Эпилог
Два месяца спустя
Сегодня я снова невеста. Слегка беременная невеста. Но в платье животик не виден.
Зато Дамиру нравится рассматривать, как меняется моё тело, когда мы занимаемся любовью. Его восхищает моя ставшая чувствительной грудь и округлившиеся бёдра.
А я просто наслаждаюсь своим состоянием. И едой.
Потому что аппетит возвращается вместе с потерянными килограммами.
— Ну? Как вы себя чувствуете, госпожа Радулова? — мой новоиспечённый муж наклоняется, чтобы поцеловать меня в раскрасневшуюся щёку.
— Великолепно.
— К полёту готовы?
— Только если ты будешь держать меня за руку.
— Конечно.
Мы расписались по-тихому, позвали на праздник самых близких. Грандиозный банкет у меня уже был. Дамир спрашивал, не хочу ли я большую свадьбу. Но нет… я её точно не хотела.
Счастье любит тишину. Так говорят?
Мне нравилась наша с Даром тишина. Уютный дом, спокойное время вместе, разговоры о будущем. Кажется, я превратилась в интроверта.
Радулов заказал большое чёрное пианино в гостиную, иногда наигрывал на нём вечерами. Я оценила его музыкальный талант. Оказывается, в детстве мама втайне от отца определила Дара в музыкальную школу. Отец признавал только спорт, и очень бесился, когда узнал, что сын приобрёл неодобряемое хобби. Зато своему второму ребёнку, сыну погибшей любовницы, позволял всё, что душе угодно.
Дар всё-таки свозил меня к родным, познакомил. Не скажу, что это был приятный визит. Нет, ко мне отнеслись спокойно. А вот напряжение между членами семьи было просто грандиозным. Дар выдержал в родительском доме чуть больше часа, а потом увёз меня, пообещав, что общение частым не будет.
Он сам по себе, они сами по себе. Пусть всё остаётся на своих местах.
Мы выходим из здания ресторана, и я замираю. Возле входа стоит мама. Я не видела её с того самого дня, когда она приезжала с бредовыми идеями моего возвращения к Куприяновым. Их номера с отцом были у меня в чёрном списке, я даже не знала, звонил ли кто-то из них мне хоть раз.
А теперь мама стоит и смотрит на меня глазами полными слёз.
— Доченька, какая ты красивая.
— Мам? — сжимаю сильнее руку Дамира, а он кивает, отходя в сторону, чтобы я пообщалась с мамой тет-а-тет. — Что ты тут делаешь?
— Римма сказала, что ты будешь здесь. Что у тебя свадьба. Он всё-таки на тебе женился.
— Всё-таки женился? — хмурюсь. — Что за формулировки? Даже если бы не женился, катастрофы бы не случилось.
— Да-да, конечно, но всяко лучше в законном браке, — она прикладывает руки к щекам. — Машенька, я не знаю, что на меня нашло. Я очень много нехороших слов тебе сказала, ты можешь меня простить? Я даже не знаю… Я столько всего передумала за это время. И ещё… ещё мы, кажется, с твоим отцом разводимся.
— Разводитесь? Кажется?
— Да, он просто бешеный стал. Постоянно на нервах. Понял, что натворил. И бизнес потерял, и дочь. Он тут в больнице с сердечным приступом лежал. Ой, прости, у тебя счастливый день сегодня, а я тебе порчу его своими новостями. Мы можем увидится в другой раз? Я приеду к вам или хочешь, где-нибудь в городе пересечёмся.
— Я… я подумаю, мам.
Мне слабо верится, что они с отцом изменятся, и память об их поступке ещё свежа, но жить с злобой на сердце я не могу. К тому же я хочу, чтобы у нашего ребёнка были бабушка и дедушка. Или хотя бы бабушка.
Мама неловко обнимается меня, смахивает слёзы и уходит.
А меня слегка потряхивает, пока Дамир отогревает меня в своих объятьях.
От него я знаю, что у Куприяновых большие проблемы. Нельзя просто так дразнить Дамира Радулова или пытаться его прогнуть про себя. Я так поняла, что у семейки пропала приличная сумма денег, а в офисы компаний нагрянули с обысками и проверками силовики. Дар не признаётся, что это он напрямую постарался, но, думаю, так и есть.
— Ты всё-таки на мне женился. Представляешь? Она мне так и сказала.
— Ну и где тут неправда. Я женился и безмерно счастлив, — усмехается Дамир. — А стану ещё счастливее, когда наша доченька родится.
На УЗИ нам подтвердили пол ребёнка, и Радулов ходил сам не свой от гордости и самодовольства, что его догадки оказались верны.
— Знаешь, я, наверное, не смогу отделаться от мысли, что эти двое будут общаться со мной только ради наследства деда.
Дамир усмехается.
— Что ж… отсчёт трёх лет пошёл. Ты снова замужем. И ждём-с… время покажет.
— Я переживаю, а ты иронизируешь, — прохожусь по его рёбрам пальцами. — Вот тебе!
— Маш, — целует так, что я забываю обо всём. Горести и печали становятся неважными. Не буду портить этот день подозрениями. — Прокатимся? — Радулов подводит меня к кабриолету.
— Это очень непрактичное авто для Питера, — указываю на машину.
Конечно, она красивая. Салон из тёмной терракотовой кожи, сложенный верх, тёмный корпус. Стильно и дорого.
— Погода позволяет, — пожимает он плечами и распахивает для меня дверцу.
И действительно позволяет. Вторая неделя октября стоит на удивление тёплой, бьёт все рекорды. Поэтому Дар накидывает на мои плечи свой пиджак, а сам заводит машину и рывком выезжает на проезжую часть.
Наш путь лежит в аэропорт, а там после долгого перелёта нас ждут две недели на островах.
— Что ты такая напряжённая? — дразнит меня Радулов. — Расслабься. Не расслабишься, остановимся на обочине, и тебя расслаблю я.
Смеюсь нервно.
— Ты забыл, это кабриолет. Всё будет видно.
— Тем более, расслабься. Научись отпускать.
Пальцы Дамира ныряют в мою причёску, рушат её, вытаскивая заколку. Шпильки и невидимки выпадают из волос. И вот я уже мчусь вперёд, а ветер треплет мои распущенные локоны.
— Легче? — спрашивает.
— О да…
На светофоре Дар тормозит, кладёт мне руку на плечи, притягивает и коротко, но глубоко целует.
— Я люблю тебя, Маша.
— И я люблю тебя.
— Доверься мне.
— Уже давно доверилась.
И с каждым днём убеждаюсь, что кажущееся неверным решение, может привести к совершенно неожиданным результатам.
По которым у меня нет абсолютно никаких возражений.
Дар, я, малышка, будущее, которое обязательно будет счастливым.