Глава 8

В назначенное время и назначенный час Катя была у ворот отцовского дома. Перед ней открылся вид на роскошный особняк, в котором много лет назад они жили одной семьей — папа, мама, старший брат Вадим и она, Катя.

Когда все успело настолько кардинально поменяться? Когда начался процесс, ведущий к разводу? Почему после развода мама приводила мужчин к себе домой, фактически заставляя уходить еще несовершеннолетнюю дочь к бабушке? Катя не знала, как ее семья пришла к такой жизни и что случилось в те злополучные далекие годы. И вот теперь у четырех ранее близких людей — своя дорога.

Охрана пропустила девушку, поздоровавшись с нею. Василий Геннадьевич уже многие годы занимает пост начальника охраны у Морозова Алексея, и он всегда уважительно относился ко всем членам семьи. В частности, он привязался к тогда еще маленькой девочке по имени Катя, над которой иногда по-отечески подшучивал. К тому же, зарплату владелец крупной сети торговых предприятий Морозов-старший всем своим работникам платил достойную.

— Добро пожаловать в дом, Екатерина Алексеевна, — добродушно поприветствовал Катю начальник охраны.

— Не стану скрывать, но, вероятно, из этого дома по мне искренне скучали только вы, Василий Геннадьевич. Здравствуйте.

Грустно улыбнувшись, Катя направилась внутрь. Василий Геннадьевич смотрел ей вслед с такой же печальной улыбкой. Он все прекрасно знал и видел.

Алексей Морозов появился из ниоткуда — он зашел в дом следом за Катей, а его руки были перепачканы в земле. Как и всегда, он возился в огороде, Морозов-старший называл это хобби и считал способом отвлечения от работы.

От него не последовало даже приветствия, Катя не говорила уже о родных объятиях или отцовской улыбке. Девушка, конечно, на многое не рассчитывала и готовилась сама подобающе встретить отца, поприветствовать Морозова Алексея Николаевича и даже обнять, но он не позволил ей такой роскоши. Прошел мимо — быстро, молниеносно.

— Он просто занят, Катя. Ты снова дуешься? — раздался звонкий голосок помолодевшей мамы.

Виктория не выглядела на свои годы, ведь она всегда следила за собой. Даже открыла свой собственный салон красоты в Москве, и Кате нравилось это качество в своей маме — желание совершенствоваться. Вот только если бы этот салон не отнимал так много времени, что порой его не хватало на дочь, все было бы лучше.

— Настолько, что даже не позволил мне его обнять? И тебе здравствуй, мама. Ты, как всегда, прекрасна…

— А ты выглядишь усталой, деточка. За собой нужно следить с ранних пор, а у тебя очень болезненный вид.

Скорее, не болезненный вид, а болезненные слова от родного человека задели Катю.

— Если бы ты не была так занята своим салоном, то ты бы помнила: свои ночи я провожу за курсовыми…

— Это не повод выглядеть уставшей. В конце концов, ты бы могла приехать ко мне в салон.

— Я об этом не знала, но учту, — сухо ответила Катя вслед уходящей матери.

Виктория уже беззаботно упорхнула на кухню.

Катя не отреагировала, но уже поняла, что ничего хорошего ее на этом «семейном ужине» не ждет. Мама копошилась в телефоне в гостиной — выставляла фотографии довольных клиенток в Инстаграм в профиль своего успешного салона. Эта женщина тридцати восьми лет выглядела на все двадцать пять.

Может быть, будь у Виктории время на свою дочь, Катя бы рассказала маме о произошедших в ее жизни событиях. О немце. О своих чувствах…

— Кого мы ждем? Разве мы будем не одни? — как можно радостней спросила Катя, направляясь к маме.

— Гостей, — коротко ответила мама, и Катя поняла, что разговор окончен.

Вскоре приехал Вадим — он был один и без жены. Холодно поздоровавшись с сестрой, он поднялся наверх в кабинет отца.

Кажется, что все знали зачем они сегодня собрались. Все, кроме Кати, и ей это совсем не нравилось.

В гостиной был накрыт стол в лучших традициях Морозова-старшего, и накрыто было на шесть человек. Пройдясь по гостиной, Катя сообразила, что гостей будет двое. Но кто?

В доме было как всегда чисто. Возможно, это заслуга новой женщины отца, но, скорее всего, это работа горничных. Родители Кати были богаты, и лучшая подруга Марина не раз спрашивала прямым текстом, почему дочь таких родителей живет на окраине Москвы. Только вот Катя и сама не знала ответа.

После смерти бабушки Кате никуда не хотелось переезжать, она решила оставить все, как есть и остаться жить в квартире бабушки. Родительская помощь была не нужна слишком гордой девушке, а родители и сами не стремились к тому, чтобы поддерживать ее. Для них на первом месте был сын, для Морозова-старшего наследник играл большую роль. Особенно в бизнесе.

Отвлекшись от собственных печальных мыслей, Катя увидела Вадима. Он уже поговорил с отцом и спускался на первый этаж.

— Может быть, ты мне расскажешь? В чем дело, брат? Для чего нас здесь собрали?

Вадим внимательно оглядел платье Кати — оно было незамысловатым, но в нем была безумно красивая простота. Девушка любила такие вещи, которые цепляли взгляд не излишествами, а простотой, а вот Вадим — не очень.

— Дочь Морозова не может ходить вот так…

— Я так живу, Вадим, — резко поправила Катя, встречая злой прищур брата, — ты не можешь упрекать меня в чем-то. Я обеспечиваю себя сама. Без упреков и без обид, но ты до сих пор зависишь от отца. Не так ли? — уколола Катя в ответ.

