Глава 13

Несколько дней мы почти не вылезаем из кровати. Маша уже и не возражает, не строит из себя оскорблённую невинность. Наоборот, она готова к экспериментам, новым позам и секс-марафону, который мы устраиваем друг другу.

Так лениво делать хоть что-нибудь. Поэтому я фактически выписываю себе несколько выходных, на работе и без меня разберутся, что делать. А так — я на связи.

Когда не занят Машей, конечно.

Её стройное и уже не невинное тело сводит меня с ума. Сочные губы хочется целовать без конца. А саму её не выпускать из-под себя ни на минуту.

Я с самой первой минуты нашей встречи знал, что дело закончится постелью.

Но не знал, что мне будет сложно остановиться. Вернее, невозможно. Я почти наверняка в этом уверен.

Маша приходит из душа, завёрнутая в большой махровый халат. Свежая и чистая. И мне, конечно, сразу же хочется её испачкать. Но моей сладкой девочке нужна передышка. Мы всё утро любили друг друга телами, у Маши ноги дрожали, когда она встала.

— Завтрак? — киваю на еду.

— Обед, ты хотел сказать, — усмехается.

Я подхожу к Маше, запускаю пальцы в её влажные светлые волосы, от них исходят мягкий цветочный аромат. Она сама вся, как цветок. Нежный бутон, распустившийся для меня.

Доверчиво прижимается всем телом и целует страстно и нежно.

Пока мы обедаем, мне то и дело звонят, я на какой-то чёрт притащил телефон, и теперь постоянно отвлекаюсь.

— Много работы? — спрашивает Маша, пряча улыбку за чашкой кофе. — Ты чем, занимаешься сейчас?

— На намыве новый элитный жилой комплекс с парящим мостом строят. Мои фирмы там в подрядчиках, если кратко.

— Фирмы? У тебя их несколько?

— Разные юридические лица под разные задачи. Ещё в курортный район уральский застройщик заходит, будет малоэтажку строить, я там тоже окопался. Прибыльное дело намечается.

— Ты вообще работаешь? — смеётся Маша. — Звучит так серьёзно, а ты третий день со мной торчишь, — она задумывается на мгновение, подсчитывая. — То есть четвёртый… Чёрт, мы четыре дня уже, что ли… это…

— Трахаемся без перерыва?

Маша морщится.

— Грубить обязательно?

— Трахаемся, — тяну лениво, затем беру её руку в свою и целую пальчики. — Тебе же нравится, когда я тебя трахаю, почему стесняешься называть вещи своими именами?

— Грубо, пошло, грязно.

— А ты думала, секс — это чистенькое дело такое? На белоснежных простынях под этюды Шопена?

Маша прыскает от смеха.

— Этюды Шопена? — переспрашивает в шоке. — Ты с каких это пор в музыке разбираешься?

Видимо, придётся шокировать эту крошку. Она меня точно каким-то пещерным дикарём представляет.

— Я вообще-то музыкальную школу закончил. Хочешь, на фортепьяно сыграю? — смеюсь. — Чёрт, у меня же тут его нет. Только в городской квартире. Ну можно заказать и сюда, завтра привезут.

— Ты ради того, чтобы сыграть разок, инструмент купишь?

— А чего разок? Может, я во вкус войду.

Я всё ещё смеюсь, а Маша смотрит на меня чуть потрясённо.

— Дамир, это новая информация.

Она откусывает от печенья и с интересом смотрит на меня. А я думаю только о сладких крошках на её губах, которые мне хочет слизнуть.

Маша иногда такая забавная. И соблазнительная — всегда!

— И что? Моё музыкальное образование прибавляет мне очков в твоих глазах?

Она пожимает плечами.

— А те оргазмы, от которых ты улетаешь, прибавляют? Мне нравится смотреть, как ты кончаешь.

Она передумывает пить кофе, с грохотом ставит чашку на блюдце.

— Дами-и-и-ир, ну, пожалуйста, — смущается.

На щеках Маши алеют два ярких пятна.

— Видимо, прибавляют, — посмеиваюсь я.

А потом мой телефон гудит на беззвучном, и я вижу короткое «отец» посреди экрана. Сбрасываю звонок, а Маша спрашивает, почему не отвечаю.

— Завтра перезвоню или послезавтра. Или через три дня.

— Между вами что-то произошло? — прощупывает аккуратно.

— Что-то произошло. Ты верно заметила.

Маша молчит, больше ничего не спрашивает, а я по какой-то нелепой причине чувствую себя так странно, словно я ей обязан что-то там объяснять. Но я, конечно, не обязан.

