Глава 6

Я почему-то думала, что Дамир вечером снова продолжит свои попытки меня соблазнить. Но ни сегодня, ни на следующий день он этого не делает. Уезжает рано, возвращается поздно. Я даже ужинаю в одиночестве.

Две молчаливые женщины, которые прислуживают в доме, не хотят идти на контакт. Мне остаётся только молча есть приготовленную ими еду, надо сказать весьма вкусную, и иногда выходить на территорию прогуляться. Кое-какую одежду мне привозят на следующий день, а сегодня с утра я обнаруживаю пакеты из совсем не дешевых магазинов, с мини-гардеробом.

Это, значит, я здесь надолго.

Как же не хватает связи с внешним миром.

По телевизору, конечно, новостей про меня не покажут, но хоть бы с кем-то поговорить.

Узнать, как отец, как мать, как сам жених. Как вообще банкет закончился, когда обнаружили мою пропажу.

Или ничего не случилось, и гости продолжили праздновать дальше?

А собственно, еда есть, выпивка на столе, зачем им жених и невеста?

Устав гулять по периметру, я пытаюсь выйти за забор, но суровая охрана строго говорит:

— Не велено выпускать.

— Я, что, пленница? Я просто хочу прогуляться где-то ещё.

Но ответа не получаю.

Сложив руки на груди и насупившись, возвращаюсь в дом. И решаю дождаться вечера, чтобы предъявить Радулову за его указания.

Он что вообще о себе возомнил⁈

Я же не раба в конце-то концов!

Дамир приезжает чуть раньше в каком-то приподнятом настроении, что ещё больше выводит меня из себя.

Высказываю всё, что думаю: о нём, о его доме, об охране, обо всей ситуации.

— Это ради твоей безопасности, — спокойно отвечает.

А я стою, шумно дышу. Выложилась, пока выговаривала, словно марафон бежала.

— От кого?

— Мало ли… — пожимает плечами.

— Отец знает, что я у тебя?

— Пока нет. Знал бы, сразу бы примчался. У него же сделка века почти сорвалась.

— Какая сделка? — спрашиваю, но уже догадываюсь, о чём он.

Радулов какой-то весёлый. Подходит ко мне, трогает за подбородок и наклоняется, сообщая коротко:

— С Куприяновым, конечно, твоим.

Фыркаю.

— Ты мне Америку не открыл. Я знала, что речь больше о слиянии капиталов, чем о любви.

— И пошла на это?

— Родители уверили, что одно другому не мешает, что Витя увлечён мой. Знаешь, он неплохо отыгрывал чувства, я даже ему верила и в какой-то момент влюбилась.

Я говорю это Дамиру, чтобы он знал, что мне всё равно на него. Я выходила замуж, потому что сама так решила и даже испытывала к жениху тёплые чувства.

Сейчас, кажется, я даже первая ему призналась, что люблю. На что Витя коротко буркнул: Я, мол, тоже.

Но чувство влюблённости становилось меньше по мере приближения дня свадьбы, и я уверяла себя, что всё из-за нервов. А оказывается, я просто к нему остывала. Когда влюблённость не подкреплена ничем, она быстро улетучивается. Вот и со мной это случилось.

— Ой, влюбилась, — качает Дар головой. — Ты даже не знаешь, что это значит.

— Почему? Знаю, — из чувства упрямства говорю я.

— Влюблённость, это когда руки дрожат, когда жить без человека не можешь, думаешь о нём постоянно, хочешь его. Вот ты мужа хотела?

— Я… я хотела, — киваю.

— Не правда. Когда любят, не текут под чужими руками. А ты под моими текла.

Я морщусь, мне не нравится, как это звучит. Не нравится, как Дар спокойно называет вещи своими именами и ни капли не смущается.

— Не надо внушать мне, что секс — это основа всех основ.

— А что внушать надо? Маш… ты пойми, жизнью правит основной инстинкт.

— Всегда считала, что это скорее про выживание.

— О да… базовые потребности. Ты не думай, что я с гор вчера спустился. Я в университет тоже ходил, — иронизирует он над самим собой.

— Ходить не значит учиться, — пожимаю плечами.

А Дар хватает меня за локоть и тянет на себя.

— Ты хоть что-то про меня знаешь?

— А мне не интересно, — заявляю и пытаюсь высвободиться. — Не знаю и знать не хочу. Да и вообще, вот ты меня упрекаешь, что я согласилась на отчасти договорной брак, а разве сам не такой?

— Я не женат.

— Нет, — отмахиваюсь, — я не об этом. В твоей среде сплошь и рядом договорные браки. Скажешь, что нет? Невесту тебе выберут одобренную. А я так… действительно, девочка на одну ночь.

— Не на одну, Маш, — усмехается. — На много.

Радулов цыкает уголком губ, а затем идёт за папкой, которую кинул на стол, войдя в гостиную.

— Вот, полюбуйся, на своего пока ещё мужа, — усмехается. — И его любовниц. Увидишь, что он никогда не был тебе верен. Мои ребята немного покопались в его жизни и в его телефоне.

Не хочу этого делать, но подхожу к Дару и опускаю взгляд вниз. Становится тошно от откровенных фото, раскинутых на столешнице. Витя, что, реально вот это всё хранил в телефоне?

Там хоть одна фотка меня есть? Или только девушки… девушки… девушки… Обнажённые в основном.

Речь не только об одной бывшей.

— Он игрок и гуляка. Родители сильно его контролируют и покрывают. Чтобы правда не всплыла. Но в некоторых кругах Куприянова слишком хорошо знают. Не думаю, что такой мужчина мог бы сделать тебя счастливой.

— Ну и не думай, — бросаю в сердцах, чтобы развернуться и уйти к себе.

Но Дар меня придерживает и наклоняется ближе.

— Расстроилась?

— Нет, — быстро отрезаю. — Мне уже всё равно.

Его пальцы поглаживают мой подбородок, и я, словно заворожённая смотрю на мягкие чувственные губы, которые приближаются к моим.

Волнение… откуда оно берётся?

Но в животе странные бабочки машут крыльями, а должны, наверное, осы жужжать и жалить. Может, они и жалят даже, но как-то возбуждающе.

Потому что целуется Радулов, как бог. И я в предвкушении, хоть и сама боюсь себе в этом признаться.

— Смотри, ты хочешь меня. И ждёшь, что я первый начну. Но Маш, ты ведь тоже можешь проявить инициативу.

— Никогда, — разозлённо шепчу. — Никогда, Дар.

— Ты поаккуратнее с такими заявлениями. Когда ты ляжешь под меня, заставлю ответить за каждое никогда в мой адрес.

— Мечтай, — отталкиваю его.

Чувствуя странное разочарование.

Что такое со мной?

Этой ночью я снова одна, но меня под утро будит странный шорох. Спросонья приоткрываю глаза и вижу…