12

Но ничего из их пожеланий коллег любовник ей не предлагал, хотя Катя и сама не знала, хочет ли она за него замуж. Замужество в её представлении это была свадьба, приезд родственников. Нравы в их райцентре очень отличались от тех, по которым она живёт, да и жених был бы ровесником отца. Она боялась их осуждений, хотя родить от Сергея Александровича Екатерина с радостью согласилась, но никаких предложений не поступало. Забеременеть специально, как это советовали коллеги, Катя не хотела, волнуясь, что это может стать для него шоком и спровоцирует ухудшение здоровья, да и понимала, что без его поддержки в материальном плане, одной ей ребёнка не потянуть. Она мечтала, что когда-нибудь мужчина сам попросит её о малыше.

Пока у Кати не было ни прав, ни автомобиля Сергей Александрович забирал её сам с работы. На этот раз он не повёз её домой, а свернул машину в сторону своего ресторана, и девушка решила, что потребовалось его присутствие на работе или её помощь. Как всегда они вошли в кабинет через служебный вход, он помог ей снять пальтишко и подал коробку: «Примерь, у тебя десять минут». В коробке лежало алое платье из переливающегося натурального шёлка. Сам как всегда с самодовольной улыбкой наблюдал за её переодеванием, и, сегодня как всегда угадал с размером, платье облегало точеную фигурку. Он подошёл и поцеловал в ложбинку груди, открывающуюся глубоким вырезом.

Сергей Александрович не покупал Екатерине кофточки с даже небольшим вырезом, аргументируя, что у неё большая грудь. И вдруг. Она вопросительно посмотрела на него. Он понял её удивлённый взгляд.

— Ты будешь со мной, под моим наблюдением. Пусть мой персонал знает ты моя женщин, а не дочь.

Этот вечер они провели в его ресторане, в компании его друзей, которые были приглашены с жёнами. Друзья, зная собственнический характер Сергея Александровича, не рисковали приглашать Катю танцевать. Сам он только раз потанцевал с ней, но она и не обижалась, зная о его больном сердце.

Дома девушку ждал ещё один подарок. Маленькая бархатная коробочка оказалась в домашней тапочке, в которую старалась втиснуть ногу. В коробочке лежали золотые серьги с прозрачными сияющими камушками.

— Но у меня, же не проколоты уши.

— Вот завтра и проколи. Мила хотела, чтобы Лиза носила сережки, уговаривала проколоть уши, но Елизавета — ужасная трусиха, даже когда она выросла, я не смог её уговорить.

Катя поняла, что завтра в обеденный перерыв ей нужно будет посетить косметический кабинет. Толстенькие конверты, подаренные его друзьями в ресторане, Катя положила на его прикроватную тумбу, но пока она принимала душ, они оказались на её тумбе.

Чем меньше оставалось времени до родов дочери, тем чаще Сергей Александрович говорил о боязни Лизой крови и боли. Иногда Екатерине казалось, что если эту процедуру он смог переложить с дочери на неё, то рожать пришлось бы ей.

Лиза нервничала не меньше своего отца, она заходила несколько раз, но его не было дома, сидела одна в комнате. Кате казалось, что дочь переживает из-за ссоры, ей хочется поддержки, но позвонить первой ей мешала гордость, а Сергей Александрович не звонил, чтобы не беспокоить дочь, находящуюся в интересном положении, как он выражался.

В последний раз Екатерина решила подойти, поговорить, предложить чаю или позвонить отцу.

— Отстань от меня, что припёрлась, сидишь тут в чужой квартире, уезжай в свои турлы. Серьги напялила, чтобы ему угодить. Он меня должен любить. Ты украла чужое, его любовь ко мне. Уйди, отсюда и без тебя тошно.

Спорить или что-то доказывать ещё с детских лет Екатерина знала, что этим сделаешь себе только хуже, поэтому занялась уборкой. К тому времени, как Сергей Александрович приехал, Лиза уже ушла.

— Лиза заходила.

— Что она хотела?

— Не знаю, но может тебе позвонить её и спросить.

— Нет, боюсь спровоцировать скандал. Ей нельзя волноваться.

Звонок телефона раздался ранним утром, когда они ещё спали.

— Звонил Егор. Лизу забрала скорая. Я в больницу.

Он быстро встал и начал одеваться.

— Мне можно поехать с тобой, — спросила Катя, волнуясь за его самочувствие.

— Нет. Если она узнает, ей это не понравится. Мне нужно было отправить её рожать в частную клинику. Если с ней что-то случиться, я никогда себе этого не прощу.

— Позвони мне, когда сможешь, — на прощанье попросила Катя.

Сергей Александрович позвонил Кате только вечером, объяснив, что он оплатил дочери палату, но Лиза ещё находится в родовой палате: «Роды были тяжелыми, ребёнок крупный, а Лиза не соглашалась на кесарево, из-за шва. Ей разрезали промежность, всё обошлось. Когда приеду не знаю, подожду, когда переведут в палату».

Проснувшись утром, девушка поняла, что её мужчина не возвращался. Он позвонил, когда Екатерина на маршрутке ехала на работу. Всю ночь он провёл в палате дочери и внучки и сейчас собирался домой.

