Глава 10

Алим Клянусь богом, это самая сладкая крошка, что я пробовал! И ведь я даже не дошел до самого десерта! Но, черт возьми, какая же она была сладкая! Мне просто рвало крышу от ее вкуса и стонов! Хорошо всё же, что я попросил служанку добавить водку в мохито! Он стопудово ее расслабил и позволил отбросить сдерживающие ее рамки. Вон как изгибается, словно чувствуя, что должно быть что-то большее, чем просто поцелуи! О, да, еще как есть! Представляю, как она запоет своим голоском, когда я начну поедать ее киску! Ее сладкую, тугую киску! Уверен, никто еще не видел ее, не говоря уже о том, чтобы трогать и лизать! В этом я точно буду первым! Но до нее еще надо добраться и аккуратно, без напора, сорвать перезрелый плод, который так и хочет упасть в руки, но стесняется этого. Милая рыжуля краснеет и ручками пытается меня отодвинуть, да только я не даю и тяну руки к завязкам лифчика, которые находятся сзади. Тонкое тело изгибается, рыжуля абсолютно точно пьяна, ее ведет, и она дает мне сделать то, что я хочу. А потом ткань верха купальника соскальзывает вниз по бархатной коже и падает на кафель рядом с шезлонгом. – Убери руки, рыжуля, ты такая красивая, пиздец какая красивая, – шепчу я, замерев напротив нее и глядя в кристально-чистые глаза, которые сейчас подернуты поволокой страсти. И кто ее вызвал? Я! Я и никто другой. И она еще не представляет, что ее ждет. Так и представляю, как она скачет на моем члене, а пока… Пока мне надо уговорить ее убрать руки. – Алим, – покорно шепчет и облизывает коралловые губки, измученные моими поцелуями. Они даже припухли. Мне ее всю хочется сожрать, еле сдерживаюсь, но это только первый раз. Пока я ее соблазняю, можно и не спешить, а потом я ее всю затрахаю. Во всех позах на пару с Джаведом. – Я тут, моя радость, я просто посмотрю, – без зазрения совести вру, отводя ее руки. Полные, красивые, белоснежные груди с маленькими сосками. Произведение искусства. Не могу насмотреться. Но трогать хочу сильнее. – Смотри, какая ты красивая, – говорю ей, а сам двигаюсь ближе и целую в шейку, рыжуля тут же закатывает глаза и немного отгибается назад. Ножки раздвигаются, она подается ко мне бедрами, сама того не замечая. Представляю, как у нее всё мокро между ног, как она течет, не осознавая, что ее киска уже готовится принять твердый член. – Ах! – вскрикивает она, когда я добираюсь до соска и начинаю его терзать, то нежно, то тягуче, то, наоборот, дерзко, с укусом, и вот моя крошка уже лежит снова на спине, а я осторожно, мало-помалу стягиваю с нее трусики. Она будто и не замечает, да, наверное, так и есть. Она просто потерялась и вся во власти моих нежных ласк. Веду губы ниже, цепочка поцелуев тянется вниз… Еще ниже. Туда, где я уже чувствую сладкий аромат возбуждения моей девочки. Она трепещет и дрожит, подкошенная моим напором, ей уже никак не избежать того, что я хочу с ней сделать. Очень хочу. Меня кроет. Жарко набрасываюсь на лобок рыжули, едва покрытый волосками, а она за собой ухаживает, проносится мысль, и тут уже ускользает, когда в ноздри забивается тягучий аромат, от которого я просто становлюсь безумным. Резко раскрываю для себя свое рыжее сокровище. Накрываю ртом расселину и шумно всасываю одну губу за другой. Громкий вскрик рыжули как музыка для моих ушей. Из ее нутра прямо на мой язык выделяется порция влаги. Как же она течет, блядь, для меня течет, вся готовая, чтобы ее натянули на член по самые яйца. Их, между прочим, жутко ломит, приходится немного опустить руку и обхватить член, начав его надрачивать, я чередую ритм руки на члене и повторяю его ударами языка в недра рыжули. Можно представить, что я ее уже трахаю. Это очень похоже на секс. На потрясную прелюдию, хотя я никогда не понимал их прелести и не ласкал девушек в последнее время, предпочитая просто трахать или чтобы они меня обслуживали, но наша рыжуля – исключение из всех правил. Бесперебойно стреляю в нее языком, облизывая, посасывая, находя маленький комочек плоти между пухлыми губами и втягивая его ртом. Гортанный всхлип кончается громким стоном. Моя малышка просто уже не сдерживается и стонет, стонет, вся раскрыта мне и дает себя вылизывать. Она закинула руки за голову и держится за край шезлонга. Ноги широко раскрыты для меня. Лицо искажено страстью. Она дико возбуждена, горячая, страстная девочка, которая впервые узнает, что такой кунилингус. Мы напоминаем двух