Глава 57

Прошлый август

Макар

Что это такое было? Наверное, мне всё приснилось. Больше не приходит ко мне Кирсанова. Ни во сне, ни наяву. Обманула меня, как всегда, любовь моя.

Где это я? Видимо, в больнице. Кто-то стонет рядом и просит пить. Только я вот совсем ничего не помню про себя.

Так, так. Что-то вспоминается. Ага, вот – я собираюсь ехать на переговоры. Сажусь в машину, включаю радио. Красный светофор. Теперь точно всё, полный провал. Что же случилось, почему я здесь нахожусь?

Пытаюсь сказать хоть слово, позвать кого-нибудь, но лишь только воздух вырывается наружу. Я верчу головой, но мне ничего не видно с моей кровати, а руки и ноги почти не двигаются. Остаётся только лежать да в потолок пялиться.

– Я пока что ещё единственная жена Варшавского Макара Евгеньевича, – вдалеке послышался недовольный голос. – Что за бардак у вас здесь творится?

Так, кажется, новые посетители пожаловали. Что ж, полежим, послушаем. Я закрыл глаза и стал ждать.

– Мы обязательно поднимем камеры видеонаблюдения. Всё просмотрим вместе с вами. Кто и когда приходил, что делал. Но знаете, кто бы это ни был, вашему мужу это пошло на пользу.

О, никак моя дорогая жёнушка объявилась. Ну наконец-то, сейчас она мне всё и расскажет.

– На пользу?! Да вы издеваетесь надо мной. Он – овощ. Понимаете? Овощ! Кто за ним будет смотреть? Он никогда не будет больше ходить. Мне не нужен такой муж. Я – молодая девушка. Зачем мне этот хомут на шее?

– Зачем же вы так при живом-то супруге? Он, кстати, может сейчас всё слышать, о чём вы говорите.

– Не смешите меня. У него все отрицательные пробы.

– Это кто вам такое сказал?

– Я пять минут назад разговаривала с главным врачом.

– Понятно, – обречённым голосом ответил Альке мой лечащий врач.

Пока что, действительно, у меня часто случаются провалы в памяти. Но прояснения происходят всё чаще и чаще. Не понимаю, чем так недовольна Алька? Мне же явно становится лучше. И доктор это заметил.

– Послушайте, пожалуйста, меня. У вашего мужа отмечается положительная динамика на МРТ. Он сам держит давление. Ему уже не требуется кислород. Он реагирует на боль, на свет, вчера пришли хорошие анализы.

– Это что за…

– Это гастростома. Не трогайте руками, нельзя так сильно тянуть. Мы таким образом кормим пациентов. Вашего мужа перестали кормить через зонд, потому что у него появилась аспирационная пневмония.

– И это нормально? Зачем вы это делаете? Надо немедленно всё это прекратить.

Эй, на минуточку, я вообще-то жить хочу. Мне кушать охота. Эх, принёс бы кто-нибудь мне сала и лучка зелёного.

– Что значит, прекратить? У нас есть протокол. Мы не имеем права от него отступать.

– Отключить немедленно моего мужа от всех приборов! Я самая близкая родственница. Я имею право решать за него.

– Вы что-то перепутали? У нас такое не практикуется. Даже если больной оставит такое пожелание заранее. Мы всех в больнице спасаем до последнего вздоха.

– Что-то плохо вы спасаете. Вы только посмотрите, какой он весь тощий.

– Ну родственники сами должны ухаживать за своими родными. Вот вы где были так долго?

– Я не собираюсь ни за кем ухаживать. Нет уже никакого смысла. Он же ничего не говорит. Может, он уже ненормальный.

– Давайте, выйдем. Нельзя при пациенте такое говорить.

– Никуда я не пойду, пока вы при мне не отключите его от всех приборов.

– Нет здесь никаких приборов. Успокойтесь, пожалуйста. Это палата интенсивной терапии. Давление только измеряем и пульс. А не говорит он ничего, потому что у него травма головы была тяжёлой. И трахеостома стояла долгое время. Он не мог дышать самостоятельно. Сейчас ему нужен логопед. И хорошая реабилитация. Если у вас есть деньги…

Моя жена орала и визжала как резаная на всю больницу. Впрочем, может, это мне всего лишь показалось. Потому что я, временами, то абсолютно ничего не слышал, то всё прекрасно понимал и видел, что происходит вокруг. А некоторые звуки так врезались в мой мозг, что я не мог уснуть по ночам.

– Посмотрите, он даже глаза не открывает.

– Открывает. И взглядом следит. Давайте, всё-таки выйдем из палаты. Вы сейчас тут всех больных переполошите.

– Ой, я вас умоляю. Какие здесь больные? Только деньги и время тратить на них впустую…

– Послушайте, женщина, – вмешался третий голос со стороны. – Уходите отсюда и не кричите в больнице. Мы сами решим, как нам быть со своими родными.

– Я с вами вообще не разговариваю. Дело касается моего мужа.

– Да тише вы. Успокойтесь уже! – кто-то ещё вмешался в разговор. – Стыдно должно быть вам, девушка! Ваш муж такой молодой. Лежит здесь один целыми днями. С ним говорить надо каждый день. А вы такую, простите, чушь несёте. Он же всё слышит и понимает. Стыдно потом вам будет.

– Заткнулись быстро. Так, мне нужны все документы по моему мужу. Немедленно! Я забираю его из этой больницы.

Хорошо, что я не открыл глаза. Правда, мне очень хотелось посмотреть на мою жёнушку. Как она злится и бесится… Скорее всего, Алька сейчас стоит в облегающем платье тёмного цвета, в чёрных чулках и туфлях на шпильке. Как всегда с идеальной причёской и маленькой сумочкой в руках.

Она бесит. И меня тошнит.

Не хочу её видеть. Пусть выметается из палаты и из моей жизни. Спать хочу.

– Мы не можем его пока выписать, – тихим голосом сказал врач.

– Это почему?

– Он тяжёлый больной. Перевозка может навредить ему. Я, как врач, запрещаю это делать.

– Это мы ещё посмотрим, кто и кому здесь что-то запрещает. Я сейчас во всём разберусь.