Глава 34

Я проснулась почти на рассвете и обнаружила, что Бориса нет рядом. Медленно перевернувшись на спину, я почувствовала, что между ног немного заныло. Мысли в сонном сознании мгновенно отнесли меня на несколько часов назад.

Это была удивительная ночь. Наполненная эмоциями и жаром. Срыв Бабая совсем не напугал меня, хотя он оказался куда сильней предыдущего. Всё началось в машине и продолжилось уже в спальне. Рваные поцелуи, напрочь сбитые дыхания и прикосновения… так много жадных и хаотичных прикосновений.

Я кричала, стонала и умоляла, а Борис… Кусая мои лопатки, сдавленно приказывал не сдерживаться. Он хотел меня слышать, ощущать и впитывать. Впитывать до тех пор, пока я уже физически обессиленно не опущусь на мягкие простыни, окутанные ароматом свежести.

Сон нагрянул резко и так же резко растворился. Приподнявшись на локтях, я увидела, что мое платье всё еще валялось на полу рядом с брюками и рубашкой Бабая. Моих губ коснулась усталая, но безмерно счастливая улыбка.

Встав с кровати, я закуталась в простыню и отправилась на поиски Бориса. Зная, что лишь ночь способна раскрыть Бабая, я не могла упустить этот редкий момент. Рассвет был уже слишком близко.

Он сидел на диване в гостиной. Из одежды на Борисе были лишь домашние спортивные брюки. Между пальцев тлела сигарета. На секунду мне подумалось, что Бабай спит. Но он вдруг медленно повернул голову в мою сторону и затянулся.

В гостиной, как всегда, царила полутьма. В ней я могла распознать лишь отдельные детали, а вот Борис… Мне казалось, что он всё прекрасно видел. Причем видел не только внешнее, но и внутреннее. И видел так хорошо, что от него ничего не получиться скрыть, даже если очень захочется.

— Мне нельзя к тебе привязываться, — вдруг задумчиво заявил Бабай и стряхнул пепел с сигареты в пепельницу, что стояла на подлокотнике дивана.

Я вздрогнула и плотней закуталась в простыню.

— Что? — тихо спросила я и поджала пальцы на босых ногах.

— Я в принципе ни к кому не могу и не должен привязываться, — продолжил Бабай. — Даже к собаке, — он взглянул на Чипа.

Чипу почему-то нравилось иногда спать именно в гостиной. В разных ее точках. Он перетаскивал свою маленькую подушку то в один угол, то в другой, а затем ложился на нее спать. Сегодня Чип решил улечься отдыхать прямо напротив дивана. Я слышала пока еще тихое сопение. Чувствую, что, когда он вырастит, это всё перерастёт в настоящий храп.

— У меня нет такого права, — Бабай снова посмотрел на меня. — Я говорю об этом прямо.

— Я… Я знаю, но и я ведь ничего от тебя не требую.

— Не требуешь, — кивнул Борис.

Я несмело прошла вглубь гостиной и бесшумно опустилась на диван. Аромат табака немного дразнил носоглотку.

— Просто четко очерчиваю границы своих возможностей по отношению к тебе. Я не буду в твоей жизни вечно.

— Знаю, — твердо ответила я, игнорируя неожиданно возникшую боль в груди. Она не имела ничего общего с моим физическим состоянием.

— Но меня тянет к тебе, — Бабай вдавил окурок в пепельницу. — Физически. Сильно, — он опустил руку мне на щёку. — Эмоционально я ничего уже испытывать не могу.

— И… что мне делать? — я опустила свою ладонь поверх руки Бориса. Она у него такая приятно шершавая и тёплая. Нагретый солнцем камень.

— Я просто хочу тебе сказать, что ты ни в чем не скованна. Можешь делать и поступать так, как считаешь нужным. Подумал, что важно об этом напомнить.