позабывших о сдержанности и запретах животных. Я лично точно животное, которое действует на инстинктах. Да и рыжуля уже не похожа на ту скромницу, которой была еще недавно. Она выгнулась так, чтобы я мог ее поглощать, а я уже почти трахаю шезлонг, не давая ни ей, ни себе передышки. Ныряю и ныряю в жар ее тела, не замечая ничего вокруг. Как вдруг слышу покашливание и глухой рык позади: – Всё самое вкусное решил взять себе, брат? И именно в этот момент рыжуля кончает. Вскрикивает, стонет и дрожит, вся во власти охватившего ее оргазма. – Смотрю, наша скромница не такая уж и скромница, – подходит ближе Джад, жадно осматривая корчащуюся в муках страсти девушку. – Ты пропустил самое интересное, – ухмыляюсь я, облизывая губы. – Что… Что вы творите?! – вскрикивает рыжая прелесть, когда брат наклоняется к ней и вдыхает аромат ее сочной киски. – Хочу тоже попробовать, – спокойно поясняет Джавед, разводя сомкнутые рыжулей ножки. – А я не хочу! – испуганно лопочет девчонка, не бросая попытки отстраниться. Но разве может она сдвинуть такую гору, как мой брат? – Правда? Пару минут назад ты вся изгибалась и стонала, сама насаживаясь на язык Алима, – проводит Джад двумя пальцами по всё еще текущей киске, заставляя нашу прелесть задрожать. – Думаю, она хочет член, а может, и не один. Да, Алим? Смотри, как сжимается в ожидании того, чтобы ее хорошенько поимели, – доходит он до тугой дырочки, лаская розовую расселину. – Отстаньте! – хнычет Лиза, но Джад и не таких ломал. Брат наклоняется и дует на клитор, одновременно скользя в нее двумя пальцами. – Туговато будет, но это даже к лучшему. Люблю непокорные киски, – хмыкает он под ее тихий всхлип. – Сама будешь потом на член проситься, – вытаскивает пальцы и всей пятерней сжимает ее промежность. Явно, как и мне, не терпится засадить ей по самый корень! В конце концов, не в игры же мы ее играть приволокли! Пора и делом уже заняться! – Ну что, пойдем в спальню? – с азартом спрашиваю я. – Давай. Тащи ее, выпью для разогрева и поднимусь, – кивает брат. – В твою? – приподнимаю я бровь. – В мою, надо же снять кино по всем правилам, – недобро блестят глаза Джада. – Окей, не задерживайся, не то сам сорву ее вишенку, – ухмыляюсь я и беру вяло сопротивляющуюся малышку на руки. – Ну чего ты? – спрашиваю я по пути. – Разве плохо тебе было? Джавед Наконец я трахну эту сучку и отплачу Измайлову сполна! Слишком долго я ждал! Хотел, чтобы гад успокоился, начал строить жизнь, женился, чтобы я смог отобрать у него самое дорогое, как сделал это он! Сученок весь извелся, названивая мне с вопросом, когда мы уже вернем ему жену. Странно, что ничего не предпринял, чтобы вернуть ее, хотя, учитывая, какое он ссыкло… Кишка тонка, чтобы идти против меня. Быстро вливаю в себя бокал с виски и бегом поднимаюсь в спальню, где Алим уже вовсю ласкает нашу добычу. – Она пьяная? – хмурюсь я, замечая, какая девчонка вялая. – Подлил ей чутка для настроения, не так, чтобы много, – отрываясь от ее груди, объясняет брат. – Поверь мне, с этой скромницей иначе никак. Видел бы ты, как она отреагировала, когда я поцеловал ее днем. Можно было подумать, я трахнул ее в самой откровенной позе, а не губ коснулся! – Ладно, – подумав, соглашаюсь я. – Думаю, к тому моменту, как я буду в ней, алкоголь уже развеется. – Отпустите меня! Я не хочу! – обращает на себя внимание наша пленница. – Правда? – ухмыляюсь я, начиная стягивать футболку, следом идут джинсы, и вскоре на нас обоих с братом остаются одни трусы. – Давай проверим? – встаю коленом на кровать и тяну красотку к себе за лодыжку. – Нечего проверять! – взвизгивает девчонка, но я уже устраиваюсь между ее широко разведенных ножек. Тут она особенно хороша. Вся такая ладная, свежая, словно кричит о том, что этот сладкий цветочек еще не тронут ни одним мужчиной. Так и тянет сорвать! – А почему тогда течешь? – собираю пальцами ее сок и демонстрирую ей. Лиза – Я… Захлебываюсь страхом. Просто ошарашена. Вихрь непонятных темных эмоций закручивается во мне воронкой и уносит в пропасть наслаждений. Мне из нее никак не выбраться, не выпутаться из липкой паутины, куда затянуло двое мужчин. И один – это уже плохо, очень-очень плохо, а их двое. Развратных, красивых, мощных. Они поработили меня и уламывают пойти дальше вместе с ними, подчиниться. Но еще ужаснее то, что меня так и тянет согласиться. Я себя совсем не узнаю. Где та скромная девочка, которая