Глава 42.

После внуков подозрительно замолкает и медленно поглаживает мое бедро. Я поворачиваю лицо к Марку, и он многозначительно мне улыбается. Он меня пугает, потому что походит на безумца, который дорвался до любимой игрушки.

— Каких внуков? — сипло спрашиваю я.

Я реально потеряна во времени и пространстве и слова не несут для меня никакого смысла. Мне бы полежать в тишине. Мне стоило вернуться домой и там забиться в темный угол и дождаться, когда Марк ко мне остынет.

— Правильный вопрос, — он улыбается еще шире, — скольких. Я единственный сын и от меня ждут как минимум трех.

Марк какой-то слишком болтливый сегодня. Почему бы ему не дать мне вздремнуть после его воспитательного процесса? Я ведь заслужила, разве нет? Как же там? Кнут и пряник?

— Кого трех? — мозги у меня, похоже, реально спеклись, потому что я потеряла нить беседы.

— Трех внуков.

Я недоуменно причмокиваю. Почему Марк так на меня смотрит? С ожиданием, предвкушением и восторгом. Садится и скидывает пиджак, расстегивает пуговицы на рубашке. Нехорошо. Вряд ли он собрался в душ.

— Желательно погодок, — скидывает рубашку на пол и снимает часы. — И мама бы была рада девочке. Уж очень она хотела в свое время девочку, а родился я.

Я отползаю к краю кровати, а Марк тем временем разоблачается из брюк. Стягивает носки, и я с коротким смешком скатываюсь на пол, потому что встать не в состоянии. Подумываю спрятаться в шкаф, так как до входной двери не добегу и не доползу.

— Ди, — Марк ласково смеется и обходит кровать. — Куда ты?

На что я рассчитывала, когда решила заглянуть в гости к Марку? На адекватный разговор двух взрослых людей, и моя наивность будет мне дорого стоить.

— Я хочу домой.

Если честно, я хочу в любое место, где нет Марка с его сюрпризами. Можно и на Северный Полюс, но меня и туда не пустят со старым паспортом.

— Твой дом там, где муж. И кот.

Витязь согласно мяукает из-под шторы у окна. Миленький, укуси Марка за пятку и отвлеки его от меня. Давай работать в команде.

— Мы, кстати, переезжаем, — он подхватывает меня на руки.

— Куда?

— В частный дом.

Валит на кровать, подминает под себя, голодно целуя в искусанные губы, требовательно разводит ноги коленом и, вглядываясь в глаза, входит. Мягко и глубоко. Даже я бы сказала нежно, без спешки и агрессивного напора. Вжимается в меня, влажно и неторопливо целует, и между ног разливается требовательный жар. Отвечаю на поцелуй Марка объятиями и стоном. Он еще не был со мной таким ласковым, и это возбуждает, но иначе.

Нет желания скорее рвануть к вершине. Хочется насладиться процессом и утонуть в поцелуях, объятиях нежных и умелых рук. Я уже забыла, что злилась на Марка и раскрываюсь его движениям с пылкостью и женской покорность. Я чувствую каждую скользящую фрикцию, вдыхаю выдохи и запрокидываю голову, упиваясь поцелуями в шею.

Его руки поглаживают бедра, подныривают под колена и рывком поднимают ноги. Возмущенно охаю. Я тут на волнах ласки и неги покачиваюсь! Марк уже стискивает лодыжки, распрямляет и широко разводит мои конечности. Затыкает рот своим и яростными толчками вколачивает меня в матрас.

Мышцы тянет болью, и я хочу согнуть колени, чтобы снять немного напряжение, но Марк не позволяет и под мой стон разводит ноги еще шире, чем подстегивает желание возмущением. Злость на Марка обращается в похоть, которое расцветает густыми спазмами, и я его кусаю, когда он меня нахально целует. Рычит, вжавшись и содрогнувшись в коротких и резких толчках, и его естество извергает в меня поток семени.

— Больно, — хрипит он мне в лицо, растягивая меня как профессиональную гимнастку, а на губе проступает капля крови.

— Мне тоже, — сдавленно отвечаю я. — Ты меня порвешь!

— Я… — глухо выдыхает, — контролирую ситуацию…

Когда он отпускает мои ноги и укладывает на матрас, я болезненно мычу. Да гимнасток так не растягивают. Все болит. И мышцы, и связки. С такими темпами я смогу сесть и на шпагат. Безжалостный тренер об этом позаботится.

