Глава 35

Я поймала себя на мысли, что смотрю в монитор компьютера вот уже пять минут и за это время не прочла ни единой строчки. Пальцы зависли над клавиатурой, ожидая следующей моей команды.

Собираясь сегодня утром на работу, я пообещала себе, что не стану ни о чем волноваться. Но как можно не волноваться, когда вот-вот должна состояться встреча между Борисом и Германном? Об этом я узнала вчера вечером. Узнала вскользь, потому что Бабай отчитываться о своих передвижениях по городу не собирался. Моё сердце тут же зашлось в тревожном ритме.

Всю ночь я ворочалась, так и не сумев нормально поспать. С одной стороны, мои волнения были слишком унизительны по отношению к Борису. Будто я не верю в него и считаю Прокурора сильным противником. Но это не так. Я просто была женщиной, которая волнуется о своем мужчине. Пусть он и не был по-настоящему моим, но это ничего не меняло. Я продолжала волноваться.

Стараясь отгонять мрачные мысли, я апеллировала к единственному весомому аргументу, который совсем чуть-чуть, но успокаивал — Германн не может убить Бориса. Он сам об этом сказал. Но вдруг теперь всё изменилось? Бабай отправился один. Я надеялась, что Вал поедет с ним. Но памятуя, что Борис все важные дела привык решать самостоятельно, отбросила эту глупую надежду в сторону.

Я знала, что Бабай мне не позвонит, когда завершится встреча. У нас не было такого уговора, но взгляд всё равно упрямо тянулся к смартфону. Экран встречал лишь безжизненным черным. Отчётливо понимая, что я просто сойду с ума от напряжения и неизвестности, пришлось прибегнуть к помощи Вала. Я быстро набрала его.

— Да? — послышался в динамике бодрый ответ.

— Привет, — я откинулась на спинку офисного стула и схватила свободной рукой карандаш. — Я тебя не отвлекаю?

— Нет. Наконец-то дошли руки опробовать одну из подаренных тобой игрушек.

— И как успехи?

— Порадовать пока нечем.

На какой-то короткий миг мне показалось, что бодрость Вала была напускной. На поверхность пыталась пробраться какая-то совсем другая эмоция. Тревога? Игра. Разгрузка мозгов. Кажется, только теперь я по-настоящему поняла, какую именно функцию эти игры выполняли в жизни Вала.

— Ты волнуешься? — прямо спросила я.

— Да, — так же прямо серьезным тоном ответил Вал.

Всё тут же встало на свои места. Он забивал голову играми лишь для того, чтобы отключиться от реальности. Не изводить себя так, как сейчас изводила я саму себя. По сути Вал, как и я, ничего не мог изменить или сделать. Он не лукавил, когда говорил, что на игровом поле Бабая является незначительной фигурой.

— Боря всё-таки мой родной брат, — чуть тише добавил Вал.

— Я… Я всё понимаю. Я тоже очень волнуюсь.

— Ты что-то хотела?

— Можно тебя кое о чем попросить? — я напряжено сжала в руке карандаш. Хорошо, что он гибкий, иначе точно уже давно сломала бы.

— Конечно.

— Когда эта встреча закончится… Если Боря с тобой свяжется после нее, дай мне знать, что всё хорошо, ладно? Для меня это очень важно, — я опустила взгляд в пол, продолжая пытаться успокоиться.

— Хорошо. Без проблем, — снова эта напускная бодрость. — Ты сама как? Нормально?

— Да. Вот пытаюсь работать, — я закинула в канцелярский стакан карандаш и выпрямилась.

— Понятно. Если что-то узнаю, свяжусь с тобой, — Вал первым завершил вызов.

Оставив смартфон в покое, я приступила к работе, практически нырнула в нее с головой. А вынырнула из нее лишь в тот момент, когда ребята собрались пойти и пообедать где-нибудь неподалеку от офиса.

— Злата, ты с нами?

— Да-да. Уже бегу! — я сохранила последние правки и выключив компьютер, поспешила к ребятам.

Иногда мы обедали в офисе, иногда выбирались в самый ближайший недорогой ресторан. Из-за эмоционального напряжения совсем не хотелось есть. Рассматривая красивые картинки с различными блюдами в меню, я пришла к выводу, что просто выпью зеленого чая.

Все, кроме меня и Кати заказали суп из морепродуктов.

— Новостей нет? — тихонько спросила меня Катя, пока ребята оживленно обсуждали рекламный проект, над которым мы сейчас работали.

— Нет.

— Это просто встреча. У Германна кишка тонка, ничего он не сделает.

— Мне всё равно не легче, — честно ответила я.

Когда принесли наш заказ, я с настороженностью посмотрела на суп из морепродуктов. Он выглядел почти так же, как и в меню, но аромат… Я взяла свою чашку с чаем и сделала несколько глотков, стараясь дышать ровно.

