Глава 17

Руслан

В любой другой ситуации я бы отказался. Не в моих жизненных правилах знакомиться с мамами моих…случайных знакомых. Но это же Вера. Она далеко не случайная знакомая. Да, она не моя женщина. Но это временно. Впервые в жизни я уверен, что женщина значит для меня очень многое.

Мы идем всей нашей компанией в сторону дома, весело переговариваясь. В основном болтаем я и мама Веры, а вот сама девушка молчит и все время теребит край кардигана.

– Успокойся, – шепчу ей на ухо, наклонившись так, что услышать нас мама Веры не может. – Это всего лишь чай.

– Это чай с моей мамой! – нервно восклицает Верочка, закусывая нижнюю губу. Ох, детка, а вот так делать не надо. Иначе мне придется сильно краснеть перед твоей мамой…

– Вера, все нормально, вот правда. Ты зря переживаешь. Твоя мама вряд ли рассматривает меня на роль потенциального зятя: кому нужен мужчина «с прицепом»? – пытаюсь разрядить обстановку, но получается у меня плохо: Вера мрачнеет еще больше. Хочет что-то ответить, но лишь произносит:

– Мама хорошо относится к детям.

Ничего не успеваю ей возразить, потому что мы как раз подходим к подъезду Веры. Она, прежде чем открыть дверь, оборачивается на нас, смотрит с надеждой: «Может, передумаете?».

Нет, моя дорогая. Пришла пора выходить из зоны комфорта и бороться со своими страхами. И я сейчас совершенно не про гостей.

В квартире Вера отправляет нас в ванну мыть руки, а сама несется на кухню ставить чайник. Ох, уж эти женщины…

Все время, пока я мою руки дочери, Алевтина Петровна странно, изучающе на меня смотрит. Я вижу, что она хочет что-то спросить, но каждый раз останавливается. И я не намерен облегчать ей задачу. В конце концов, стелиться ковриком, чтобы понравиться, не входит в мои планы.

– Садитесь, у меня уже все готово, – хлопочет Вера, расставляя на столе всякие вазочки. – Руслан, может, я возьму Ангелочка, а ты спокойно чай попьешь? У мамы действительно потрясающие пироги.

А в глазах – мольба. Как будто от моего простого «да» зависит ее жизнь.

– Без проблем. Тем более, что я тысячу лет не ел домашней еды. Особенно пирогов с вишней и яблоками.

– Бросьте, Руслан, – смущенно бормочет Алевтина Петровна, внимательно глядя на то, как я передаю Ангелину в руки Веры. – Уверена, ваша мама тоже очень вкусно готовит.

– Вы просто не знакомы с моей мамой, – усмехаюсь, даже в мыслях не допуская, чтобы София Гордеева стояла на кухне.

Неожиданно Ангел начинает капризничать на руках у Веры. Она взволнованно смотрит на меня, ища помощи.

– Ей просто надоело сидеть, – подсказываю, улыбаясь. – Хочет походить в новом месте.

– Без проблем, Ангелочек, пойдем, покажу, что у меня есть.

Вера выходит из кухни, и мы с Алевтиной Петровной остаемся вдвоем. Над столом повисает неловкая пауза. Поблагодарить, встать и уйти тоже как-то невежливо – зачем тогда согласился, если пришел на пять минут, но и развлекать ее разговорами не могу – банально не знаю, о чем говорить с посторонней женщиной.

– Руслан, – неожиданно, нарушает тишину мама Веры. – Очень хорошо, что мы остались одни. Я хотела бы поговорить с вами.

– Я весь внимание.

– Скажите, пожалуйста, какие у вас намерения по отношению к моей дочери? – выпаливает Алевтина Петровна, буравя меня серьезным взглядом.

Отставляю кружку в сторону и откидываюсь на стуле, скрещивая руки на груди. Кажется, Вера была права: совместное чаепитие с ее мамой не лучшая идея.

Вот смотрю я на Алевтину Петровну, и внутри меня диссонанс: она выглядит вполне себе адекватной женщиной, самодостаточной. А не той, что стремится выдать замуж свою дочку за первого встречного.

Да и по Вере не скажешь, что она засиделась в девках…Очень странная и неоднозначная ситуация.

– Алевтина Петровна, – начинаю я, откашливаясь. – Если вы намекаете на ЗАГС…

– Я не об этом, – неожиданно жестко прерывает женщина. – Я о вашем отношении к Вере в целом.

Хмурюсь, озадаченный. Тогда о чем мы сейчас?..

– У меня нормальное, хорошее отношение к вашей дочери. К чему вообще этот разговор?

– Я хочу быть уверена, что вы не сделаете ей больно.

Все еще не понимаю, что происходит. Очень странный разговор, наталкивающий на определенные мысли.

– Да вроде бы не собирался…

– Поймите меня правильно, Руслан, – мнется Алевтина Петровна. – Я бы никогда не вмешивалась в жизнь моей дочери, но…У Веры в прошлом были…большие проблемы, давайте назовем это так. С ней нельзя играть, это может привести к необратимым последствиям. Поэтому я и прошу вас быть с ней осторожным. Я не могу потерять дочь, – с каким-то отчаянием в голосе произносит Алевтина Петровна, чем вгоняет меня в ступор.

Я знаю, что у моей Веры в жизни все непросто. Но чтобы настолько…Мне нужно обо всем подумать.

– Что случилось с Верой?

– Простите, Руслан, этого я не могу вам сказать. Это не моя тайна. Я не имею права. Она сама вам расскажет, если будет доверять вам.

А вот это уже обидно. Нет, с одной стороны, мама Веры поступила правильно, не раскрыв тайну дочери. Очень мудро. Но вот ее «если будет доверять вам»… задевает.

Мне надо обо всем хорошо подумать…

– О чем шушукаетесь? – весело спрашивает Вера, входя на кухню с Ангелиной. – Посмотри, она зевает, может, спать хочет?

И эта ее забота о моей дочери, она…так естественна. Как будто Вера – мама Ангелины. Как бы я хотел, чтобы так было на самом деле…Но, как только что намекнула Алевтина Петровна, могут возникнуть сложности…

– Да, она опять мало спала в обед, поэтому сегодня ляжет пораньше. Так что, мы, пожалуй, пойдем. Спасибо за чай. Алевтина Петровна, пироги просто волшебные. И я рад знакомству, – взглядом даю понять, что я услышал и обещаю обо всем подумать.

– Пока, Вера, – уже в дверях прощаюсь с девушкой. – На связи. Если что, звони, у тебя есть мой номер.

– До завтра? – с какой-то надеждой спрашивает Вера.

– До завтра…