По грустному голосу мужчины девушка поняла, что не всё хорошо, что-то очень его беспокоит, а её беспокоило его здоровье. Она осторожно спросила: «Как здоровье Лизы?»

— Нормально. Только говорит, что голова слегка кружится.

— Как девочка?

— Четыре с половиной килограмма, здоровенькая, хорошенькая.

— Как ты себя чувствуешь?

— Устал. Поеду домой, Птенчик. Помоюсь и постараюсь уснуть.

— Мне отпроситься? Могу я чем-то помочь?

— Нет. Проверь вечером накладные, отчётность, короче синюю папку. Я посплю, а после обеда поеду в больницу.

Вечером, после работы, у Екатерины были занятия по вождению, и домой она вернулась поздно и сразу начала заниматься документами. Сергею Александровичу Катя не решалась звонить, не зная, где он находится. Он приехал через час после неё, уставший, с впавшими глазами, резко осунувшийся и постаревший. Боясь услышать плохую новость, Екатерина не осмелилась расспрашивать. Она знала, что он сам всё расскажет, ему захочется выговориться, разделить с ней свои проблемы, просто чуть-чуть нужно подождать.

— Сегодня был тяжелый день.

— Ужинать будешь?

— Нет. На работу заезжал, там и поел. Душ и спать.

— Ты на работе был? Я не знала, думала ты у Лизы и боялась тебе звонить.

— Вначале я был у неё. Она отказывается кормить девочку. Потом её истерика. Егор не отвечает на звонки, не навестил её ни разу. Поехал к Лизе на квартиру, он там с женщиной, не знаю, как сдержался, привёз его к ней, ей естественно ничего не сказал. Пока я ездил, она написала отказ от ребёнка, и всё, потому что он не хочет ребёнка. Я предлагал увеличить содержание. Всё плохо. Где-то я её просмотрел, воспитатель с меня никчемный. Даже в подростковом периоде у меня с ней не было проблем. Сейчас трубит одно, чтобы тебя выгнал, я спрашиваю: «А ты бросишь Егора и с роддома ко мне с девочкой переедешь?» Нет, ей нужен этот урод, она хочет жить своей жизнью, она ведь взрослая, а я должен жить, как она хочет, говорит, что я старый маразматик. Знаешь, Птенчик, я ведь, в самом деле, дурак, содержу и её, и её кобеля.

Екатерина не знала, как ему помочь и чтобы сама делала, окажись на его месте. Посоветоваться ей было не с кем, даже о том, как ей самой на своём месте поступить. Он ведь дал ясно понять, что в любой момент, когда Лиза расстанется с Егором, Катя окажется за бортом его жизни.

Всё утро и дорогу, пока подвозил Катю до работы, Сергей Александрович говорил о дочери и внучке. Екатерине показалось, что её отсутствие свободно смогли бы заменить две вещи: это резиновая кукла в постели и диктофон, когда он не спит и не занимается сексом. Она плохо спала ночью, утром боль и беспокойство неопределённости не улеглись, она не знала, как поступить. За месяцы, проведённые вместе, она не только привыкла, но и полюбила его и как мужчину, и как заботливого родителя, которого никогда не было у неё.

Она поняла, что он никогда не попросит её об общем ребёнке. В обеденный перерыв она взяла такси и поехала к Вере Павловне за советом и чтобы отвезти оплату за комнату. Квартирная хозяйка Екатерине обрадовалась, пробовала отказаться от оплаты, но девушка настояла, понимая, что в любой момент может оказаться на улице и уголок скромного приюта ей возможно ещё пригодиться. Кате нужно было выговориться, рассказать, попросить совета.

— Вера Павловна, почему мне не везёт? Почему у меня всегда плохо? Может, погадаете мне?

— Да раскидывала я на тебя карты. Не пойму, ну, что у тебя плохо? Ты посмотри на вещи с другой стороны: молодая, здоровая, красивая, одета, как королева, цепочка золотая, да серьги дорогие появились, духами дорогими разит, деньги у тебя есть, покушать можешь всего, что душа захочет. Ты, что хочешь? Она дочь его, вот он и любит своего ребёнка, и тебя он любит и внучку, но каждому своё.

— Может мне, бабушка, к вам вернуться?

— Ну, вернёшься ты ко мне, плохо будет, скучать будешь, и его одного в такой момент оставишь. Кому лучше сделаешь? А гадать не зачем, всё у тебя пока хорошо будет. Давай, допивай чай и поезжай на работу, обед у тебя заканчивается. Работу пока не бросай просто так, пока другую не предложит, ни под каким предлогом. За его предложенную сразу хватайся, вникай, разбирайся, тебе это пригодиться. А, сейчас поезжай. Вот кому сейчас плохо, так это кавалеру твоему. Береги его, он дорогу в будущее тебе протопчет.

«Вот, и Вера Павловна меня выпроводила, только отчитала», — думала Катя, возвращаясь на работу.

Вечером, забирая Катю с работы, Сергей Александрович всю дорогу говорил о маленькой внучке, как бы спрашивая её мнение, и ругал дочь, которая одна ушла из больницы.

