Глава 30.
* * *
- У вас есть свои ритуалы. У меня пока нет ни одного, - вздыхаю.
- Придумай. Ритуалы не берутся из ниоткуда. Но есть важное условие, это должно быть что-то очень приятное. То, что будет тебе в радость.
- Мне нравится рисовать. Я не художник, конечно. Но карандашом вроде неплохо получалось и даже похоже…
- Можно и рисовать, - кивает. - Как насчет того, чтобы оставлять рисунки или наброски приятных моментов за прошедший день? То, что порадовало, удивило, восхитило…
- А если разозлило?
- В мире так много плохого, зачем его еще хранить? Крупицы света сохранить сложнее. Их надо беречь.
От неожиданности я даже плакать начинаю, шмыгая носом. Давно не плакала вслух, совсем размякла в этой семье.
- Я тебя расстроил? - интересуется Дархан.
- Нет-нет, совсем наоборот. Давайте в дом переместимся? Маржан вернется и будет на нас ворчать…
* * *
Через два дня я внезапно нахожу в своей комнате подарок. Что-то прямоугольное обернуто в крафтовую бумагу и обмотано простой бечевкой. Сверху прикреплена открытка. На ней рукой Дархана выведено несколько слов:
«Для Леи. Береги свет»
Я осторожно срываю бумагу. Кажется, догадываюсь, что лежит внутри. Да, это большой прямоугольный альбом для рисования в кожаном переплете с плотными листами. Еще набор простых карандашей разной твердости и ластик.
Не могу найти слов. Несколько мгновений просто сижу и улыбаюсь подарку.
Такой приятный, ценный… Не знаю даже, как отблагодарить Дархана. Впрочем, на следующий вечер с большим волнением показываю ему набросок. Дархан в саду, с чашкой чая. Мужчина долго-долго разглядывает нарисованное мной.
Я волнуюсь, не могу понять, нравится Дархану или нет.
- Я нигде не училась, и очень давно не рисовала. Наверное, вышло очень плохо.
- Напротив, - возражает мужчина. - Вышло даже слишком хорошо. Я здесь выгляжу лет на десять моложе, чем есть, и коляску почти не видно за столом. Можно подумать, что я сижу просто в кресле с видом человека, сделавшим очень многое.
- Так и есть. Думаю, вы, просто сидя в кресле, делаете куда больше, чем другие, когда ходят на своих двоих по этой земле! - возражаю с жаром.
Повисает тишина. Я смущена, мне неловко и одновременно хорошо.
Чувствую, что все складывается правильно.
Время с каждым днем ускользает неспешно, а мне впервые никуда не хочется ни бежать, ни стремиться.
Только сердце ноет и ноет по Аслану, но я учусь жить с этим ощущением в груди. Может быть, однажды и перестанет болеть?
Пока же меня больше занимают странные ощущения, которые только усиливаются день ото дня: внезапные приступы тошноты и слабости, плаксивость, мне несвойственная, и полное отсутствие месячных.
Я бы хотела все списать на простуду, очень бы этого хотела…
Но все становится очевидным, когда Маржан заводит разговор на очень деликатную тему.
- Лея, я не замечала, чтобы ты пользовалась женскими средствами в дни месячных. Мои запасы прокладок и тампонов в ванной уменьшаются ровно настолько, насколько я их использую. Ты живешь здесь, с нами больше месяца… Скажи, ты в положении?
Сглатываю.
- Может быть, я просто нездорова? Я простывала. Это могло сказаться.
- Обманывай себя, сколько угодно. - качает головой Маржан. - Но я куплю для тебя тест на беременность.
Лея
Маржан купила тест на беременность и передала его мне. Результат оказался положительным. Маржан поджидает меня возле ванной, с таким трепетом и заботой в глазах, на которые я и не рассчитывала.
- Беременна? - спрашивает она. - Говори же скорее, у тебя будет малыш?
- Будет, - шепчу едва слышно, привалившись к косяку.
- Какие хорошие новости!
Она целует меня, обнимает, тормошит и утаскивает на кухню, громко поет песни, не позволяет мне даже чашку чая самой налить, выкладывает лучшую выпечку, а на вечер готовит торжество для всей семьи.
Дархан удивлен, но ни о чем не спрашивает.
Маржан сияет. Она так рада, перед сном заходит ко мне на пять минут и затягивает долгий-долгий разговор о том, что мне посчастливится стать мамой и дать новую жизнь.
- Ни в чем не сомневайся. Мы будем любить этого малыша, как своего!..
После ее ухода я еще долго лежу без сна. За окном начинает мести снежинками, на пороге - суровая зима. Все укатывает белым, прячет все-все следы, которые только возможно. Создается впечатление, что можно на этой белизне написать свою историю, начать с чистого листа.
Но я… беременна! Неожиданно я разревелась в три ручья.
Беременна от Аслана!
Почему я так расстроена? Где-то в глубине души я знала и ждала именно такого результата. Была уверена, что Аслан наградил меня малышом. Так горько оказаться в этот счастливый момент без поддержки любимого.
Где он? Что с ним? Искал ли меня? Или вздохнул с облегчением, что избавился от меня?! Нашел себе другую любовницу?
Я ничего, совершенно ничего о нем не знаю и не хочу знать, намеренно избегаю новостных сплетен и не пытаюсь ничего узнать про семью Салмановых. К тому же в нашем краю не принято так обсуждать сплетни.
