Глава 31

Лея

- Давай не будем говорить про возраст! За последний месяц ты скинул не только вес, мрачное выражение лица, но и словно помолодел! Говорю тебе, это верный вариант…

- Даже моя дочь - и то старше Леи. Люди засмеют старика, который сбрендил на старость лет!

- Люди всегда чешут языками, когда им нечем заняться в собственной жизни. Про меня в селе вообще говорили, что я ведьма, которая детей в утробе травила! И, что, ты в это веришь? Или прислушиваешься к этим дурням?

- Не сравнивай. Тут другое. Как ты себе это представляешь? Лея свое имя показывать не хочет. На то есть важные причины.

- А ты обратись за помощью к Абулгазы. Он тебе должен. Помнишь? Ты оплатил его карточный долг, спас не только погоны, должность перед выходом на пенсию и седую голову от позора, но и сохранил ему семью. Самое время вернуть тебе долг… Ведь, насколько мне известно, ты, щедрой души человек, не требовал вернуть тебе деньги.

- Они мне ни к чему, Маржан. Тем более, ты и сама знаешь, сейчас мы не нуждаемся.

- Лея ждет малыша. Ты можешь поддержать ее в этот сложный момент и дать шанс на счастье. Она будет тебе благодарна.

- Маржан! - тяжело вздыхает Дархан. - Все можно принять с натяжкой. Все, кроме одного. Мы пообещали…

Голос Дархана становится совсем тихим. Прислушиваюсь. Не понимаю, о чем идет речь. Как бы я ни напрягала слух, слов не разобрать. Брат с сестрой спорят едва слышно, скорее, даже взглядами обмениваются! Я точно знаю, что они и с полуслова друг друга понимают, не нуждаясь в пространных объяснениях.

- Дархан, девочку никто не ищет. Она в положении и нуждается в помощи. Решайся, - говорит Маржан.

Ее голос приближается к двери, я с огромным трудом успеваю юркнуть за угол и спрятаться там, чтобы она успела уйти. Стою долго-долго… Едва дышу. Сердце колотится.

Маржан предложила Дархану взять меня в жены? А как же документы? Речь шла о фиктивных бумагах на мое имя?

Если бы я не пряталась, то рассмеялась в полный голос, но рассмеялась горько: снова брак - и фиктивный. Может быть, мне повезет в третий раз? Хотя, скорее, это моя судьба - быть ничьей.

Не знаю, что и думать обо всем этом. Дархан мне нравится, моя душа тянется к нему так же, как к Маржан. Я воспринимаю их, как родных и близких, очень дорогих.

Я все-все готова отдать, чтобы они были счастливы!

Но могу ли посвятить всю жизнь этому человеку и считаться его женой?

Это же… не только штамп в липовых бумагах! Это большее, куда большее, и мое сердце и тело бунтуют против такого. Дело не в разнице в возрасте и не в том, что Дархан - инвалид. Он привлекательный мужчина, красивый для своих лет. Я им восхищаюсь! Маржан права, в последнее время он сильно помолодел, но…

Нет. Нет. Нет…

Я не смогу стать ему полноценной супругой.

Спустя несколько минут я осмеливаюсь выйти из своего укрытия.

Некая сила заставляет меня снова замереть возле кабинета.

Слышно только, как шелестят колеса инвалидного кресла. Однообразные, повторяющийся ритм. Как будто Дархан колесит туда-сюда и обратно. Человек, ходящий на своих двоих, задумчиво бы ходил по кабинету, но Дархану такая роскошь недоступна.

Внезапно что-то гремит. Грохнувшись об пол. Как будто разбилось. А потом еще и еще… Падает что-то!

Не раздумывая ни секунды, я вхожу в кабинет и бросаюсь к Дархану, которого чуть не завалило горой книг.

- Что стряслось?

Быстро-быстро я перебрасываю кипу книг на кресло.

- Осторожнее! Эй… Это первое издание! - успевает возмутиться мужчина, заметив, как небрежно я разбрасываю ценные книги, освобождаю его из завала.

- Да хоть нулевое! Как вы? - с тревогой смотрю на мужчину, ахнув. - Кровь! У вас на голове кровь!

- Спокойно, Лея… Спокойно.

Дархан задерживает меня за запястье пальцами, а второй рукой вытирает кровь, заливающую его лоб.

