Глава 30

Эрих крепко держал Катю за руку и куда-то вел. Часто оглядываясь, Катя взволнованно просматривала местность, но послушно шла за мужчиной. Эрих знает, куда идти, а вот Катя ни черта не понимает, что происходит в ее жизни.

Она просто плыла по течению, решившись довериться мужчинам, которых знала всего ничего. Но именно с ними она прошла огонь и воду за столь короткий промежуток времени, и доверие девушки они заслужили сполна.

— Почему мы здесь? — тихо спросила Катя, шагая по хрупким, но большим сугробам.

— Чтобы быть рядом с аэропортом в случае, если тебя кинутся искать. Здесь неподалеку должен стоять заброшенный дом, переночуем в нем.

Вскоре Эрих и правда остановился у какого-то хиленького деревянного дома, в окнах которого не виднелось света. Катя неуверенно взглянула на Эриха, а он же открыл дверь и терпеливо ждал, пока она войдет.

— Давай. Проведем нашу первую брачную ночь романтично, — хмыкнул Эрих, видя сомнения и метания девушки.

— Ты сейчас меня совсем не успокаиваешь, — выдавила Катя, но послушно зашла в дом.

Выбора не было, да и Эриха слова она не воспринимала всерьез.

Тирбах шагнул следом и первым делом включил хиленький свет, коим тут служила всего одна голая лампочка. Эрих опустил дорожную сумку Кати на стол, а затем он плотно затворил за собой дверь и закрыл их изнутри на железный замок.

— Чтобы не сбежала, — улыбнулся мужчина, проходя внутрь.

Это место было очень старым и даже жутковатым. Маленький ветхий домик, в котором все находилось в одной комнате: и печка, и кухня, и небольшое спальное место. Катя поежилась, так и не решаясь снять с себя пуховик, и села на единственный имеющийся стул.

Через некоторое время Эрих растопил дрова и принес белье для койки.

— Справишься? — спросил он, указав на хиленькую односпальную кровать.

Побелев, Катя кивнула. Когда с постелью было покончено, время на ее часах показывало почти одиннадцать вечера. Она с сомнением покосилась на Эриха, но тот ее безнадежного взгляда не разделил.

— Мы переспим, а рано утром выдвинемся в аэропорт. Ты готова? — спросил Эрих, снимая с себя верхнюю одежду.

— Сейчас же тебе будет холодно, — с ужасом произнесла Катя, у которой зуб на зуб не попадал, — оденься, Эрих.

— А как мы спать будем? Холодно, но и тебе придется раздеться. Причем, по самое не хочу.

— В смысле? — прищурилась Катя, отступая от мужчины. До тех пор, пока ее ноги не уперлись в кровать.

Мужчина взялся за пряжку ремня, не сводя глаз с Кати. А затем потушил свет и вздохнул, замечая напряжение девушки:

— Чтобы не окоченеть, мы будем спать вместе. А чтобы не задубеть, мы будем спать в нижнем белье. Чем быстрее ты разденешься, тем быстрее нам обоим станет тепло.

Катя замешкалась, но все-таки сняла пуховик. На этом и остановилась.

— Дальше не буду, — упрямо вздернула подбородок, — скоро будет тепло, вон как сверкает в печке!

— Это небыстрый процесс, — вздохнул Эрих.

— Я уже разделся и сейчас превращусь в ледышку. Но мне этого не хочется и поэтому я раздену тебя насильно. Этого хочешь? — ласково спросил Эрих в кромешной темноте, подходя к Кате.

— Я не буду раздеваться до белья, Эрих, — упрямо затвердила Катя, — Макс узнает и будет в ярости…

— Я серьезно это сделаю. Иначе мы с тобой до утра не протянем, Максу придется это понять, — объяснил мужчина, — ляжешь к стенке. Раздевайся, я жду.

— Боишься, что я сбегу от тебя такого злого? — усмехнулась Катя и мысленно поблагодарила Эриха за то, что он потушил свет.

— Так я как начну приставать, ты сразу попытаешься сбежать…

— Ты не будешь приставать. Я невеста твоего друга, если что!

— Ты как дите малое, — услышала она в ответ, а все это вместе начало смахивать на какую-то подростковую перепалку, в которую по нелепой случайности влез взрослый Эрих, — все, хватит препираться и раздевайся.

— Я сказала, что дальше не буду! А если ты применишь ко мне силу, то я очень сильно обижусь на тебя.

В темноте Катя увидела, как Эрих сложил руки на груди. Взгляд ниже она опускать не решилась, да и все равно темно слишком — она различала только очертания его фигуры.

Так они и стояли несколько секунд, друг на друга поглядывая. Катя была уверена, что Эрих уже сильно замерз, но все равно стоял и упорно ждал, пока Катя сдастся и выполнит его приказ.

— Прошу, не злись на меня. Но я не буду спать с мужчиной в нижнем белье, даже если мы здесь застрянем на много-много лет, — заверила Катя, добавив нотки извиняющегося тона.

Она сняла только свитер, оставшись в белой короткой футболке, которую всегда надевала под верхнюю одежду, и в тонких колготках. Катя не хотела поначалу стягивать даже джинсы, но после часовой ходьбы по лесу и сугробам они полностью намокли, поэтому Катя положила их рядом с печкой.

— Ложись, Катя, — улыбка просквозила в мужском голосе.

