Глава 32.

— Влад! Влад! — кричу я, словно он может меня услышать. Я со всех ног бегу к разбитой машине. Теперь уже и неважно, на каблуках я, или во что одета. Я добегаю до машины, хочу открыть дверь, но она заблокирована. Стучу в окно, пытаясь позвать Влада, но он без сознания. По стеклу ползет паутина, и я, уже не думая, разбиваю окно локтем, чувствуя лишь жжение на коже от осколков. Мельком смотрю на водителя. Он не двигается, а по панели растекается красное пятно. Закрываю глаза, пытаясь справиться с тошнотой и страхом. Не анализирую, просто хватаю Влада и пытаюсь вытащить из машины. Живой, теплый, и слава Богу. Остальное решим, обязательно решим.

Он такой тяжелый, огромный, но я с ревом тащу его из машины. Когда он оказывается со мной на асфальте, ко мне подбегает прохожий.

— Девушка, вам помочь? Давайте я сам. Эй, все сюда!

— Другой… Водитель. "Скорую" вызвать, — говорю от натуги через раз, и вдруг раздается оглушительный выстрел. Я тут же накрываю тело Влада. В ушах еще звон, а прохожий, пытавшийся помочь, просто падает рядом. Больше никто не подойдет, все испугаются. Но я слышу шаги. Хрустят осколки стекла. Мое сердце барабанит в висках. Следующий выстрел может быть фатальным. Но лучше в меня, чем во Влада. Он должен жить. Обязательно должен жить!

— Дочка, ну, что ты в него вцепилась, пойдем скорее, пока никто не подумал, что это ты убила несчастного…

Отец… Ну, почему, почему я была так беспечна, почему была уверена, что угроза миновала? И во что это все вылилось? Может, они все были правы, может быть, я действительно тупая?

— Дочка, вставай, тварь такая! Он уже не жилец, посмотри, сколько крови!

И правда, осколок стекла попал Владу в бок. Он еще дышит, но уже очень слабо. Где же "Скорая"? Где?! Я стягиваю с тяжелого тела пиджак.

— Олеся!

— Я пойду с тобой, когда приедет "Скорая", или можешь убить меня прямо тут.

Сворачиваю пиджак, прикладывая к ране, чувствуя в кармане что-то твердое. Достаю пистолет, медленно снимаю с защиты.

— Пойдешь, потому что я его сейчас пристрелю, чтобы не мучился.

Он заряжает пистолет, направляет его на нас, чувствую каждой клеточкой, но я оказываюсь быстрее. Раздается выстрел, и мой отец падает с расширившимися от ужаса глазами.

Вдали уже звучат мигалки, а меня кроет от слез и ужаса. Я убила человека. Убила человека! В этот момент меня просто отрывают от Влада. Я пытаюсь сопротивляться, кричу, машу руками и ногами, но верзила пихает меня в багажник, закрывая крышку.

— Вы пожалеете! Отпустите меня! Отпустите! Влад! Влад!

Хоть бы они успели, хоть бы он остался жив!

От переизбытка чувств и усталости, от рева я теряю создание, просто падаю в бездну неизвестности. Когда просыпаюсь, снова стучу по крышке, кричу, но все бесполезно. Даже когда машина останавливается, мои стоны и крики бесполезны. Раны на руке горят, а я снова и снова погружаюсь в беспамятство.

Жмурюсь, когда спустя несколько часов в глаза бьет яркий свет. Но открыть их не могу. Тело дрожит. Горит изнутри.

— Это что за хрень? Ты что с ней сделал? Где Олег?

— Олег на том свете. Она его пришила.

— Почему она вся в крови?

— Выбила стекло, чтобы Влада достать.

— Пиздец, она же горит вся. Что с Владом?

— В "Скорой". На грани.

— Значит, Олег и Влад мертвы. Если умрет она, как, по-твоему, я смогу получить землю? Доставай, чего встал?!

Меня снова куда-то несут. Снова свет по глазам хлещет. А тело бьет озноб. Влад. Влад, прости меня! Я была полной дурой! Я должна была слушаться. Ведь я обещала тебя слушаться. Но я так боялась снова оказаться под замком. Но лучше под замком с тобой, чем без тебя вовсе! А теперь я лежу и не могу двинуться, лишь сквозь сон слышу разговоры врачей, знакомый голос человека, который хочет землю. Ему нужна я, чтобы он ее получил. Но я лучше умру, чем подпишу хоть что-то.

Влад. Мой Влад. Живи, пожалуйста, живи!

Мне снится сон, как будто я дома у окна, а на столе ужин. Для него. Для любимого. В коридоре шумит замок, и я бегу встречать Влада. Прыгаю ему на шею, сразу закидывая ноги на талию

— Выбирай, ужин, секс со мной или сериальчик?

— М, — скидывает он ботинки, пока я сдираю с него пальто. — Давай подумаем вместе…

— Думаю, сначала ужин…

— Ответ неправильный. Сначала секс!

— А как же выбор?

— А как же компромиссы? Ты же хочешь, чтобы я была довольна и счастлива.

— Этим и живу, — несет он меня в спальню, бросает на кровать. — Скучала?

— Безумно, изнывала от скуки и… желания.

— Покажи, — расстегивает он ремень, а я помогаю ему с ширинкой, сразу тяну вниз боксеры и обхватываю головку ртом, слыша собственное имя.

Олеся. Олеся, Олеся…

— Олеся! — трясут меня, и я открываю глаза, замечая врача, а за ним… Кулагина. — Ну, вот, видите, очнулась.

— Я лучше сдохну, чем отдам тебе землю. Она принадлежит Владу.

— Сдох твой Влад.

— Ты врешь! — кричу я. — Он не мог умереть.

— Стекло перебило артерию, "Скорая" не успела. Он умер там, на дороге.

Он говорит, не моргнув глазом, но я четко помню, как верзила, похитивший меня, говорил, что Влад в "Скорой" на грани.

Я уже убила отца. Теперь просто нужно найти способ добраться до Кулагина.

— Тогда у тебя не осталось точек давления, — пожимаю плечами и отворачиваюсь. — Я ничего не подпишу.

— Ну, как нехорошо, Олеся, забыть про свою маму… Пусть зайдет.

Я ахаю, когда в палату толкают маму всю в слезах. Она шагает ко мне, обнимает, плачет.

— Доченька, я не хотела, они заставили, они выбили дверь. Как ты?

Я закрываю глаза, но не помогает. Жестокая реальность не становится сном...