Глава 51

Макар

– А почему тебя тётя Света часто ругает? – спросила меня вторая девочка. – Ты вообще, кто такой?

Мне сначала показалось, что она стесняется, поэтому прячется за дверью. А вот и нет, она, видимо, наблюдала за мной и анализировала какую-то свою информацию.

Внешне девочки очень похожи друг на друга, но они явно не были близнецами. У Насти был насыщенный каштановый цвет волос. А у девочек тон – немного светлее. Впрочем, с годами, наверное, могут и потемнеть. А вот глаза её, Настины – настоящий изумруд.

Обе настоящие красотки. И кокетки. Чего я никогда не замечал за Настей. Даром что похожи на маму, как две капли воды. А вот характер совсем не Кирсановой. Тут уж, скорее всего, Медведский постарался. И когда успел только. Повезло человеку. Как бы я хотел оказаться на его месте. Быть отцом этих маленьких леди.

Девочки по очереди представились, а у меня защемило в груди. Какие они милые, нежные малышки. Моему Максу точно должны понравиться. Ничего, пойдёт лесом этот Медведский. Буду их любить как своих.

Да чего уж там – я уже их люблю. Это как продолжение Кирсановой, на которую, кстати, я сейчас зол как никогда. Додумалась сбежать, ещё и телефон отключила. Спасибо дочкам пусть скажет, что не отшлёпал прилюдно.

Я вздохнул и присел перед ними:

– И правильно тётя Света меня ругает. Я давно должен был приехать к вам.

– Хм, – пристально посмотрела на меня Ксюша, кажется, она была немного выше Кати, – Почему ты должен приехать? Если ты наш папа, то сразу рассказал бы нам. Правильно?

Так, становится уже интересно. Медведский что, не признал своих малышек?

Настя заметно занервничала. Только Света довольно улыбалась. Узнаю́, чьё тут воспитание. Не зря Светлану Фёдоровну многие побаиваются в бизнес-сообществе.

– Конечно, рассказал бы.

– Значит, ты не наш папа. Тогда зачем приехал к нам? – добавила Катюша, вот её глаза – точная копия Настиных, цвет в цвет.

Удивительно, как природа умеет повторять. Я сейчас с ума сойду от счастья. Столько красоты вокруг меня одного.

Я снова посмотрел на Настю. Подумал, вдруг она подаст мне какой-нибудь знак. Ну мало ли, человек находится в длительной командировке. А я тут сейчас вмешаюсь в чужие отношения отцов-детей.

Нет, жить и воспитываться девочки будут со мной. Это даже не обсуждается. Но кто их папа – они, несомненно, должны знать. Как бы я не относился к Медведскому – он имеет полное право на отцовство. И их встречам я препятствовать конечно не стану.

Дети имеют право на родителей. Мы с Алькой жили вместе, и то нелегко было. То послеродовая депрессия у неё была. Кормить грудью отказалась, почти год провела в лучших больницах Европы. Потом кучу нянек понанимала. Не заметил я у неё материнской любви. Да и со стороны Максима я не видел особого желания проводить с ней время. Он больше с бабушками и дедушками общался. И со мной, конечно. Мы-то с ним – не разлей вода.

Настя молчала. Она стояла, чуть пошатываясь. Выглядела, прости меня родная, как бледная поганка. Я даже испугался, что мой «грибочек» заболел, но потом понял: она боится. Боится, как я себя поведу, когда увижу Медведского. И что я скажу сейчас девочкам.

Ну раз молчишь словно язык проглотила, тогда я сам всё расспрошу у них.

– А вы ждёте папу?

– Давно ждём, – они вздохнули и синхронно закивали головами.

– И он даже не звонит?

– Папа давно уехал, – подтвердила Катя.

– И забыл о маме. Ну, хорошо, признаёмся. Мы себя плохо вели, – развела руками Ксюша. – Но мама…

Она не договорила, потому что не смогла подобрать нужные слова. В силу своего возраста. Тема-то совсем не детская.

Вон оно как, оказывается! Девочки переживают, волнуются. Что же ты молчишь, моя любимая? Пояснила хотя бы, что мне им отвечать. Но «грибочек» лишь ещё больше побледнел, почти что сравнялся цветом с белоснежным потолком.

– А знаете что, – я даже спиной почувствовал, как Настя напряглась, слышно было даже, как у неё что-то «хрустнуло», – а давайте… я буду вашим папой.

– Кхе… кхе… – закашлялась Света.

– А если настоящий приедет? – сощурила глаза Ксюша.

– Ну тогда… тогда у вас будет два папы.

– Два лучше, чем один, – заявила Катя.

– Ну конечно же лучше, – я не удержался и осторожно обнял её.

Она пахла конфетами и детскими духами. Девочка, маленькая и беззащитная. В глазах защипало. А я всё не мог понять, пока держал её в руках: откуда у меня появилась такая сентиментальность.

Откуда все эти чувства к чужим, прости меня снова родная, детям? Может потому, что моему Максу и мне не хватает любви? А сейчас у нас получится настоящая крепкая семья?

Катя в ответ обняла мою шею своими маленькими ручонками. Она сделала это совсем как Макс. У наших детей определённо есть что-то общее. Только мой сын тёмненький и выше девчонок.

– Ну ладно. Хватит миловаться, – серьёзно сказала Катя и отпустила меня. – Мы тебя принимаем. Да, Ксю?

– Принимаем, – нахмурилась Ксения.

Ааа, понял я. Их же двое.

– Ну раз я и твой папа… иди и ты ко мне. Давай, обнимемся. Закрепим наш союз, так сказать.

Ксюша тут же прильнула ко мне и тихо прошептала на ухо:

– А что такое союз?

– Ну это, когда люди договариваются, например, жить дружно, – быстро нашёлся я, что ответить, ведь у меня у самого «почемучка» растёт.

– Понятно, – серьёзно ответила она. – Тогда покорми нас, пожалуйста… папа…

– А это – всегда пожалуйста, – засмеялся я. – Ну-ка, занимайте места согласно штатному расписанию.

– А что такое штатное расписание? – поинтересовалась Катя.

– Сейчас расскажу.

Я обернулся. У Насти по щекам катились слёзы.

– Так, девочки. Вы тут со Светланой Фёдоровной похозяйничайте, пожалуйста. Я же совсем забыл: это же не моя кухня, – ударил я себя по лбу.

– А где твоя? – снова хитро сощурила глаза Ксюша.

– В моём доме. Я скоро вам всё покажу.

– А ты с кем там живёшь?

– С сыном.

– А как его зовут.

– Максим. Я вас обязательно познакомлю. И появится у вас братик.

– Братик? Нам не надо, – замахала руками Катя.

Я засмеялся. Девочки такие девочки.

– Он вам понравится. Будет вас защищать, пока я с мамой на работе буду.

– Ну если только защищать… И подарки дарить.

– О, это он любит. Так, дружно завтракаем, а потом решим, что будем сегодня делать. Дайте нам с мамой полчасика. Нам по работе надо кое-что обсудить.

– А ты тоже линзы делаешь? – не унималась Катя.

– Угу, – соврал я и потащил Настю на выход, пока она совсем не расплакалась. – Идём, надо поговорить, Тростиночка.

Мы вышли во двор. Я усадил её на переднее сидение. И уже через пять минут мы нашли уединённое место в старом парке, припарковавшись на заросшей площадке.

– Ты не против, что я тебя украл? – развернулся я к ней. – Что-то подсказывает мне, что в доме Светланы Фёдоровны будет слишком много лишних ушей.