- Все хорошо. Правда, ты зря беспокоишься! На этой полке за книгами припрятана выпивка. Раньше я любил пропустить бокал-другой… Но сегодня почему-то бутылка оказалась сдвинутой к самой стенке полки, не получилось достать с моего места. Я тянулся изо всех сил, и вот результат. Сам Аллах предостерегает меня от выпивки.

- Вам кожу рассекло. Надо показать врачу! Рана тянется выше, под волосы.

Я пробежалась рукой по лбу Дархана, сдвинув темные волосы в сторону, желая осмотреть рану. Дахан накрывает мою руку своей, задерживая на месте.

- Все хорошо, Лея.

Он смотрит мне в глаза, скользит взглядом по лицу, и я впервые замечаю в его взгляде эмоции, которых не было ранее. Не просто симпатия, а нечто большее.

Можно даже сказать, что в этот момент Дархан мной любуется, а у меня перебивает дыхание. В голове проносится отрывок разговора, услышанного мной. Брат с сестрой говорили обо мне. Они говорили о браке…

Я не могу себя представить чей бы то ни было женой, кроме Аслана Бероева - фальшивого мужа, первого и единственного мужчины в моей жизни.

Но Дархан ко мне так тепло относится…

- Лея...

Голос пробирает до мурашек. Дархан едва ощутимо поглаживает мою руку.

Я подслушивала. Это нехорошо. Они дали мне так много, почему я не могу быть открыта до самого конца рядом с ними? Зачем эти тайны… Уверена, Дархан и Маржан обо всем со мной бы поговорили!

- Нужно обработать рану, Дархан.

- Она пустяковая. Ты испугалась за меня?

- Очень, - признаюсь честно.

- Нам нужно поговорить.

Дархан едва заметно поворачивается так, чтобы потереться об мою ладонь. Этот жест такой естественный и трогательный. Мне не хочется убирать руку.

В этот момент в кабинете появляется Маржан, ахнув от неожиданности. Но я так же отмечаю, какой радостью вспыхивают ее глаза от вида моей руки на лице Дархана. Активная женщина даже начала действовать еще быстрее, буквально закрутилась юлой, наводя окончательный порядок в комнате и быстро принеся аптечку с ножницами.

- Все хорошо! - успокаивает сестру мужчина.

- По тебе так не скажешь!

- В самом деле. Не о чем беспокоиться.

- Позволь это решать мне. Давай я посмотрю, - вздыхает Маржан. - Не забывай, у меня медицинское образование.

- В далеком прошлом.

- Твою дурную голову я зашить сумею. Лея, помоги, пожалуйста. Надо волосы состричь!

Дархан с преувеличенным испугом хватается за свои отросшие волосы. Он всегда зачесывает их назад. Но им не мешало бы быть остриженными. Приходится прихватить несколько прядей, Маржан осторожно обрабатывает рану на голове брата, сообщив, что даже шить не потребуется.

- Но теперь можно тебя остричь, братец. Скинешь еще десяток лет.

Дархан ворчит, Маржан собирает аптечку и уходитю Мне бы тоже не мешало уйти. Я спешу к выходу, но Дархан просит меня остаться, и я понимаю: он предложит мне выйти за него замуж, а я… Боже, я такая глупая. Я снова испытываю желание бежать без оглядки! Бежать оттуда, где мне так хорошо. Внутри все бушует. Я готова добежать до дома Аслана, где мы были, перемахнуть через ограду и выкрикнуть ему в лицо: “Эй, ты! Неужели ты обо мне забыл?!”… Меня бросает в холодный пот. Мне вдруг вспоминаются его слова, его просьбы:

“Я намерен разорвать узы брака, чего бы мне это ни стоило…”

“Дай мне немного времени. День-два. Все, чего я прошу…”

“Я готов на многое ради тебя. Я от всего отрекусь, чтобы выйти с наименьшими потерями для нас двоих…”

Что, если это было так? Что, если Аслан ошибся лишь раз и был готов исправить все-все-все, а я зря сбежала? Если так, то что наделала я сама?

- Лея? - просит Дархан. - Поговорим?

- Да, конечно, - отвечаю пересохшим голосом. - Конечно.

- Закрой, пожалуйста, дверь. Но перед этим убедись, что кое-кто не подслушивает в коридоре.