А у Маши просыпается ещё больший интерес. Видимо, много информации за одно утро.

— Ты помогаешь отцу в бизнесе? Или он тебе? — спрашивает Маша. — Может, ты тут прохлаждаешься со мной, а он раздражается? Ищет тебя?

— Нет, — обрубаю. — Всё мимо, Маш. У меня свой бизнес. У отца свой. Мы не пересекаемся.

Всё так и есть. Я давно принял решение двигаться самостоятельно. Самое верное решение, надо сказать!

— Но… я думала, у вас принято… семейные фирмы, все дела.

— Да, обычно так и есть, но я отделился, — усмехаюсь зло и добавляю, как бы между прочим. — У отца новый помощник подрастает.

В мозг Маше эта информация загружается медленно, не выспалась. Точно. Обычно она быстрее соображает. Маша ахает потрясённо.

— У тебя брат? Что ж ты мне не говорил?

— У отца сын, — поправляю. — И у матери, которая приняла ребёнка от любовницы.

Маша нервно поправляет всё ещё влажные волосы, пытаясь скрыть своё смущение. Или шок. Её маленький хрупкий мирок, где все счастливы, давно дал трещину, а теперь она осознаёт, насколько всё сложно у большинства живущих на этом свете людей. Моя семья — не исключение. Скелетов у всех хоть отбавляй. Шкафов прятать не хватит. Уверен, у её семейки тоже полно тайн, о которых Маша не подозревает.

— Понятно, — она опускает взгляд и бормочет: — Прости.

— Вот поэтому я не верю ни в брак, ни в отношения.

— Но это… всего лишь частности. Такое может случиться, но вовсе не значит, что все… что у всех так будет.

Наверное, это жестко, но я не сдерживаюсь, говорю, как есть. Такая правда, вижу, ей не по вкусу!

— А ты думала, что у тебя будет происходить прямо на свадьбе по соседству с празднующими гостями? Думала, что новоиспечённый муж натянет у тебя под носом любовницу на член? Ещё и скажет выйти и не мешать?

— Нет, я не думала… — нервно поправляет волосы Маша.

— Вот тут начинается разница между тобой и моей матерью. Она согласилась терпеть, а ты уехала. Тогда, возможно, тебе также через несколько лет подсунули ребёнка от любовницы.

— Но я могла остаться.

— Но не осталась. — Её взгляд направлен прямо на меня. — А как… как та женщина отдала ребёнка твоей матери?

— Она умерла.

Маша вздрагивает. Не ожидала, видимо, такого ответа.

— Понятно. Это благородно, взять чужого ребёнка на воспитание.

— Это больно, Маша. Я ненавижу отца за слёзы матери. А мать ненавижу за слабый характер. И ничего общего со своей семейкой иметь не хочу. Мы общаемся, как видишь, но очень редко.

Мой телефон снова вибрирует. Опять отец.

И я сбрасываю. И буду сбрасывать, сколько надо. Позвоню, когда сам сочту нужным.

— Может, он что-то важное хочет сообщить, — Маша наклоняет голову к плечу и смотрит на меня с мягкой улыбкой.

— Даже не уговаривай. Не пытайся. Я много лет живу с этим. Мне нормально.

— Одному?

— Да, я одиночка. Есть близкие друзья. Мне достаточно.

— Сложно жить, когда рядом мало людей, кому можно доверится.

— Я никому не доверяю. Даже себе.

— И мне?

— Тебе тоже. Хотя… что ты можешь сделать, Маш? Избить меня кулачками?

Она вздыхает и решает отшутиться.

— Боюсь, сейчас мне даже это не под силу.

У правильной Маши всё должно быть правильно

— Но ты так категоричен, Дамир… с родными так нельзя. Семья — это сила.

— Твоя много силы тебе принесла?

Маша пожимает плечами.

— Отец, наверное, ищет меня.

— Ищет.

— Он узнает, где я и заберёт. Дар, у тебя будут неприятности, хотя я и сама с тобой уехала, добровольно.

— Ну, может, у меня будут неприятности. А пока у меня сплошные приятности.

Мне хочется закончить этот разговор, и я знаю один действенный способ заткнуть рот Маше, если она не может остановиться сама.

Беру её за руку и тяну на себя. Она поддаётся. Я указываю взглядом ей на место возле своих ног.

Маша краснеет, и я думаю, что сейчас откажет, но… но нет. Она опускается на колени и проводит языком по губам. Во взгляде её похоть. Я разбудил тигрицу.