Эпилог

Убийцу Олеси задержали в аэропорту. Им оказался водитель Александра Санникова, много лет выполнявший при нем самые разные функции и проворачивавший дела вроде таких грязных. Сам Санников успел выехать из страны незадолго до выдачи ордера на его задержание.

Начальника Анфисы сняли с должности, но больше ничего предъявить ему не смогли, кроме получения взятки. Можно сказать, что он отделался легким испугом — помогли старые связи.

Анфисе неожиданно предложили занять его место, и она даже подумывала отказаться, но потом поняла, что это будет ошибкой. Она хорошо знала свою работу и делала ее честно, так почему бы ей и не руководить отделением, знаний и опыта у нее было для этого достаточно.

Она сумела помириться с родителями, переступила через обиду и боль, понимая, что два пожилых человека не смогут обходиться без ее помощи, что бы ни говорили. В конце концов, они были родными людьми.

Полина со Львом, как и собирались, поехали в отпуск, но сначала она присутствовала на суде, и это произвело на нее очень сильное впечатление, за всю карьеру такого Полина Каргополова не переживала никогда.

Банда дорожных убийц получила разные сроки заключения. Но только Светлана, как и думала Полина, на суде сделала все, чтобы ее срок оказался максимальным, упрямо твердя о своей вине раз за разом.

Юрий Санников выслушал приговор почти равнодушно, на Светлану даже не взглянул, как, собственно, и на Милану, рыдавшую в «клетке». Светлана же смотрела только на него, словно ждала каких-то слов, но он ничего ей не сказал.

Когда его выводили, она крикнула:

— Юра! Я все тебе простила, слышишь? Я тебя люблю!

— Чтоб ты сдохла, тварь, — процедил Санников, не поворачиваясь, и по лицам сопровождавших его конвоиров стало понятно, что вот они-то сейчас с удовольствием его пристрелили бы.

Светлана же, услышав это, опустилась на скамью, закрыла руками голову и тихо заплакала. Это словно отрезвило Милану, выходившую в этот момент из «клетки». Она рванулась назад, обняла мать и заголосила:

— Мама! Мамочка, прости меня… умоляю, прости меня…

Ее оторвали от Светланы, надели наручники и вывели, а она все кричала и кричала.

Светлана, вставая навстречу своим конвоирам, негромко произнесла:

— Ты ни в чем не виновата, доченька… Это все я. Это все только я.