Через несколько секунд она прошла мимо замершего Эриха и юркнула в приготовленную постель. Катя почувствовала, как следом прогнулась кровать, неприятно скрипнув при этом, и Эрих бесцеремонно подмял девушку к себе ближе, собственнически положив свою руку ей на живот.

— Вообще-то, если что… — раздался вкрадчивый голос прямо рядом с ухом, — ты меня снова удивила. Своим упрямством.

Его рука начала дерзко скользить по обнаженной коже Кати — там, где задралась ее футболка, и девушка не вытерпела. Она дернулась в попытке подняться с койки, но тут же была придавлена телом Эриха.

— Я понимаю, что ты снова шутишь и выводишь меня на эмоции, но Макс тебя убьет… — красная до одури, Катя притихла под насмешливым взглядом Эриха, который чувствовала в темноте.

Прикусив губу от волнения, Катя почувствовала, как Эрих отпускает ее. Она тут же отвернулась к стенке, но все равно осталась прижатой к телу Эриха.

А еще через несколько минут воцарившегося молчания Катя напряженно замерла: она почувствовала нечто твердое, что сильно упиралось в разгоряченную кожу, но, черт возьми, ничего не могла с этим поделать!

— Прости, — шепнул Эрих, убирая свою тяжелую руку с ее живота, — шутки у меня дурацкие. И за это… — он неудобно замолчал, тяжело вбирая в себя воздух, — тоже прости. Я не контролирую возбуждение.

Катя молчала, но лишний раз боялась дернуться, чтобы не спровоцировать еще больший накал. Через несколько минут Эрих попытался перевернуться на спину, но это едва не закончилось его падением, поэтому он вновь прижался к Кате.

— Спишь? — спросил он тихо.

Ответом ему послужило невнятное мычание. Кажется, почти заснула.

Проклиная эту узкую кровать и свое состояние, вскоре он перевернул почти сонную девушку к себе со словами:

— Так будет лучше, — сквозь зубы пробормотал он и расположил голову Кати на своем плече.

— И ты меня прости, — пробормотала Катя, проснувшись.

Она неосознанно прижалась к мужчине в поиске тепла.

— Мне просто не по себе от того, как Макс отреагирует на это… все.

— В таком случае это останется нашим секретом. В конце концов, твоя девственность цела и невредима, поэтому Максу не о чем переживать…

Эрих засмеялся, когда получил удар кулаком прямо в живот. Сон у Кати как рукой сняло!

— Да ну тебя, Эрих! Отстань от меня! Отпусти немедленно! — распалилась Катя и попыталась вылезти из этого непристойного пекла, ей стало невыносимо жарко.

— Куда собралась?! — нахмурился Тирбах и утянул сопротивляющуюся девушку обратно, — я тебя не отпущу, даже не думай. Спи давай!

Катя угрюмо замолчала и попыталась уснуть, вот только в голову лезли совсем не те мысли. Спустя время она поняла, что эти мысли ей нужно срочно записать на бумаге — это было письмо, адресованное своей матери.

— Эрих, у тебя есть бумага? — спросила Катя в полной тишине.

— Есть, — мужчина с подозрением покосился на Катю, — завещание хочешь написать?

— Почти. Письмо хочу написать, — грустно улыбнулась Катя и приподнялась на кровати, — подай мне бумагу, ручку и телефон, пожалуйста. Мне нужен фонарик на нем.

Не задавая лишних вопросов, мужчина вскоре принес все необходимое. Он сильно хотел спать, но понимал состояние Кати — все же она улетает из страны и, скорее всего, надолго.

Если не навсегда.

Поэтому нужно было помочь ей справиться с заранее нахлынувшей ностальгией, с тяжестью на душе, болью и тоской. Если она хотела что-то написать и оставить это здесь, в России, значит, он должен ей помочь в этом.

Сон — это не такая важная вещь, как все те события, что происходят с этой русской девушкой.

— Я напишу маме письмо… — прошептала Катя, подавляя в себе слезы горечи.

— Я не буду мешать. Посвечу тебе, ладно? — шепчет Эрих, замечая влажность ее глаз.

— Ладно. Спасибо, — выдыхает Катя, прикладывая ручку к обычному листку бумаги.

«Здравствуй, дорогая мама

Могу ли я теперь называть тебя die Mama? Ведь всю свою дальнейшую жизнь я, вероятно, буду говорить о тебе только на немецком, ведь мой будущий муж совершенно не говорит по-русски.

Совсем скоро я прилечу в Германию, мама. Кстати, если тебе интересны мои мечты, то я бы хотела научить Макса разговаривать на русском, научить его хотя бы азам. Думаю, что у нас все получится.

Я хочу сказать тебе спасибо. За то, что ты настояла на усовершенствовании моего немецкого после школы и за то, что выбрала для меня университет. Я понимаю, что без тебя я бы не познакомилась с ним. С новым человеком в моей жизни — Максимилианом. Но теперь позволь решать самой. Выбирать самой. И быть собой.

Быть может, когда-то вы вспомните обо мне не только в целях своей выгоды? Вдруг вы когда-то поймете, что я не готова выходить замуж за нелюбимого в угоду вашей прихоти?

Я не готова быть разменной монетой в ваших родных руках, которые подобны золотой клетке. Не готова молча пить сок, пока решается моя судьба. И пусть я совершу ошибку, уехав в чужую страну к человеку, которого знаю без году неделю. И пусть он совсем не тот, за кого себя выдает.

Но он позволил мне решать самой. И я сделала этот выбор сама.

Твоя единственная дочь, Катя.

30 декабря, 2019 год»