Глава 50

– Пять лет. Макар, я уже тебе ответила.

– Когда у них день рождения?

Макар так пристально рассматривал меня, что казалось, его взгляд ощупывал моё тело.

– В феврале, – во рту стало сухо.

Зачем ему эта информация?

– Подожди… Я же видел тебя…

– Когда?

Мне стало не по себе. Где он мог меня видеть?

– Летом. В тот год, когда мы разбежались с тобой. Мы с Алей ребёнка потеряли. А ты, как мне сказали, сделала аборт.

– Что???

Неприятное липкое чувство расползлось по телу. Снова появилась эта смесь ощущений в сознании, что тебя предали…

Мерзкие эмоции, тревога, которая давно не отпускала меня, и горькая печаль об утраченном. Было в этом нечто такое тошнотворное, что ты не можешь оценить. Это трудно описать. Противное ощущение возникало в душе с завидной регулярностью.

Как будто кто-то поигрался нашими жизнями. Как будто кто-то украл дорогое. Украл то, о чём я пока не знаю…

– Настенька, – Макар снова приобнял меня. – Ты только не волнуйся. Но дело в том, что я видел твою историю болезни. Я же не мог ошибиться. Я лично читал эти строки.

Он встал и схватился за голову:

– Настя, если ты меня не простишь, то правильно сделаешь. Я идиот. Ведь ёкнуло тогда у меня сердце. И я снова поверил, что ты натворила глупостей. Я многого не замечал. Очевидно же было с самого начала – ты не способна совершить такое.

– Ну-ка, Макар, давай с этого места поподробнее, – вмешалась Света.

Он рассказал, как встретил меня… в ужасном состоянии в коридоре больницы. Макар даже дал медперсоналу денег, которые, видимо, до меня не дошли. Разозлился, что я оказалась такой бездушной.

Оказывается, в то же время там и Алька лежала. На другом этаже. Отходила после потери ребёнка…

– Бред какой-то. Кому такое могло понадобиться? Не видно конечной цели, – возмутилась Света. – Больничный-то выписали как положено. Сохранение беременности. Тогда ещё угроза была…

Я посмотрела на Свету умоляющими глазами. Только не надо сейчас ещё и про сына вспоминать. Тогда у меня была хоть надежда…

– Ребята, может, мне вас оставить наедине. Вам о многом надо поговорить, – предложила Света.

– Успеем ещё, – заверил Макар. – Не волнуйтесь. Вам со стороны может быть будет виднее, как всё было на самом деле. Значит, детки родились. Как же это хорошо! Выходит, кто-то специально хотел, чтобы я плохо о тебе думал. И у меня есть подозрения, кто это может быть.

– Это как-то связано с угрозами, о которых ты мне говорил?

– Да, – помрачнел Макар. – Я думаю, что это одно и то же дело. Постой… Светлана Фёдоровна, но ведь я с вами виделся и зимой в больнице. Как раз, кстати, в феврале месяце. Подождите!

Макар вскочил как ужаленный. Схватил свой телефон с кухонного столика и стал что-то в нём искать. Морщил лоб и что-то недовольно бухтел себе под нос.

– Вооот! – заорал он так, что мы со Светой подскочили на местах. – Я нашёл их!

Он сунул мне под нос фото с телефона…

Мои малышки! Откуда? Он их видел в реанимации?

– Настя, я кое о чём умолчала. Ты тогда такая слабая была. И наши Бруснички. Крошечки-малютки. А потом всё завертелось. Если честно, вылетело из головы.

Света заплакала. В кухне повисла тишина.

– Точно, – почесав лоб, воскликнул Макар: – Я тогда так девочек и назвал. Ягодки. Бруснички. И в свой новый телефон специально фото перенёс. Красавицы, так мне они по душе пришлись, – я даже подскочила, вот это интуиция у него. – Но вы всё правильно сделали, что мне ничего не рассказали в тот день.