Знаю только одно: о моем возвращении к своему имени и привычной внешности не может быть и речи.
На протяжении целой ночи я думала, правильно ли поступила? Стоило ли бежать? По сути, я снова - никто. Беглянка! Вынуждена прятаться…
Но Маржан была другого мнения.
* * *
На следующий день я отправилась с ней в город за покупками.
Мы поехали на продуктовый рынок в нескольких километрах от дома. На мне был парик и линзы, я долго привыкала их носить в доме Маржан, чтобы потом не испытывать дискомфорта. Платок, шарф, верхняя одежда.
Меня не узнать, я саму себя едва узнаю: от прежней меня осталось так мало! Но мне казалось, что все кругом видят подлог и мой обман.
Я нервничала, но потом поняла, что лишь выдумала повышенное внимание к своей персоне.
Разумеется, на меня поглядывали с интересом, но только потому, что Маржан обычно приходила одна.
Вот еще одна торговка, на этот раз с творогом и сыром, обратила на меня внимание. Маржан задержалась возле нее дольше, чем у других, болтая.
- Эй, Маржан, а девушка рядом с тобой, кто она?
- Лея, сиделка и помощница, - мигом о
зывается Маржан. - По дому помогает, с Дарханом иногда так сложно справиться, мужчина с характером.
- И как, справляется? Когда уже твой брат выйдет в люди? Кресло не приговор…
- Постоянно ему об этом твержу. Но, кажется, ему больше нравится меня изводить. Хотя, должна сказать, в последнее время он стал ворчать куда меньше и почти не придирается к моей стряпне. Когда я только забрала его к себе, он все критиковал. Абсолютно все! Даже цвет обоев. О, Аллах… Сколько мне потребовалось терпения и выдержки. Он был таким раздражительным, мог просто разозлиться из-за ерунды, и перевернуть всю еду!
- Да-да, - кивает в ответ продавщица. - Мужчинам сложно оказаться в такой ситуации и не злиться, что обездвижены и прикованы к креслу. Но сейчас, говоришь, все наладилось?
- Намного лучше стало. Я даже вздохнула свободнее.
- Ай-ай, Маржан! Значит, у тебя много свободного времени. Может быть, найдешь себе еще одного мужа?
- Третьего? - мрачнеет лицо Маржан. - Чтобы через год или пять лет он выставил меня с позором из своего дома, как женщину, что не может родить? Нет, Гульшат, спасибо. Я знаю свой диагноз - бесплодие, и знаю, что могу хоть месяц читать молитвы без остановки, мне это не поможет! Чего я только не перепробовала, ккаким только целителям не обращалась. Ничего не помогает. Бездетная… Это не повод грустить, у меня есть, о ком заботиться.
- Но ты сама сказала, что о Дархане сейчас хорошо заботятся, к тому же ему пошло на пользу… - продавщица вдруг подмигивает мне и понижает голос. - Эй, Маржан… А не сыграешь ли ты скоро свадьбу своему брату?
- Что? - удивляется Маржан. - Что ты такое говоришь?
В ответ продавщица демонстративно смотрит на меня. Я краснею, покрываясь пятнами с головы до ног.
- Сама же сказала, что Дархан расцвел и перестал быть вспыльчивым. Думаешь, просто так? Очевидно, расцвел он от присутствия красавицы. Ты сама посмотри, она до кончиков пальцев покраснела. Может быть, прямо у тебя под носом происходит кое-что интересное, а ты не замечаешь?
Я делаю вид, что крайне придирчиво выбираю сыр.
Маржан отшучивается, обменивается еще немного болтовней, потом мы возвращаемся домой.
Она сидит за рулем и бросает на меня очень долгие, молчаливые взгляды, думая о чем-то.
Не знаю, о чем, но меня настораживает ее непривычное молчание: кажется, она о чем-то задумалась всерьез…
- Все хорошо, Маржан? - уточняю я после возвращения в дом.
- Разумеется, - улыбается она.
Ее улыбка теплая, но как-то рассеянная. Она витает мыслями далеко-далеко.
Ужин проходит непривычно быстро и тихо.
Убрав посуду, я по привычке поднимаюсь в кабинет к Дархану и застаю его там не одного, но в обществе Маржан.
Брат с сестрой замолкают при моем появлении.
- Я не вовремя?
Перевожу взгляд с Дархана на Маржан и обратно.
- Можешь идти к себе, Лея. Нам нужно поговорить. Семейные дела, - отправляет меня прочь Дархан.
Он с каким-то вздохом смотрит на сестру, словно разговор для него не самый простой, но она такая настойчивая и активная, что не оставляет брату ни одного шанса отвертеться от разговора.
Меня на части разрывает любопытством.
Я довольно громко закрываю дверь и делаю несколько шагов по коридору в направлении своей комнаты, а потом на цыпочках возвращаюсь обратно и прислушиваюсь.
- Маржан, нет. Это будет неправильно.
- Что неправильного? Я вижу, как вы ладите. Лея чудесная, она тебе очень нравится, не отрицай.
- И что с того? Это будет неправильно, приковать девочку на всю жизнь к инвалиду в коляске! - сердито отвечает Дархан. - К тому же она мне в дочери годится...