— Ты можешь быть нежным? — шепчу я и прижимаю ладони к бедрам с внутренней стороны.

— Я был нежным, — безапелляционно заявляет Марк.

— Первые десять секунд!

— Могла бы сама меня оседлать, — фыркает он и валится на спину. — Я тут всю работу делаю, а мне еще претензии кидают. Хочешь по-своему, давай сверху. Вот я тебя тоже оценю по шкале нежности. Я не откажусь полежать под тобой, моя тигрица.

Молчим, тяжело дышим. Витязь прыгает на кровать, и Марк его спихивает на пол:

— Нельзя.

Ему отвечают сердитым мяуканьем. Хочу вмешаться, но я согласна с Марком. Сейчас не до кота и не до его мурчания и когтистых лапок.

— Марк.

Я все-таки попытаюсь еще раз достучаться до него. Может, его отпустило после оргазма? Мужчины же часто принимаю неверные и странные решения, если долгое время не получают сексуальной разрядки.

— Да? Очень внимательно тебя слушаю.

— Брак — это не шутки.

Не очень убедительно прозвучало, но на большее я не способна. Нет у меня таланта к красноречию и дебатам.

— Да, я в курсе, дорогая.

— Зачем, Марк? — устало вздыхаю я.

— Потому что я так решил. И не прикидывайся, — он хмыкает, — мне Ева все рассказала, как ты страдала без меня.

— Не поняла, — сажусь и в негодовании всматриваюсь в лицо Марка, который лежит с закрытыми глазами.

— Я позвонил ей на днях, и она меня такими матами обложила, что у меня уши свернулись в трубочки. Я даже не знал, что существуют подобные обороты речи, но из всего ее гневного потока я вычленил самое важное, — елозит головой по подушке, — ты в меня влюбилась.

Пока я подбираю слова, чтобы убедить самодовольного наглеца в обратном, Витязь пристраивает на мятый пиджак пушистую жопку и щурит глазки. С визгом переваливаюсь через охнувшего Марка, хватаю мелкого сыкуна за шкирку и бегу в ванную комнату.

— Весь в хозяина!

— Это он с тобой себя так ведет. При мне никаких капризов.

Витязя в лоток, а сама я в душ. Ни одна тактика не сработает с Марком, потому что он упрям, как стадо баранов. И я не понимаю, для чего он затеял забаву с внезапным браком. Это уже не импульсивность и сложный характер. Я все больше и больше убеждаюсь, что ему надо к психиатру или хотя бы к психотерапевту.

Настырные руки стискивают мою грудь, а ягодицами чувствую крепкую эрекцию. Губы обхватываю мочку, и я замираю.

— Марк, ты серьезно?

— А ты как хотела? Больше двух недель воздержания.

— Я хотела в отпуск.

— А получишь ночь любви, которой тебе не один турок не подарит.

— Я так не могу, — с отчаянием шепчу я под потоком воды. — Пяти минут не прошло.

— Прошло.

— Ты следил за временем, что ли?

— Да, чтобы дать тебе немного передохнуть. Я заботливый муж, а ты не ценишь.

Марк игнорирует мои слабые возмущения и нагло берет меня. Через десять минут властных шлепков, стонов и глухого рыка в ухо я выползаю из душевой кабинки на нетвердых ногах и буквально крадусь по стеночке к двери. Бежать. Он на мне живого места не оставит.

Успеваю лишь вскрыть чемодан, натянуть первое попавшееся платье и слышу позади шаги босых ног. Я сглатываю и затравленно оглядываюсь на голого Марка, который приглаживает влажные волосы ладонью. Опять стоит. Поднимаю жалобные глаза.

— Ты такая красивая, Ди.

— Ты на виагре? — недоверчиво спрашиваю я. — Марк, ты же в курсе, что она садит сердце?

— Это все свое, — бесстыдно помахивает членом и делает ко мне шаг. — Хотя, возможно, и немного виноват смузи из шпината.

Отступаю, спотыкаюсь о собственные ноги и с удивленным ойканьем заваливаюсь назад. Марк со зловещим смехом хватает меня за запястье и рывком притягивает к себе, чтобы въесться в губы. Я не переживу эту ночь, а если переживу, то не встану с кровати, но кошмары сегодня мне не страшны. Я под защитой сильных и ненасытных рук и губ.