Я краснею с головы до пят и обратно, но выполняю просьбу Дархана. Маржан в коридоре нет, я возвращаюсь и сажусь на диван. Как-то получается, что довольно далеко от Дархана. Он подъезжает ко мне и тянет к моей руке.

- Я знаю, что ты слушала наш разговор с Маржан. Понял это не сразу, но когда ты влетела в кабинет, и не было слышно, будто ты бежала издалека, мне все стало ясно.

- Вы… очень проницательны.

- Давай на “ты”? - предлагает мужчина, сжав мои пальцы. - Я ужасно прагматичный человек. Поэтому буду говорить с тобой на языке фактов. Ты в положении и прячешься от неприятностей в нашем доме довольно успешно, пока не привлекаешь внимания. Как только твоя беременность станет заметной, поползут слухи. Нехорошие слухи для тебя - одинокой, незамужней девушки. Грязными эти сплетни будут и для меня - вдовца, в доме которого ты якобы прислуживаешь. Ты и сама это понимаешь. Возможно, ты решишь: почему бы не уйти снова.

Дархан мягко качает головой, он словно читает все мои мысли!

- Я не думала. Всерьез не думала, - добавляю. - Просто…

- Прошло еще слишком мало времени. Ты не оправилась. Обманутое доверие - это рана, которая не заживет за месяц, а у тебя она глубокая еще с самого детства. Поэтому во всем ты ищешь подвох. Пытаешься быть независимой от других, но лишь по той причине, что боишься обмана и предательства. Не поступай опрометчиво. Даже если я дам тебе денег, сколько захочешь, сможешь ли ты жить одна, с малышом? Как ты будешь содержать его и себя? Как на тебя будут смотреть местные? Уехать слишком далеко? Да, возможно… Но как ты собираешься строить жизнь ребенка? А ты знаешь, сколько всего нужно маленькому человеку и сколько всего нужно будет тебе самой, в моменты, когда малыш заболеет. Не бывает младенцев, которые не болеют… Будет ли у тебя поддержка и финансовые возможности?

- Нет. Ничего из этого нет и не будет. Но может быть… получится? - спрашиваю у самой себя, но знаю ответ: безжалостное “нет, не выйдет!”

- Отбросим в сторону вопрос финансов. С какими документами ты станешь жить? Свое настоящее имя ты показывать не хочешь. Так?

- У дяди есть связи в полиции, много своих людей всюду. Он злопамятный и быстро меня найдет.

- Значит, и этой возможности у тебя нет, - обрубает Дархан. - Думаю, предложение Маржан ты уже знаешь. Она предлагает мне поднять кое-какие связи, сделать документы для тебя и сочетать нас браком, чтобы малышу и тебе было комфортно и безопасно жить. Маржан будет любить твоего ребенка, как своего. Лучшую няньку и сиделку, лучшую помощницу тебе не найти. У тебя же появится время и возможность обучиться чему-то, получить профессию, навыки, расширить кругозор и стать по-настоящему независимой не в пику кому-то, но для себя. Остается лишь один нюанс.

- Брак, - выдыхаю так, словно это ядовитый дым, который жжет мои легкие и опаляет их.

- Давай я сразу избавлю тебя от неловкости и скажу, что наш брак не будет консумирован, - похлопав меня по руке, Дархан отъезжает к окну, выглядывая на улицу, будто увлечен разглядыванием двора. - Я не собираюсь требовать от тебя исполнения традиционных обязанностей супругов в постели.

На моем лице проскользнуло облегчение, а на губах появилась улыбка. Мне даже говорить ничего не пришлось, Дархан сам за меня все сказал.

- Осталась чистая формальность. Ты станешь моей женой? - предлагает Дархан на расстоянии, едва взглянув в мою сторону.

- Я… Могу я подумать? - выскальзывает из моего рта.

Наверное, это ужасно нелогично просить отсрочку в момент, когда мне предложили столь многое - буквально шанс на новую жизнь, возможность все изменить и больше никогда не касаться прошлого и тяжелой жизни в семье дядюшки.

Я должна согласиться…

Но в почему-то прошу отсрочки.

Дархан кивает, я прощаюсь с ним, уходя к себе в комнату.

Долго лежу без сна, оставшись наедине со своими мыслями.