Катя быстро влилась в общий разговор. Я продолжала периодически проверять телефон, но он всё еще упорно молчал.

***

Борис абсолютно не боялся предстоящей встречи с Германном. Сидя за рулем любимой машины, Бабай неторопливо ехал к пункту назначения. Этим пунктом был стрип-клуб. Он работал под покровительством Германна вот уже третий год. Пёстрая вывеска, неоновые цвета, от которых резало глаза. Всё здесь было в духе Прокурора.

Надев очки, Бабай припарковался возле клуба и вышел на улицу. Холодный порыв зимнего ветра просочился в носоглотку, иголками рассыпаясь в лёгких. Подкурив, Борис привалился поясницей к капоту автомобиля и глубоко затянулся.

Тщательно анализируя последние события, Бабай прекрасно понимал, что это его последняя встреча с Германном. Во всяком случае последняя мирная встреча. Больше переговоров не будет. Ни с его стороны, ни со стороны Прокурора. Слова уже ничего не решат. Это была железная аксиома.

Выбросив, бычок в урну, Борис неторопливой уверенной походкой направился в клуб. Повсюду грохотала музыка. Она неприятно давила на барабанные перепонки и раздражающей вибрацией опутывала грудную клетку. Яркие неоновые огни истерично пульсировали, буквально фонтанировали изобилием различных оттенков.

Бабай в своем привычном черном цвете и с отсутствием каких-либо эмоций на лице казался на всеобщем фоне беснования инородной частицей. Почти иностранцем.

Германн сидел на огромном полукруглом кожаном диване. Руки лежали вдоль широкой спинки. Голова была чуть откинута назад, а глаза буквально сжирали своим голодным взглядом полуголую девушку, соблазнительно танцующую прямо на столе.

— Бабай собственной персоной! — с деланной патетичностью объявил Германн, наконец-то оторвав взгляд от девушки.

Борис коротко кивнул и присел в кресло. Стоило бы снять очки, но он не спешил этого делать, стараясь хотя бы минимально защитить свои уязвимые глаза от ярко бьющего света огней.

— Пунктуально, — отметил Германн и взглянул на золотой циферблат своих часов.

— Приступим к делу? — нейтральным тоном спросил Бабай, фиксируя всё свое внимание на бывшем друге.

— А куда нам торопиться? — Германн удивленно приподнял брови. — Смотри, что у меня есть, — он собственнически провел ладонью вдоль ноги танцовщицы. — Новенькая. Вот думаю, годится ли она для работы в этом клубе. Что скажешь?

Борис взглянул на девушку. На вид ей было столько же, сколько и Злате. Правда яркий макияж и выкрашенные в черный цвет волосы визуально делали танцовщицу значительно старше. Бабай по глазам понял, что она совсем еще молоденькая.

— Ты здесь хозяин. Ты и решай, — с абсолютным отсутствием интереса ответил Бабай.

— Борь, — Германн чуть скривился, — ты всегда был скучным. Ты повнимательней посмотри, какая сочная девка, — он отвесил звонкий шлепок по ягодицам танцовщицы. — Обслужи моего гостя.

Девушка изящно спустилась с низкого столика и приблизилась к Борису.

— Верх сними, — приказал Германн. — Пусть он тебя хорошенько рассмотрит. Заведёшь его, работа будет твоей.

— Ты тоже ни капли не изменился, Геша, — с едва заметной улыбкой произнес Борис.

Вся деланная патетика тут же слетела с Германна. В глазах блеснула злость. Он нервным движением провел ладонью по виску. Бабай лениво расстегнул пуговицу на своем черном пальто. Геша — это было обращение из прошлого. Никто и никогда Германна не воспринимал всерьез. Он всегда сатанел от злости, когда к нему обращались с этим идиотским сокращением. Борис был Борисом, позже стал Бабаем. А он, Германн, долго не мог избавиться от этого унизительного Геши. Это сейчас все его зовут Прокурором, и никто не рискует вспоминать прошлое. Никто, кроме Бориса.

— Я изменился. Очень изменился, — Германн потянулся за стаканом.

— Всё играешься и баб тискаешь, — Бабай пересилив себя, снял очки.

Девушка продолжала усердно танцевать прямо у него на коленях, демонстрируя красивую небольшую грудь с темно-розовыми сосками.

— Одна из привилегий власти, — самодовольно отметил Германн и осушил стакан.

— Что насчет разговора?

— А что тут говорить? — Германн закурил и удивленно посмотрел на Бориса. — С тобой я никаких дел вести не хочу. С Валерой — да. Но не с тобой.

— Почему это? Рожей не вышел?

— Видишь ли, нам с тобой в одном городе будет слишком тесно. Ты всегда как кость в горле был, Борь. Меня это не устраивает, — Германн выпустил дым прямо в спину танцовщицы.

Девушка не собиралась отступаться, поэтому пошла еще дальше, сняв с себя полупрозрачные блестящие трусики.