— Птенчик, я, наверно, заберу девочку, не смогу жить, зная, что ребёнок у которого и родители есть и дед по приютам скитается. Завтра узнаю, какие нужны документы.

Катя поняла, что скоро ей придётся съехать, чтобы как-то отвлечься, она вначале учила билеты к экзамену в автошколе, затем разбиралась с бухгалтерией в привезённых Сергеем Александровичем бумагах. Заснула Екатерина только на рассвете.

Утром, наконец, решив, что ей надо побыть одной и подумать, она сказала Сергею Александровичу, что хочет взять скопившиеся выходные, съездить на несколько дней, навестить родственников. Как ни странно он не возражал, его мысли были заняты своими заботами.

И вечером, после работы, с сумкой необходимых вещей Катя спешила на маршрутку в сторону квартиры Веры Павловны.

— Я ему не нужна. Поживу у вас, а потом посмотрю, как поступить. Он заберёт девочку, естественно Лиза переедет к нему, она меня терпеть не может, всё равно я скоро к вам совсем вернусь.

Вечером Сергей Александрович позвонил Кате, узнал, как она доехала, как здоровье бабушек и дедушек, спросил, когда вернётся, а потом полчаса рассказывал, как ездил к дочери, уговаривал забрать отказ и отдать ему малышку, он сам её вырастит. Затем ещё полчаса Екатерина выслушивала, какой замечательной матерью Лизы была Мила.

Три дня Екатерина жила у Веры Павловны, несколько раз просила её погадать, но у той было дин ответ: «От судьбы, Катерина, не уйдёшь. Возвращайся, не дашь своей любви не получишь чужой. Захочешь судьбу изменить, отомстит. До конца дней одна останешься, и медяки по ладони гонять будешь. Тебе семья, любовь нужна». 1439f7c

На работе Диана Андреевна засыпала Катю вопросами, куда делся её мужчина, почему не привозит и не забирает её с работы, и ей пришлось рассказать правду, но не до конца.

Она промолчала о ребёнке: «Всё равно расставание неизбежно. Он уговаривает дочь вернуться. Лиза меня терпеть не будет, он предложит снять мне квартиру, чтобы встречаться тайком от дочери, но тайную конспирацию не хочу. Я уже хочу стабильности, уверенности».

В течение дня Сергей Александрович несколько раз звонил Екатерине. Но она, то была занята с клиентами и не могла ответить, то просто не отвечала, зная, что разговор о дочери и о внучке растянется на час, а ей нужно работать.

Начало июня было на удивление жарким, ласково и приветливо солнышко дарило тепло земле, обнимая её своими лучами. Вспоминая прошедший год, Катя понимала, что сильно изменилась внутренне и внешне: дорогая одежда и обувь, фирменная косметика, банковская карточка, которую любовник пополнял одновременно с карточкой дочери. Она помнила, как жила до встречи с ним, как экономила от зарплаты до зарплаты.

Она перезвонила ему по дороге на занятия по вождению. Он просил её срочно приехать для важного разговора. Екатерина пообещала, что завтра вечером вернётся. Через два дня нужно было сдавать теорию в автошколе, она понимала, что права ей не пригодятся, но она, привыкшая к бережливости и уважению к деньгам, которые были заплачены за её обучение, не могла бросить всё. В мыслях девушка представляла их разговор и наметила план своих действий. От тайных встреч она откажется, ей надоела неопределённость в отношениях, вначале с Никитой, теперь с Сергеем, возьмёт вещи, которые он ей разрешит, те свои конвертики с деньгами со дня рождения, если они не будут ранее найдены и конфискованы Лизой, и тихо съедет.

Вещи от Веры Павловны девушка решила не забирать, рассудив, что скоро всё равно возвращаться. Сергей Александрович предложил встретить её на вокзале, но боясь разоблачения, Катя категорически отказалась, сказала, чтобы он ждал её дома, она возьмёт такси. Подминаясь на лифте, она внутренне настроилась, успокоилась и была готова к разговору: «Потом, когда приеду к Вере Павловне, всплакну, конечно, но там буду спокойна, на прощанье пожелаю счастья, улыбнусь, возьму вещи и уйду». Он с радостным выражением лица встретил её на пороге квартиры.

«Наконец, вернулся мой Катенчик-Птенчик, я скучал», — говорил он, обнимая и целуя. Взял из её рук сумочку, помог снять босоножки и, обняв за талию, повёл в гостиную. Катя настороженно шла, ожидая увидеть Лизу на троне. Посередине комнаты на ковре было выложено огромное сердце из алых роз. Стол был накрыт для романтического ужина щедро и с шиком. Розовые свечи, в двух бронзовых подсвечниках- трикириях, издавали аромат роз, полотняные, накрахмаленные, отделанные кружевом салфетки были сложены в форме цветка. «Будет извиняться, просить съехать. Прощальный ужин, — подумала Екатерина, — я готова».

— Присаживайся, Птенчик, нам нужно поговорить, разговор серьёзный, хочу, чтобы ты всё правильно поняла, хорошенько обдумала и приняла решение. Я открою шампанское.