Разум твердит: “Соглашайся…”, а сердце каким-то крохотным уголком еще ждет чуда, ждет, чтобы Аслан меня нашел вопреки тому, что я сама решила больше его не видеть!

Уф…

Что же это такое?

Хваленая женская логика?

Я от него ушла, потому что сама захотела, а теперь думаю с обидой: почему он меня не ищет!

Надежда в самом уголку сердца теплится.

Неужели этой крохотной искорки хватает, чтобы продолжать ждать чуда вопреки…

* * *

Я думала всю ночь и на протяжении целого утра - тоже.

Мне даже просыпаться не пришлось с рассветом, я уже не спала, когда вышла смести снег, выпавший за ночь, и поиграть с Алмазом.

Возвращаюсь в дом, щеки немного застыли и кончик носа красный.

Маржан журит меня, проверяет, достаточно ли я тепло одета, приглашает позавтракать, сообщив, что Дархан еще спит. Говорит, что он провел бессонную ночь, поэтому пусть отоспится хорошенько.

При этом Маржан ни словом меня не упрекнула, ни о чем не спросила, просто посмотрела. Но я чувствую, что она ждет решения.

Знаю, что она будет рада, если соглашусь на предложение Дархана.

Это такой выбор, когда выбора особенно нет.

- Выпей, согреешься, пока каша доходит, - предлагает Маржан.

Я беру чашку с наваристым чаем, мы обсуждаем, что приготовить на ужин. Телевизор на кухне едва слышно бормочет.

Знаю, Маржан ждет утренний выпуск любимой передачи.

Я почти не обращаю внимание на диктора, но слух вдруг улавливает знакомую фамилию, и сердце останавливается. Я не ищу пульт, чтобы сделать звук громче.

Мой слух обостряется, зрение - тоже.

От услышанного звуки всего мира глохнут, но разум продолжает складывать слова по движениям губ диктора и надписи на экране: “Страшная трагедия: никто не выжил”

- Участок трассы очень сложный. Пожарные не могут добраться до горящих машин. Они ждут приезда спецтехники, но все говорят одно и то же: когда приедут спасатели, они извлекут из горящих машин только останки. Шансов выжить нет. Трагедия унесла жизни старших сыновей Салмановых и Мержоевых. В регионе уже объявлен день траура. А теперь к другим новостям…

Старший сын Салмановых - говорят об Аслане. Говорят, что он... погиб!

Кружка с горячим чаем вываливается из моих рук.

Напиток проливается на светлую обивку дивана.

Ничего не вижу.

Не слышу.

Только сердце бухает в груди, как будто из последних сил совершает невообразимо быстрые и надрывные толчки, а потом, лопнув на пике, глохнет.

Становится тихо-тихо. Тихо не только в моей груди, но и вокруг.

Как в коконе отрешенности, как в вакууме, которым мгновенно заполнилось все вокруг.

Мне страшно, до ледяного ужаса, до паники, от этой глушащей тишины.

В мире не может быть так тихо и так пусто, как стало только что, когда несколько предложений вырвали с мясом из меня и душу, и сердце.

- Лея? Все хорошо? Ты бледная совсем. Тоже плохо спала? Дархан вчера своей выходкой на ночь глядя нас всех перепугал! - суетится Маржан.

Дело не в Дархане. Не в вас. Но сил сказать об этом нет.

Внутри до сих пусто и тихо. Ужасно… Так и с ума сойти можно.

Я чувствую, как сознание раскачивается на волоске над пропастью, как рвется с треском эта нить.

Но в этот же самый миг внезапное колючее и настойчивое тепло пронзает тело, его лучи пробираются изнутри, из района живота и оплетают тело и разум живительной энергией.

Говорят, детишек на таком раннем сроке беремености чувствовать невозможно, но в этот миг я ощутила ребенка, его жизнь глубоко во мне. Это ростки нового, яркого. прекрасного.

Я почувствовала все, даже его беспокойную, кипучую энергию и огненный характер.

Лучшее, что было в нас - во мне и в Аслане - лучшее, переплелось в нем, в моем сыне.

У меня теперь есть только он - мой сын и нет права его подвести или отнестись к его появлению неразумно, поспешно…

Именно по этой причине в тот же вечер я отвечаю согласием на предложение Дархана, и в ближайшем будущем мне предстоить стать Леей Ахмадовой.