— Твои варианты решения проблемы?

— Либо ты валишь нахрен отсюда, либо я разверну такую войну против тебя, что ты взвоешь, — Германн исподлобья посмотрел на Бабая. — Сейчас у тебя есть последний шанс всё переиграть, Борь.

Танцовщица взобралась повыше на колени к Борису. Ее танец уже больше напоминал имитацию секса. Она тёрлась голыми ягодицами о его пах, изо всех сил пытаясь возбудить. Бабай по-прежнему был полностью сфокусирован на разговоре.

— Ты ведь знаешь мой ответ. Зачем настоял на встрече?

— Думал, что ты достал из задницы свои мозги и поместил их туда, где им самое место, — раздраженно ответил Германн.

— Мои мозги именно сейчас встали на правильное место, — спокойно произнес Бабай. — Жизнь оказалась прекрасным учителем.

— Слушай, ты под чем-то? Почему это ты такой спокойный? — Германн чуть прищурился.

— А может это ты под чем-то? — Борис иронично улыбнулся. — Слишком ты какой-то перевозбужденный. Или всё дело в девочке? — он с того момента как танцовщица взобралась к нему на колени впервые открыто посмотрел на нее.

— Послушай, Борь. Я тебя сейчас прибить не могу, но потом всё может поменяться. Оно тебе надо? Свали просто отсюда и не нервируй меня, — Германн стремительно начал терять терпение. За одной сигаретой сразу же последовала и вторая. — Всё дело в тебе, сечешь или нет? У меня куча бабок. И твои эти дохлые телодвижения, связанные с казино, отелем и портом погоды не делают. Ты мне мешаешь. Конкретно ты. Из-за тебя я могу свободно порешать всё твое окружение. Оно тебе надо? Не надо.

— Ты совсем не изменился, Геша, — снова произнес Борис. — Повторюсь, тронешь кого-то из моих и тело твое никто никогда в жизни не найдет. Помни, мои руки развязаны, а твои — нет.

— Не выводи меня из себя, — процедил Германн. — Возьми эту тёлку, трахни ее как следует. Пусть будет тебе моим прощальным подарком и вали нахрен отсюда.

— И ты успокоишься? — Бабай откинулся на спинку кресла, наблюдая за плавными эротичными движениями танцовщицы.

— То есть?

— Допустим я уеду. Тебя это успокоит?

Германн быстро и глубоко затянулся.

— Не знаю. Посмотрим.

— Всё дело в твоей башке, Геша.

— Дело в тебе! — выплюнул Германн. — Я удавить тебя хочу. Собственными руками. Размазать твои мозги по асфальту.

Девушка плавно соскользнула с колен Бабая и села на стол, широко расставив ноги.

— Детская травма? — Борис выгнул одну бровь. — Отца твоего давно уже нет в живых. Никому ничего не нужно доказывать.

— Пошел ты! — Германн не докурив, бросил сигарету в пепельницу. — У тебя был шанс, Борь. Теперь пеняй на себя. Больше разговаривать мы не будем. Выть у меня будешь, сучёныш. Выть. Помяни мое слово, — он резко поднялся с дивана, сгрёб со стола зажигалку, телефон и ушел.

Танцовщица начала ласкать себя и томным взглядом поглядывать на Бабая.

— Хватит, — холодно отрезал Борис. — Одевайся, — он достал из внутреннего кармана пальто кошелек. — Вот тебе деньги. Здесь приличная сумма. На новую жизнь, понятно?

Девушка испуганно посмотрела на протянутые ей деньги.

— Сколько тебе?

— Двадцать.

Она была еще моложе Златы.

— Почему ты здесь? — Бабай нахмурился.

— Мать умерла. Отчим пьет и бьет меня. Деньги нужны.

— Бери, — Борис достал из кошелька еще несколько купюр. — Это приличная сумма. И никогда, слышишь меня? Никогда сюда не приходи, поняла?

Девушка лишь растерянно закивала.

Когда Борис вышел из клуба тут же набрал Вала.

— Ну? — нетерпеливо спросил младший брат.

— Ничего.

— Это как? Вы не говорили?

— Говорили. Ничего нового. Всё как я и предугадывал.

— И что теперь?

— Ничего. Единственное, — Бабай спрятал одну руку в глубокий карман пальто, она тут же сжалась в кулак. — Будешь теперь лично за Златой присматривать.

— Борь, — с горечью произнес Вал. — Я…

— Не надо, — мягко перебил Борис. — Думаешь, что я слепой и ничего не вижу?

— Что-что, а в слепоте тебя сложно обвинить, — Вал безрадостно засмеялся.

— Именно поэтому я доверяю ее тебе. Присматривай.

— Она волнуется за тебя.

Кулак в кармане сжался еще сильней. Бабай на секунду прикрыл глаза, глубоко вдыхая холодный колючий воздух.

— Позвони. Успокой ее. Всё нормально.

— Сделаю.