Она не из тех, кто даст себя в обиду. Катя точно не из тех.

— Ты… Ты что о себе возомнила, сестричка?

— Хватит! — раздался ледяной тон Морозова-старшего, и отец вошел в гостиную, — ты как разговариваешь со старшим братом, Катя? Какое тебе дело, кто и от кого зависит?

Морозов приблизился к детям. Проглотив ком обиды, Катя не произнесла ни слова. Было тяжело говорить из-за убийственного взгляда отца, направленного на нее.

— Значит, так. К нам скоро приедут гости, и у нас есть несколько минут на разговор, — решительно и четко произнес отец, указывая на свой кабинет, — поднимайся за мной, Катя.

Девушка считала Макса холодным, но она просто забыла, как может быть холоден собственный отец. Нет, Катя не считала, что он ее не любит — как можно не любить собственную дочь? Но причину вдруг изменившегося отношения к ней Катя не знала. Девушка даже не помнила точно с какого года все переменилось.

Едва Катя зашла в богато устроенный и роскошный кабинет отца, как он тут же приступил к разговору.

— Прежде, чем я раскрою цель прибытия в наш дом, я хочу сказать, что все, что я делаю для тебя — к лучшему. Я, как и любой отец, желаю благополучия своей дочери.

Катя облизала пересохшие от волнения губы и присела на кожаный диван. Ноги ее перестали держать от плохого предчувствия, а холодный взгляд отца, желающий самого лучшего для своей дочери, так вообще подкосил Катю.

— Прежде, чем ты скажешь мне цель прибытия, я хотела бы задать всего один вопрос, папа.

Вздрогнув словно от испуга, Морозов сфокусировал взгляд на дочери. Создалось впечатление, что он лишь сейчас заметил ее в поле своего зрения и был сильно удивлен, что дочь — рядом.

— Задавай, — пожал плечами мужчина и сел за стол.

— Пап, а что случилось?

— В смысле, Катя? Это твой вопрос? — прищурился мужчина.

— Что случилось между тобой и мамой, что вы развелись? Мне было четырнадцать, когда я почувствовала холод с твоей стороны. Вы развелись, я осталась с мамой, а Вадим — с тобой. Почему? Ведь я хотела быть с тобой, к тебе я была привязана больше…

— Катя, сейчас не время для таких разговоров, — поджал губы Алексей.

— А когда у тебя будет время на меня? — нахмурилась Катя.

Она встала и решительно подошла к столу. Села напротив отца.

— Мне тебя не хватало. Но, ты знаешь… — Катя попробовала улыбнуться, поймав взгляд Морозова, — недавно я встретила человека, похожего на тебя. Он такой же мужественный, немного холодный, однако, есть одно но…

— Ты встретила кого-то? — прищурился отец, и сделал он это недобро.

— Да, — призналась Катя, надеясь на поддержку, — но я бы хотела взять у тебя совет.

— Катя, здесь не нужны никакие советы. Начнем с того, зачем мы здесь сегодня собрались.

Катя вздрогнула, отец решительно поднялся со своего места.

— Слушай внимательно, Катя. Я — твой отец, — тяжело произнес Алексей, — и на правах родителя я выдаю тебя замуж. Сегодня ты познакомишься с своим будущим мужем, а остальные шалости выброси из головы.

— Что? — прошептала Катя, подскочив со своего места.

Пропасть. Целая пропасть возникла в данную минуту между отцом и дочерью.

— Тебе пора замуж.

— Мы живем не в средневековье, чтобы выдавать меня замуж против моей воли, — возмутилась девушка, вглядываясь в родные черты отца и не узнавая их.

Ярость, холодность и надменность — это были не отцовские чувства!

— Я все сказал, — отрезал Морозов-старший, — и забудь всех, о ком ты мечтаешь, потому что к нам в гости едут мои уважаемые партнеры, а твой будущий муж. Киселев Вадим, может, ты слышала.

Пропасть? Не-ет, целый мир разделил дочь и отца!

Катастрофа, масштаб которой Катя еще не поняла до конца.

И поймет — нескоро.

— Поэтому, — более мягче продолжил Алексей, видя состояние дочери, — я надеюсь, что ты не опорочила честь нашей семьи, проживая самостоятельно и без родительской опеки.

Что там мир? Целая вселенная возникла между ними…

Катя замерла, а кончики ее пальцев начало покалывать от напряжения.

— Я не опорочила. Я просто забыла твою любовь ко мне. Отцовскую любовь…

Морозов резко повернулся к и без того напуганной Кате, а затем проговорил звенящим от ярости голосом:

— Я ничего не хочу слышать, на этом наш разговор окончен.

Стрельнув холодными глазами в сторону дочери, Морозов резко направился к столу и схватился за сигарету.

Не желая больше находиться в бездушном кабинете, который так любила Катя в детстве, девушка стремглав вышла из него и побежала вниз по кованой лестнице. Ее руки дрожали, глаза застилала пелена острых слез, а тело бежало к свободе — к выходу из этого дома, вдруг ставшего чужим.

Судорожно вздохнув, Катя часто заморгала, пытаясь разглядеть перед собой хоть что-то, однако на улице она вскоре угодила в чьи-то сильные руки. Силы покинули девушку, едва она встретилась взглядом с тем, кого она меньше всего ожидала здесь увидеть. С тем, с кем Катя уже была знакома.