боялась даже поцелуев? Сейчас эта скромная девочка только и делает, что запрещает себе хотеть, но ни черта не получается. Тело меня выдает… – Ты, ты, – ухмыляется Джавед и открывает рот. Прямо на моих глазах берет тот самый палец, которым провел мне между ног, смачно облизывает, сосет. От удовольствия порыкивает, как огромный тигр. – Вкусная девочка, сладкая. Понравилось, как тебе вылизывал Алим? Девки обычно верещат под ним, но он никому не лизал, а вот тебе стал. Теперь я понимаю почему. Его глаза блестят, губы измазаны моим соком. В ужасе сучу ногами, но ничего меня не может избавить от этого громилы. – Молчишь? Ну ничего, скоро будешь визжать. – Пустите! – снова умоляю, бесполезно, но я пытаюсь спастись. Руками отпихиваю монстра, что склонился надо мной, но только еложу пальцами по влажной от испарины, горячей и гладкой груди. Его тугие, как канаты, мышцы на удивление приятно ласкать. Мы льнем друг к другу, как бы я ни сопротивлялась. Наши тела слишком близко и слишком сильно сплетены, чтобы я могла уйти. Это чувственная ловушка, из которой невозможно выбраться. – Ну зачем же? – плотоядно, порочно смеется он мужским грудным смехом, ловя мои руки и сгребая за запястья, откидывает их назад и кладет на постель так, что я вся выгибаюсь, еще больше раскрытая для него. Ноги раскинуты в стороны, грудь открыта и предоставлена взору двух похотливых мужчин. Алима пока не вижу, но чувствую его незримое присутствие. Он смотрит, наблюдает за нами. Он ждет? Чего? Они привыкли делить женщин на двоих? Мысль ускользает, я сметена напором Джаведа, который глубоко и часто дышит надо мной, его член через ткань трусов упирается в развилку между ног. Давит. Влажная расселина будто бы гостеприимно его принимает. Ноет, внутри свербит, пульс бьется, кровь бешено пульсирует в самой сердцевине моего тела. Оно хочет, хочет чего-то неведомого, неужели того, чтобы меня поимели? Я не могу быть такой развратной! Не могу! Снова предпринимаю попытку высвободиться, но своими движениями еще больше приближаю всё к единственно возможной развязке. – Какая же она горячая, – стонет Джавед, сминая пальцами мои тонкие запястья, а второй рукой стягивая собственные трусы, – ты хорошо ее подготовил, она так и хочет, что ей порвали целку… – Ай! – вскрикиваю я, когда понимаю, что к половым губам прижимается уже не ткань. Там огромный, тяжелый и напряженный мужской ствол. Горячий, невозможно горячий, как огонь. – Ну чего ты боишься, рыжуля? – хмыкает мне в ухо Джад, горячим дыханием обдавая ухо, опаляет меня своим жаром, трется членом о киску всё сильнее, вдавливается. – Тебе понравится, сама будешь просить, сама будешь насаживаться на член и умолять тебя трахать. Помнишь, как ты смотрела на меня и ту шлюху? – Вы сделаете мне больно! – верещу, вспоминая, как стонала та девка. Она наслаждалась, и я начинаю понимать почему. – Ты такая мокрая, что не заметишь боли, – рычит он, наконец находя вход в мое тело. Крупная головка упирается между припухшими половыми губами и явно намеревается двигаться вперед. – Мы тебя всё равно трахнем, рыжуля. Оба. Мы уже тебя трахаем, вообще-то, – еще один толчок в меня. – Но только ты решаешь, наслаждаться или страдать. Стон вырывается из горла. Напряженная горошинка между ног сладко пульсирует, сжимается, по всему телу проходит волна неконтролируемой дрожи, и новая порция густой смазки обволакивает член Джада, который уже начал неумолимо входить в меня. Он распирает стенки моей мокрой киски, заставляя жутко краснеть от стыда. Ведь я раздвигаю ноги. Невольно позволяю ему двигаться дальше. – Нет… – новая бесполезная попытка вырваться. – Да, – толчок вперед, грубый, болезненный, этот мужчина не соблазнитель. Он берет то, что ему хочется, жестко. Лучше бы на его месте был Алим… Мысль появляется и ускользает. Какая разница, если мне пообещали, что оба мужчины трахнут меня? Какое грубое слово… Порочное… Разве это происходит между нами? Меня трахают? Я думала, трахают только шлюх… Я думала, что будет ужасно, а на самом деле… На самом деле природа берет свое, и вот я уже выгибаюсь в попытке ухватить ускользающее наслаждение. Это Джавед замер во мне и ухмыляется как садист, который решил поиздеваться над жертвой. – Что, нравится? – ухмылка кривит губы. Самодовольная. Он знает, что делает. А я не знаю, как самой себе сопротивляться. Со стоном подаюсь вперед, давая ему красный свет пойти дальше.