Глава 47

Прошлый август

– Настя, как хорошо, что ты ответила.

– Что случилось, Камиль?

Я попыталась погасить свои эмоции. Прошлое бурным потоком обрушилось на меня, как только я услышала взволнованный голос Камиля.

– Макар в больнице.

– Зачем ты мне это говоришь?

Я действительно не понимала, зачем мне нужна эта информация. У него есть жена, друзья, родители, наконец.

– Настя, я бы не позвонил… он при смерти. Неизвестно, сколько ему осталось. Врачи дают в лучшем случае неделю.

Я не сразу поняла, что Камиль хочет мне сказать. А когда смысл его слов дошёл до меня, сердце неприятно заныло. Впрочем, я уже целую неделю чувствовала неясное беспокойство.

Неприятное чувство саднило особенно по вечерам. Я обнимала перед сном девочек и волновалась за них. Но потом отмахивалась от противных ощущений как от назойливой мухи. Да и девочки как-то вели себя беспокойно. Капризничали, не слушались. А оказалось, вот оно что.

– Как это произошло? – с трудом выдавила я из себя.

– Попал в ДТП, – Камиль тяжело дышал в трубку.

– Он же уехал за границу, насколько мне известно.

– Он там сейчас и находится. Один. Понимаешь, один?

Я сглотнула:

– А где Альфия?

– Она домой уехала ещё в прошлом месяце. Что-то там у них не заладилось. А их сын теперь живёт у родителей Макара.

Хм, у него, оказывается, есть сын.

– Отец у него временно невыездной из страны. Да ещё и мальчика теперь приходится смотреть. Макар и сам собирался вернуться. Ему нужно было завершить дела свои. У него какие-то договорённости были с партнёрами из других стран. Настя, да я, если начистоту, и сам ничего не знаю. Он всё скрывал в последнее время. Я даже толком не знаю, чем он там занимался за границей. А Алька… да что с неё возьмёшь. Дура – она и есть дура.

У меня сразу перед глазами пронеслись картинки, как отец Варшавского угрожал мне в машине. Обещал, если я не уеду, устроить мне «сладкую» жизнь. Намекнул о девочках. Чтобы я со своими отпрысками не лезла в счастливую семью Варшавских. И не вздумала сообщать никому, кто отец моих детей.

Бумеранг накрыл: он угрожал моим девочкам, а прилетело по собственному сыну.

– А мама почему не приедет к нему?

Я всё надеялась, что помощь для Макара найдётся. Уговаривала себя, что меня это не должно касаться. Он бросил нас, разбил моё сердце. Он отказался от моих девочек…

– Его мама тяжело болеет уже несколько месяцев. Тяжёлая астма.

Ооо… я не могу ему помочь. Не моё это дело. Не моё. Я не могу… Продолжала я затыкать свои чувства и совесть куда-подальше.

– Поэтому мальчик полностью на отце Макара, – продолжил Камиль. – Мерзавка эта, Алька, даже не скучает по нему, как мне кажется. А мальчик такой добрый, заботливый. Воспитанный…

Мне зачем эта вся информация, в который раз себя спрашиваю? Зачем он вызывает у меня чувство жалости? Я сама пережила такое, что врагу не пожелаешь. Это моих девочек нужно пожалеть.

– Несчастлив он в браке. Тебя он любил, Настя. И любит, я уверен, до сих пор. А признаться в этом боялся даже сам себе. Это нам, со стороны, всё хорошо видно. Настолько глупо у вас получилось… больно на это смотреть. Между вами так искрило, что воздух нагревался. Я даже завидовал Макару по-белому.

– Камиль, я-то что могу сделать для него?

– Навестила бы ты его… – с глухим отчаянием попросил Камиль.

– Я?

– Я уже был у него. Вчера вернулся. Оформил, всё, что нужно. Заплатил за особый уходу. Помог материально больнице. Санитаркам и медсёстрам по карманам распихал денежку. Приеду снова через неделю. Никак мне раньше не вырваться. Проверка, как назло, пришла. Налоговая плотно засела в офисе, без меня никак тут, понимаешь. Я отвечаю за людей. Нельзя, чтобы нас прикрыли даже на время. Настя, умоляю, помоги.

Вера сидела рядом и всё слышала. Она поддерживала рукой лоб и печально следила за мной.

– К нему вообще никто не ходит? Почему Альфия не едет?

– Ссылается на какие-то дела неотложные. Да брешет всё она, – повысил голос Камиль. – Зачем он ей такой? Если и выживет, так калекой всё равно останется. А ей деньги нужны. Макар бы и не женился на ней. Он не хотел, чтобы сын в неполной семье рос. Ну и тебе назло…

– Глупость какая, – вскричала я. – Мне от этого ни холодно ни жарко. Эх…

Я всё пыталась задвинуть мысли о том, что ему плохо… что он при смерти, подальше. Но жалость, сочувствие постепенно заполняли моё сердце. Только на секунду представила, как он там совсем один, в чужой стране лежит, наверное, раздетый, под простыней.

Приборы пищат… или что там ещё. Не знаю, я такое только в кино видела. Родителей без меня хоронили, а тётя дома умерла. Так что, как там спасают людей, которые уже находятся на границе миров, мне неизвестно.