– Света, ну правда. Ты уж точно ни в чём не виновата, – я поднялась и обняла её: – Ты спасла наши жизни. Это мы сами, – я посмотрела на Макара, а он мне подмигнул, – мы сами натворили дел в тот год…

– Настенька, кто бы знал, как правильно нужно было делать, – грустно улыбнулась Света.

Макар подлил себе чаю и снова свёл пессимистично брови над переносицей:

– Я хорошо помню эту адскую больницу. Впрочем, как и свою… Я в тот день на роды к Але не успел. Мы с ребятами Акима хоронили.

– Аким умер? – удивилась я.

– Попал в ДТП, как и я. Только для него всё закончилось печально. Не было у него такой спасительницы, как ты, – Макар положил руки мне на плечи, и пальцами нежно погладил выступающую ключицу.

– Жаль. Кажется, он твою жену… Алю любил в универе.

– Угу, похоже на то. Мне ещё многое предстоит выяснить. В тот день я пришёл к сыну. Думал, он в реанимации. Алька же его раньше срока родила. Маленький, кроха совсем. Выглядел куда хуже твоих девочек.

Мы со Светой синхронно вздохнули. Вспомнили и нашего малыша. Но я не захотела сейчас об этом говорить. Снова расплачусь, а тут почти что криминальное дело вырисовывается. С подделкой медицинских документов. Надо срочно разбираться. Не до эмоций.

Я расскажу ему. Всё расскажу. И может быть… мне станет хоть немного легче.

– Макар, прости, конечно. Но зная Апекс и её семейку… – начала Света говорить.

Тут мы снова синхронно вздохнули, вспомнив и Варшавского старшего. Который, мягко скажем, повёл себя ничуть не лучше Альки, угрожая мне и девочкам.

– Вы о том, отец ли я Максима?

– Твоего сына зовут Максим? – уточнила Света.

– Моё любимое имя, – обрадовалась я. – Ну после… Макара.

– Да. Я действительно отец Максима, – он ласково улыбнулся мне. – Не то, чтобы я сомневался. Но я сделал ДНК почти сразу же после рождения сына. Алька об этом не знает, а то наверняка обиделась бы. Она отличная актриса. Даже горем, как оказалось, умеет хорошо спекулировать. Вот такая у нас с ней горькая любовь получилась, – развёл он руками. – Сына в реанимации не оказалось. Поднялся наверх. И там моего Максима не было. Зато я увидел забавные личики двух малышек. Залюбовался. Не зря меня тогда торкнуло так сильно. Как почувствовал, что не чужие они мне вовсе.

Я судорожно сглотнула слюну и посмотрела на Свету. Она глазами показала мне на Макара. Самое время, мол, давай.

– Хотел фото на память для сына сделать. Вдруг заинтересуется, когда подрастёт, с кем в роддоме лежал. Глупо, конечно. Но у меня тогда эмоции били через край.

– Макар, я в тот день хотела сказать... И не только про девочек… Тебе Настя подробно расскажет, почему я побоялась.

– Расскажет… А куда папаша девочек пропал?

– В смысле?

– Я про Медведского. Неужто докторская затмила таких ягодок?

Ксюша и Катюша появились внезапно. Мы за своей болтовнёй совсем забыли о времени. И о детях, которые наверняка уже давно проснулись. Скорее всего, подслушивали за углом, о чём мы здесь беседуем. И сделали свои выводы.

Катя к Макару подошла первой:

– А ты и есть тот самый Варшавский?

– Я – Варшавский. Давай знакомиться? – в его глазах светилась нежность и ласка.

Ксения скромно постояла у двери. Это видимость у неё такая. Она всё делает тихо и незаметно. Но зато потом, не знаешь, как реагировать на её внимательность.

– А почему тебя тётя Света часто ругает? – спросила Ксюша в лоб. – Ты вообще кто такой?