Глава 38

Альфия

– Как ты себя чувствуешь?

– Голова немного кружится.

Макар поставил на прикроватный столик кружку с чаем и поцеловал меня в макушку.

– Я хотела кофе.

– Доктор запретил.

– Доктор… – я заплакала. – Лучше бы они моего ребёнка спасли…

Плакать по заказу я давно научилась. Ещё когда родители что-нибудь не хотели мне покупать, так я сразу в слёзы. И папочка тут же таял на глазах. Как же так, обидели маленькую девочку, любимую доченьку.

– Аля, – Макар сел рядом со мной и взял за руку. – У нас с тобой будут ещё дети. Через полгода можно снова пробовать. Доктор мне всё объяснил.

Он попытался улыбнуться, но улыбка получилась кривой и совсем не весёлой.

– Ты меня любишь? – пошла я ва-банк.

– Аля… Мы же договорились с тобой…

– Ну, зайчик! Ну скажи, ну хоть чуточку любишь меня?

– Чуточку люблю.

Макар быстро вышел из комнаты, а я встала и швырнула подушку на диван. Чуточку… А как эту свою встретил в больнице, так сам не свой пришёл ко мне в палату. Лица на нём не было. Ещё и деньги дал медсёстрам, чтобы дрянь эта не страдала.

Ничего, я вырву её из твоего сердца, Варшавский, с корнем. Чтобы при имени её ты вздрагивал, а меня боготворил.

Кажется, дверь хлопнула. Пошёл страдать, муженёк мой. Точно, садится в машину. И пусть валит на свою работу. Ребёнка он хочет, ишь страдалец какой нашёлся. А как мне со всем этим быть?

С ребёнком теперь точно проблемы возникнут. Мне так и сказала заведующая, когда я в себя пришла после аборта. Чтобы теперь забеременеть, придётся приложить невероятные усилия. Если вообще что-нибудь получится… Хорошо, что хоть доктора нового нашла, который умело прикрывает меня. Кстати, надо набрать его, узнать, как наши дела.

– Алло, Константин Власович? Доброе утро! Да, всё в порядке. Я хотела вас попросить, чтобы без моего ведома вы не делали мне никаких назначений. Как про что? Зачем вы кофе запретили? Ах, чтобы поверил муж. Ну, ладно-ладно. Спасибо за помощь. Гонорар вышлю сегодня вечером. До свидания.

Как удачно всё вышло с этой Кирсановой. И девочки понятливыми оказались, пошли мне на уступки за небольшую сумму. По сути-то никто никому ничего плохого и не сделал. Карты наши поменяли местами. Кирсановой какая разница? Единственное, врач на смене принципиальным оказался. Решил в доброго доктора поиграть, вдруг обнаружил, что сердце плода бьётся.

Сохранили ей ребёнка. Третьего ребёнка, леший тебя дери! Ну почему так в жизни получается? Я залетаю от придурочного Акима, а эта подлюка троих успевает завести от самого Варшавского. Страшно подумать, чтобы было, если бы Макар узнал об этой истории.

Ух, лёгок на помине, чёрт бы побрал этого Реброва, названивает уже. Хорошо, что хоть Медведский всегда на страже. Поди, уже вылетел к своей Кирсановой. Сейчас ещё и детей признает своими. Вот умора, так умора. Всё в любовь не наиграются мальчики.

– Привет, Аким, – говорю как можно более жалобно.

– Привет, Аля! Ты как?

– Плохо. Как я могу себя чувствовать, если ребёнка потеряла.

– Почему карта исчезла из больницы?

Вот же, тварь. Ещё и перепроверяет меня. Как же он достал уже. Ненавижу!

– Какая карта, Аким? – мой голос дрожит, почти естественно.

– Не прикидывайся, Аля. Своему Варшавскому можешь лапшу на уши вешать.

– Ой, там что-то перепутали у них. Подожди, – я повысила голос. – Ты что, проверяешь меня?

– А как ты хотела? Конечно. Тебе нельзя доверять.

– Сволочь ты, Аким, – я громко разревелась в трубку, жаль он меня не видит, точно пожалел бы. – Я тут оплакиваю ребёночка. Он, кстати, мог быть твоим…

– Ладно, ладно, успокойся. Всё ещё наладится. Ты не реви там. Давай встретимся вечером.

– Ты с ума сошёл? Мне нельзя. У меня постельный режим.

– Аля, не думай, что ты пропустишь встречу. Даю тебе неделю. Ты меня слышишь?

– Слышу.

– Вот и прекрасно. Жду тебя в следующий понедельник в восемь вечера. Пока.

Он отключился, не дав мне даже попытаться что-то сказать в ответ. Нет, надо с этим что-то срочно делать. Ребров это дело так просто не оставит. Он попытается докопаться до истины. Будет искать документы до последнего. Так, сейчас всё обсудим.

– Привет, Женя!

– Привет, – буркнул он в ответ.

– Приземлился уже?

– Ближе к делу.

Понятно, ещё один нашёлся. Ненавидит меня всеми силами своими, а отказаться от помощи не может.

– Я понимаю, что ты меньше всего хочешь сейчас со мной говорить, но…

– Я вообще не хочу больше ничего о тебе знать. Мы же договорились с тобой, звонить только в самых экстренных случаях. Ты же понимаешь, как мы рискуем. Забрать карту из больницы – это дело серьёзное.

– В том-то и дело, что случай экстренный. Аким снова мешается под ногами.

– Решай сама с ним свои дела. Нечего было спать со всеми подряд.

– Да заткнись ты. Слушай внимательно: он ищет карту. И он её найдёт. Будь уверен. А тогда Кирсанова твоя всё узнает. И Варшавский, наверное, тоже. Что будет дальше, догадаться нетрудно.

– Что ты хочешь от меня?

– Да я уже сомневаюсь, правильно ли я сделала, что обратилась к тебе. Ладно, я всё организую сама. Тебе, максимум, ну если понадобится, снова нужно будет прикрыть меня документами. А, может, и сама справлюсь.

– Это то, о чём я думаю?

– Да, это из моего первоначального плана, от которого я отказалась, потому что ты испугался.

– Валяй. Только я к этому не прикасаюсь.

– Само собой разумеется.

– По документам звони.

– Может и не понадобится ничего... Будь осторожен, Женя. Твоя задача сейчас ублажить Кирсанову так, чтобы у неё не возникло желания снова позвонить Варшавскому.

– Уж об этом я позабочусь. Пока.

Ну что за невоспитанные парни нынче пошли. Чуть что, трубку бросают. Эх, надрать бы вам зад.