– А он в реанимации? – почему-то шёпотом уточняю я.

– Да, Настя. На ИВЛ.

– Он ничего не слышит?

– Хотел бы соврать тебе, но я не знаю. Я говорил с ним, когда меня пускали. Он даже глаза не открывает.

– Камиль, я не могу к нему приехать.

И тут меня прорвало. Как будто, наконец, по-настоящему дошло до меня, что случилось. Отец моих малышек умирает. А я, выходит, всё ещё люблю его. Потому что острое лезвие боли так и проходится, раз за разом, по моему сердцу. Рана кровоточит. И нет снадобья, чтобы помочь мне. И ему.

Вера поставила стакан воды передо мной. Меня начали душить слёзы, но я собралась с силами и твёрдо ответила Камилю:

– Я не могу приехать. Я в другой стране. И у меня тоже работа.

– Настя, я пришлю адрес смс-кой. Если решишься, я никогда этого не забуду. Я больше не знаю, что сделать для своего друга.

– Но в его семье есть деньги, – в отчаянии выкрикнула я.

– Да, отец уже отправил сиделку. Но рядом с ним нет ни одного родного лица. Понимаешь? А что если он придёт в себя? Он же подумает, что все бросили его.

– Я ему никто, – вытираю рукавом сопли.

– Он любит тебя. И меня никто в этом не переубедит. В такой момент жизни он был бы рад увидеть тебя. Я в этом уверен на все сто процентов. Он мой лучший друг, я его хорошо знаю. Неужели он не заслужил последнее желание?

– Камиль, ну что ты такое говоришь. Альфия должна быть рядом с ним. Родители…

– Я же сказал, они с ума сходят от горя. Его мама сама в нескольких шагах от ИВЛ. Так тонко чувствует сына. Отец готов нарушить все мыслимые и немыслимые законы, но с кем потом останется сын Макара. Эта дрянь болотная и пальцем не пошевелит, осиротеет малыш. Как и не родной он ей вовсе.

– Так, давай сюда телефон, – приказала мне Вера. – Камиль, мы вас услышали. Высылай нам адрес. Ничего не обещаем. До свидания.

Вера заблокировала мобильник и подкатила меня на кресле к себе. Вытерла слёзы и взяла за руки:

– Рассказывай всё по порядку. Я так понимаю, что отец твоих девочек сейчас уми… в больнице. А ты, видимо, всё так же его любишь. Ну, Настя, давай. Кто такая Альфия? Говори, не реви.

Я рассказала ей всё, что случилось со мной несколько лет назад. Как мне помогла её мама, как я вынуждена была срочно уехать, как любила… и люблю Варшавского…

– Да. Не всё мне нравится в этой истории. И то, как вы расстались с Макаром. Действительно, у него могли оставаться какие-то чувства к ней. Но это и понятно, когда-то он был влюблён в неё. Знаешь, если даже люди встречаются просто так, не испытывая серьёзных чувств друг к другу – особенно, если живут вместе – так и то трудно отлипнуть. Всё равно часть души вырываешь. Поэтому он и наделал глупостей. Да и ревнивый Макар, очевидно. Собственник. Другое дело, что Варшавский не дал тебе и слова сказать в оправдание. Хотя, если другой мужчина в постели целует твою девушку, какие тут могут быть извинения. Вот почему он от девочек отказался? А не допускаешь ли ты мысли, что это Альфия прочитала твоё сообщение? Почему его отец тебе угрожал?

– Никогда не думала об этом. Знаешь, всё возможно. Но неужели его отец так привязался к Альфии. Вот этого мне не понять. Или любит внука… Не хотел, чтобы у Макара семья распалась?

– Очень похоже на то. Но это всё наши предположения. Ты, давай, собирайся.

– Куда? – подскочила я.

– Он же в ближнем зарубежье, как я слышала? Виза, значит, не нужна. Обратно вернуться для тебя не проблема. У тебя всё в порядке с документами. Его отца, как ты слышала, больше не стоит опасаться. Ты вообще теперь, если захочешь, можешь домой вернуться. Так что вперёд. Несколько дней побудут девочки со мной. Не волнуйся, я буду хорошей мамой.

Вера засмеялась, а у меня отлегло от души. Мне необходимо ехать. Он там совсем один. А девочек можно смело оставить на Веру и её парня Олега. Они надёжные люди, не раз меня выручали.

– Поезжай, Настя. Иначе никогда себе этого не простишь.

– Спасибо. А что мы скажем Свете?

– А ничего мы моей маме не скажем. Ты в командировку уехала. Нечего ей волноваться. Да и Варшавского она простить не сможет. Всё про твоих Брусничек постоянно рассказывает. Говорит, никогда ей не забыть, какими малютками они родились.

– Ну, девки, вы даёте! Хорошего же мнения вы обо мне, – рассердилась Света. – Неужто вы думаете, я бы человека не пожалела. Он же бедолага там натерпелся так натерпелся. Постой, так ты хочешь сказать, что сейчас он жив и вполне упитан? И разыскивает тебя?

– Вполне упитан, – краснею я. – А ты, Света, добрый человек. Мы тебя волновать не хотели.

– Угу, я так и поняла, – улыбнулась она. – Рассказывай давай, что дальше было.