой девочкой она некритичная. А вот с мальчиком имеются проблемы. Нужен круглосуточный КТГ-мониторинг. Ну и соответствующее лечение.

– Скажите, – Света уже тоже заметно заволновалась, – а на каком сроке обычно рождаются тройни?

– Тридцать четыре – тридцать восемь недель.

– А у нас какие варианты?

– Дотянем до тридцать третьей – это будет огромным достижением.

– Дотянем, доктор. Настя, ты остаёшься в клинике под присмотром, а я еду за вещами. И это не обсуждается.

Дотянули мы до тридцать седьмой. Из больницы я почти что не вылезала. От силы провела дома недели две. Бесконечные процедуры, капельницы, вздувшиеся вены и запрет на любое лишнее движение. Правда в больнице я чувствовала себя гораздо лучше. Не было головокружения, да и волнений за малышей было меньше. Я находилась под присмотром хороших врачей и наслаждалась, если можно так сказать, последними свободными деньками.

Если честно, я и представить себе не могла, что будет, когда моя бригада появится на свет. Что я буду с ними делать, как буду справляться? Света не давала мне раскисать, но и расслабляться тоже.

Во-первых, она тормошила меня по учёбе. Никакие отговорки, вроде того, что мне надо больше отдыхать, не принимались. Мол, ты и так здесь на отдыхе, а голову надо загружать. Во-вторых, никакого заочного обучения и других универов.

Я подробно рассказывала, как бы сделала то и это по предметам, а Света писала вместо меня курсовые. И, самое интересное, она каким-то чудным способом умудрялась их вовремя сдавать вместо меня.

Просто удивительно, но к новому году в моей зачётке красовался допуск к экзаменам. На экзамены, кстати, мне ездить тоже не пришлось – я их все получила автоматом. Пусть и минимальные оценки, но зато без моего посещения.

– Всё. Осталось купить диплом, – обрадовала меня Света. – Это без проблем. Как у тебя дела сегодня?

– Планируют кесарево в начале февраля.

– А сама никак?

– У всех ножное предлежание.

– Вот же сорванцы, лежали же нормально. И что их там не устраивает? Хотя о чём я? Все в папочку, у них, я так понимаю, одно желание – поскорее вырваться на свободу.

– Это точно. Света, может я академический возьму? Неудобно как-то перед преподавателями… Госы надо сдавать, а у меня роды на носу.

– И сдадим, сдадим. Не волнуйся. Ты о детях думай. А меня ты, как сотрудница, более чем устраиваешь. Любой отличнице нос утрёшь. Твой диплом будет заслуженным. Варшавский вон вообще не появляется в универе.

– Откуда знаешь?

– Хм… Девчонки твои рассказали.

– Девочки? Мои? – у меня даже голос задрожал. – А как они?

– С виду нормально. Девчонки как девчонки. Я им пообещала, что скоро они всё про тебя узнают. Якобы ты за границей, учишься дистанционно. Они скучают. И декан тоже, – многозначительно добавила Света.

Я вздохнула:

– Мне жаль Сергея Викторовича. Хороший мужчина.

Света подняла удивлённо бровь.

– Света, нет, – засмеялась я.

– Тоже не в твоём вкусе?

– Угу.

– Женя приходил сегодня?

– Не хочу, чтобы приходил, – закапризничала я. – Он мне надоел.

– Что так?

– Не могу избавиться от этого чувства… не знаю… Как-то тревожно мне рядом с ним, как будто случится что-то такое…

– Тьфу, даже не произноси вслух.

– Не любит он моих деток.

– Я это заметила. Наверное, тебя любит. Впрочем, не знаю. Если бы любил, то всех принял бы. А что он думает? Когда нужно Варшавскому сообщить о детях?

– Он вообще против этого. Говорит, сами вырастим. Но как-то не верю я ему. Да и не собираюсь я за него замуж. Он снова улетает на следующей неделе. Вернётся, когда я уже рожу. Говорит, что остаться никак не может. Я, конечно, вида не показываю, но очень рада, что его не будет рядом. Хочу спокойно родить.

– Вот, это главное. Родить.

Ближе к родам я засыпала часто за полночь. Если честно, то и днём было не легче. Тяжело дышать, неудобно лежать, дети постоянно толкались и давили на мои внутренние органы. Как будто спали по очереди. По крайней мере, создавалось такое впечатление.

Воздуха катастрофически не хватало. Создавалось впечатление, что я вообще не отдыхаю. Просыпалась, как после пробежки. Сон совсем не приносил облегчения.

Так и проходили мои однообразные дни: пока продышусь, пока малышей успокою, пока процедуры пройду. Все мысли были заняты. Я будто жила в своём, в другом мире, где никого кроме меня и малышей в животе не существует. Волновало только одно – у мальчика вес застыл на одном килограмме, тогда как девочки перевалили уже за два.

Я читала тревогу в глазах врачей, но старалась держаться. Ничего не спрашивала, чтобы не расстраиваться. Мне нужны были силы. От моего здоровья и душевного состояния очень многое зависело.

В такие тяжёлые моменты я тянулась к телефону. И однажды уже готова была позвонить… Вот только его номера в моей записной книжке не оказалось. Ерунда, я знаю его наизусть. Света не могла просчитать такой вариант. Что это её рук дело, я даже не сомневалась. Она хотела как лучше. Она хотела, чтобы я родила.

И я тоже. Я отложила телефон и не стала звонить. Вдруг поднимет она? Не хотелось родить раньше намеченного срока.

Врачи давали мне день за днём. Пока не сообщили, что предполагаемая дата – десятое февраля. Дальше откладывать нельзя. Оставалась неделя.

Я была полностью готова. С нетерпением ждала операции. Страха почти не было. Словно сами дети подбадривали меня в животе, исполняя неизвестные танцы. А Света говорила, что я будто свечусь изнутри.

Ноги и спина ужасно болели, живот ходил ходуном, а любое движение давалось с трудом. Нелегко было и моим малышам. На УЗИ уже сложно было разобрать, где чьи ладошки и пяточки. Девочки справа занимали большую часть матки, а мальчик тихонечко сидел в уголке с другой стороны. Мне кажется, что он и шевелился хуже.

– Всё, завтра рожаем.

– Как завтра? Ещё же четыре дня!

– Пора. Нельзя больше ждать. Мальчика надо доставать. Утром ничего не кушать и не пить. И сегодня после семи вечера тоже. Степаныч, звони Петровичу, чтобы утром он был как штык. Ничего, потом отоспится. Только он сможет сделать всё, как надо.

Я проснулась рано. Волнения не было. Петрович всё сделает, что требуется. Удивительный врач, у него ни одной промашки не было. Все мамочки его хвалили. В общем, мне повезло.

– Кирсанова, как дела? – заглянула врач в палату.

Моя соседка ушла на процедуры, а я осталась лежать. Ужасно хотелось кушать, но я терпела.

– Нормально, только непривычно живот потягивает.

– Ну, это бывает. Срок у вас большой для тройни. Вы потерпите ещё, пожалуйста. Доктор не отвечает. Такое с ним впервые. Надо узнать, что случилось. Если что, операцию перенесём на завтра. Я через час сообщу, можно ли вам кушать.

– Хорошо. Я подожду.

Спустя пятнадцать минут в палату вернулась соседка.

– Настя, ты только не волнуйся. Петрович попал в ДТП.

К этому времени у меня живот и так уже ныл как при критических днях. А когда я услышала неприятную новость, то ощутила резкую боль возле пупка и почувствовала, как что-то тёплое потекло по моим ногам. Вот оно, начинается.