Я придвинулась ближе. Мне было больно думать обо всём этом. Больно и тяжело осознавать то, что я вижу человека с выжженной душой. Больно и тяжело просто оттого, что я ничем не могу ему помочь. К сожалению, я опоздала на целую вечность. И больней всего оттого, что я не была готова сейчас разорвать эту тонкую прозрачную ниточку, что нас соединяла. Умом я всё прекрасно понимала. Никаких иллюзий не было. Но сердцем… Душой…

Ощущая влагу на ресницах, я закрыла глаза и поцеловала сначала ладонь Бориса, затем его пальцы. Он тихо выдохнул. Я придвинулась вплотную и поцеловала Бабая прямо в губы. Они были еще горькими после сигареты.

Я ничего не требовала, потому что не имела права требовать. Не имела так же, как и Борис не мог позволить себе любую форму привязанности. Я просто хотела его согреть. Окутать теплом хотя бы на короткое время. Разделить с ним эту горечь.

— Зачем ты так со мной? — прошептал Бабай мне в губы, но уже отпустить не сумел.

— Мне хочется хотя бы на несколько минут сделать тебя счастливым, — честно ответила я.

Борис внимательно посмотрел мне в глаза. Его губы были чуть приоткрыты, я слышала и чувствовала неровное теплое дыхание. Казалось, что тьма между нами сгустилась, будто в попытке защитить, заслонить собой.

Бабай медленно снял с меня простынь, очертил большим пальцами контуры рёбер, прикоснулся к груди. Я сидела сверху на нем и не двигалась. Хотелось, чтобы Борис рассмотрел и полностью изучил. Снова. Ему нравилось. Я это уже прекрасно выучила. И пальцы в моих волосах были не просто так и острый взгляд, сосредоточенный на груди — тоже.

Это было не просто возбуждение. Быстрая сексуальная реакция с полой сердцевиной. Бабай в этот момент словно погружался в тот свой мир, что был для меня закрыт.

— Злата, — выдохнул Борис и опустив руку мне на затылок, вовлек в новый поцелуй.

Наша ночь была странной. Сначала она отравила ревностью, затем отпустила и сплела нас между собой. Столько чувств, желания и жадности. Бабай снова взял меня, но не так дико, а напротив — медленно. Настолько медленно, чтобы мы вдвоем прочувствовали друг друга. Я ловила себя на мысли, что мне мало. Хотелось дольше… больше.

Обнимая обеими руками Бориса, я плавно двигалась, слыша его тихие, сдавленные стоны. Я видела небо за окном. Оно начинало постепенно сереть. Ночь нехотя уходила, обнажая нас. Сухие горькие губы Бабая оставили невидимую линию на моей шее.

— Бусина ты моя золотая, — прошептал он, когда я абсолютно обессиленная, опустила голову к нему на плечо.

Борис обнял меня одной рукой, а другой медленно, почти лениво перебирал пряди спутанных волос. Я искренне хотела остаться в этом моменте. Навсегда. Но это было просто невозможно. Поэтому я старалась как можно детальней запомнить всё, что сейчас ощущала. Бережно откладывала в укромный уголок памяти тепло кожи Бабая. Его пальцы в моих волосах. Мерно пульсирующую жилку у основания крепкой шеи.

— Тебе нужно нормально выспаться, — строго заявил Борис.

Я хотела уже встать, но он не позволил. Ловко и легко подхватив на руки, понес на второй этаж. Я и этот момент бережно сохранила в своей памяти. Оставив поцелуй на напряженном плече, я тихо поблагодарила.

Бабай уложил меня и бережно укрыл одеялом.

— Спи, — он напоследок еще раз провел ладонью по моим волосам. — Страшно не будет. Вон твой друг уже здесь, — Борис подхватил проснувшегося Чипа и помог ему тоже взобраться на кровать.

— Ты разрешаешь ему остаться в твоей постели? — сонно спросила я, чувствуя, как влажная мордашка Чипа тыкается мне в руку.

— Только сегодня, — Бабай выпрямился и вышел из комнаты.

Эта ночь была слишком незабываемой, чтобы уйти в бесконечность Вселенной бесследно.