Глава 49

– Доброе утро!

Я дёрнулась, а он ловко подхватил меня за талию. Потом что-то промурлыкал на ухо и положил подбородок на моё плечо.

– Доброе, – выдавила я из себя с трудом.

– Присоединяйся к нам, – глаза Светы странно заблестели.

– Спасибо.

Удивило не то, что он здесь. Света какая-то умиротворённая что ли.

– Что будешь? Кофе? – спросил Макар и нежно поцеловал в висок. Почти невесомо.

– Кофе. С молоком.

– Присаживайся.

Он за руку довёл меня до стола и отодвинул стул. Пока он готовил для меня завтрак, мы со Светой молча переглядывались. Она загадочно пожимала плечами и тоже тайком следила за Варшавским.

– Почему сбежала? – поставил он передо мной чашку.

– Было одно дело.

– Это я уже понял. Думала, я не узнаю твою тайну?

Света тайком от Макара активно подвигала бровями. Мол, я ничего ему не рассказала.

– И что же ты узнал?

Пока всё спокойно. Не думаю, что если бы Макар предположил себя отцом девочек, то спокойно бы по-прежнему себя вёл. Как минимум, прижал бы меня к стенке и заставил всё рассказать как на духу.

– Настя, – склонил он голову на бок: – Ты сейчас серьёзно?

Я опустила глаза и с шумом отхлебнула кофе.

– Осторожно. Не обожгись, – он приземлился рядом. – Ты тогда любила такие бутерброды.

– Я и сейчас люблю.

Света только взгляд успевала переводить. От одного к другому.

– Я поэтому и не стал врываться в дом вчера вечером. Чтобы девочек твоих не испугать. Хотя ты и заслуживаешь…

Он, взглянув на Свету, не стал договаривать, чего я там заслуживаю по его мнению. Но его красноречивый взгляд пообещал мне, что я непременно об этом узнаю. В самом обозримом будущем.

Я поперхнулась, а он легонько постучал по спине. Кончики пальцев, воспользовавшись ситуацией, тут же пробежались по моим выступающим позвонкам, скрытым под тонким халатом. Лёгкая дрожь прошлась по моей коже, отчего это утро стало ярче и красочнее.

– Ты что, совсем ничего не ешь? Как можно быть такой тощей.

Как же, поешь тут. Сплошной стресс за стрессом. А сколько их ещё у меня впереди?

– Ещё тайны какие-нибудь остались?

Я отрицательно покачала головой, а Света укоризненно метнула в меня зрительные молнии. Я широко распахнула глаза: ну ты же видишь, он и так весь на взводе. Пусть успокоится для начала, а потом откровенно поговорим.

– Сколько твоим красавицам? – приятно полоснул мои уши его вопрос.

– Пять лет.

– Кстати, отследили тебя уже в такси. Это так, для информации. Чтобы ты понимала, что больше так делать не стоит. Неужели ты думаешь, что я бы тебя не понял? У меня у самого сын растёт. И я не знаю, как бы жил без него.

– Макар, это долгая история. Я хотела спокойно поговорить. А ты бы приехал в аэропорт. Правильно?

– Конечно, я же тебя предупредил. Без меня ни шагу. Тебе угрожает опасность.

– А Света устроила бы скандал.

– Это правда, Светлана Фёдоровна?

– Но ты же бросил Настю… – как-то совсем неуверенно отвечала она и улыбалась.

– Бросил… Я ведь только пару месяцев назад стал собирать о тебе информацию. Вчера уволил несколько человек. Мне о тебе доложили быстро. Работала за границей, вернулась домой, дружишь со Светланой Фёдоровной. Файлы с информацией, что у тебя есть дети, до меня не дошли. Вчера мой начальник службы безопасности был крайне удивлён. В папке с адресом Светланы оказались скрытые файлы, чудом замеченные. В которых находилась весьма скромная информация о двух девочках. Что и подтвердило мои догадки – ты в опасности. И твои дети – тоже. Я чуть не поседел за те два часа, пока не расставил полноценно своих людей, чтобы наблюдали за тобой двадцать четыре часа в сутки. Ты представляешь, чтобы было? Я ведь не знал, что смотреть надо уже за тремя дорогими мне людьми.

Я снова поперхнулась и выплюнула конфету на стол.

– Да. Всё твоё – это моё. Я, между прочим, сорвался к тебе, как только всё узнал. Приехал один, без сына. У него соревнования по современным танцам. Ему тоже, кстати, всего пять лет. Но это важно для него, он долго готовился. А мне пришлось срочно лететь к тебе. Чтобы предупредить…

– Что-то ты не особенно старался меня предупреждать прошлой ночью?

– Так я же не робот, Настенька. Не бесчувственный чурбан, как ты себе это представляешь, – улыбнулся он мне в лицо.

Света вытерла стол, где я наплюхала и спросила:

– А почему ты вообще начал собирать информацию о Насте?

Я протянула свою ногу под столом и наступила на Светину.

– Так пусть Настенька всё сама расскажет, – хитро подмигнул он мне.

– Почему не год назад?

Вот где упрямица-Фёдоровна. Мы же пока ничего с ним не обсудили. Какой ещё тонкий лёд между нами…

Макар мрачно свел брови к переносице. Его печаль тут же резанула меня как ножом. Холодный пот проступил на спине.

Год назад… Да это настоящее чудо. Ему не давали и недели.

Я почувствовала его сразу, как только вошла. И боль, и отчаяние, и скорбь, и невыносимые мучения…

Он лежал, бледный до ужаса, весь в каких-то проводах и трубочках. Грудь ритмично вздымалась и опускалась под действием аппарата. Датчики пищали, разноцветные лампочки мерцали, а в палате стоял лёгкий гул.

Я не сразу поняла, что это родные говорят со своими родными. Мне повезло, в это время дня, как мне позже пояснили, как раз и пускают родственников в реанимацию, чтобы они могли помочь своим близким.

Я бросилась к нему. Упала на колени, ухватилась за его холодную руку и горько заплакала.

– Милочка, что же вы делаете? – подхватили меня чужие крепкие руки и поставили обратно на ноги. – Нельзя плакать.

Я кивнула и стала говорить. Говорить не умолкая. Не заметила, как присела рядом с ним.

Крепко держала за руку и лепетала. Обо всём на свете. Как мы с ним учились, как он спасал кота. Что люблю его и никогда не изменяла ему. Что давно простила его, что сама дура. Что это я своей злостью в душе наслала на него такую беду. Что многое сделала бы не так…

Макар никак не реагировал. Датчики продолжали свою грустную песню. Синхронно и ровно. В такт им светились огоньки на приборах. Зелёные и красные.

Отчаяние захлестнуло меня. Это невозможно изменить. Это крах и крушение. Крепкий парень, любивший жизнь во всех её проявлениях, болтался между небом и землёй. И вовсе не торопился обратно.

И вдруг, как искра, прозрение. А чтобы сделал на моём месте Макар? Он бы ни за что на свете не сдался. И нюни бы свои не развесил. Боролся бы до последнего вздоха.

Так, нет изменений ни в какую сторону – это уже достижение на его сложном месте. Сердце бьётся ровно. И на том спасибо.

– Сколько, ты говоришь, твоим девочкам лет? А поточнее можно, Настя?