Глава 25. Руководить — значит не мешать хорошим людям работать.

Недели побежали, как в колесе хроноворота. Людей становилось всё больше, и требовалось создать хоть какую-то систему компании. Диаспора быстро кинула клич среди своих, и новая деревенька организовалась моментально. Главное — люди готовы работать. Я помог с постройкой зданий, теплиц, а затем и с трудоустройством. Теперь приходящий в поселок опрашивался на предмет того, что умеет, и отправлялся в нужное отделение. Из-за того, что люди приходили разные, род занятий не всегда был схож. Так организовалось несколько ответвлений: плотницкая с разделением на мебельный цех и строительный, далее гончарный, вязальный и аграрный. Отдельно пришлось поставить амбулаторию и школу с пансионом. То, что я задумывал создать в Англии, стихийно и непринужденно стало появляться во Франции. Оценив законодательство двух стран, я понял, что не прогадал.

Ликаны, видя, что их никто не трогает, сами закинули удочки: а не нужны ли мне еще рабочие руки или лапы. Я ожидал этого, а потому на территории луноликих появились теплицы с редкими растениями, зельеварня и отдельная мастерская по сбору и переработке шерсти оборотней. Для этого пришлось потратиться на оснащение сдерживающих камер во время полнолуния.

Из-за такого разброса наши с Чарли лавки начали превращаться в отделения икс-прайса, а некоторые доросли до супермаркета. А так как я сам набрасывал схемы выкладки товара и объяснял людям, как должен выглядеть большой разносторонний магазин, то получилось довольно забавно. Посетив с проверкой один, не мог отделаться от мысли, что хожу по маркету у дома, только чай и хлеб по акции здесь соседствуют с зельями и зачарованной посудой.

За эти месяцы я постоянно носился по всей Европе. И ведь говорил себе не быть затычкой в каждой бутылке, но пока не получалось. Бедные Чарли и Льюис с меня уже вешались, но исправно помогали как в поиске персонала, так и с документами и логистикой. Ох, как много всего надо учитывать. Начиная от безопасности и разлиновки улиц в новых поселках, заканчивая гигиеной и досугом.

Каждое утро меня ждала тренировка с мастером, а затем работа, иногда без обеда. И только после ужина я мог что-то почитать из интересующего или заняться рунами. Но частенько я просто вырубался до утра. При таком раскладе ни о каком институте и речи не шло. Но так как ученые мужи всё-таки попадались, приходилось отправлять их в дом самодеятельности при новой школе. К этой братии я относился с особым трепетом. А некоторых желающих и вовсе переправлял в Азкабан.

Там Прэнг также развил бурную деятельность. Заключенные начали работать больше не на продажу, а на нужды всех моих «бюджетных» учреждений: мебель и предметы быта для школ, больницы, двух боевых групп и в новостроящиеся дома делались именно там. Сам же Джеймс Прэнг продолжал работать над транспортом. И когда я был там последний раз, он уже успел создать себе ангар, конференц-комнату для общей работы ученых и два гаража.

Он даже сделал полигон для испытаний, расширив пространство над морем и прикрыв всё это куполом. И ведь нашлись же такие же сумасшедшие, что ради науки согласились дать клятву о неразглашении и переселиться в мрачный замок с дурной репутацией. К тому же, работая вахтовым методом и видя семьи лишь на выходных. Эту проблему они, кстати, собирались решить в первую очередь. И так как порталы — вещь манозатратная, полагаю, скоро у нас появится собственный автобусный парк и постоянно курсирующие маршруты. Хорошо хоть деньги на все проекты пока были. Всё же удалось найти пару богачей с проблемами в ядре, оказывается, быть богатым — это опасно. Но, несмотря на это, денег впритык. Если компания не начнет увеличивать прибыль, у меня будут проблемы.

Из всей мешанины событий было несколько ярких событий. Но из приятных — это встреча с великим Кошко. «Русский Шерлок Холмс», как прозвали его в Скотленд-Ярде, превзошёл все мои ожидания. Он не только согласился на встречу, но и дал добро на свою помощь. Я сразу отправил к нему Маркуса и Рослин, приказав слушаться как боженьку. Раз уж старик согласился сотрудничать, пусть учатся, пока он жив. Припоминая, что бывший статский советник преставился примерно в эти годы, я уговорил его племянника отправить старика на дополнительное обследование у колдомедиков.

Возможно, во мне говорил восторг от того, что я встретил первого человека, о котором слышал еще в том мире. Но заслуг этого не отменяет, пусть учатся. Тем более что именно Рослин первая учудила, запустив цепочку событий, которые я уже пару месяцев не могу разгрести. Стоило мне в очередной раз появиться в Англии, как она приплыла ко мне, преисполненная светом собственной важности.

— Милорд, как вы и приказывали, враг задержан и находится в подвальной камере.

— В подвале есть камера? — не понял я. А потом до меня дошел смысл сказанного. — Стоп, что?!

— Когда мы плыли с вами к Азкабану, вы сказали, что у вас вопросы к тому аврору, из-за которого вас посадили. Мы его поймали, и он дожидается вашего решения в камере.

— Твою ж... — Это всё цензурное, что я смог произнести.

Разумеется, я сразу пошел смотреть. И камера нашлась, и пленник в ней. Круглолицый Роберт Огден был в ужасе и смотрел на меня как на монстра. Долго не стал мучить мужика и, напоив веритасерумом, выяснил, что планировал. Мысленно я представлял себе злодейские заговоры, но правда оказалась до обидного банальной.

Каким-то чудным образом, патрулируя близ магических объектов, аврор Боб Огден встретил Меропу. И пусть девушка была тощая и косоглазая, она ему понравилась. В конце концов, он тоже красавцем не был. Пухлый, низенький, попавший в аврорат только благодаря дяде. Так что скромная, затюканная ведьма вызвала сначала жалость, а потом симпатию. Хотя я подозреваю, что он просто нашел кого-то более жалкого, чем он сам.

Я-то вообразил себе древних кровных врагов, мечтающих окончательно разделаться с последними представителями Гонтов. А это оказалось банальным желанием заполучить девушку, избавив от тиранов-родственников. К счастью или к сожалению, девушка не поняла порыва души и за брата и отца почему-то обиделась. И пока Огден соображал, что делать, она уже успела сбежать. Про её отношения с соседом Реддлом Боб не знал и вообще успел забыть про глупого магла, что использовал в борьбе против недалеких Гонтов. Он еще какое-то время искал девушку, но, не добившись в этом успеха, успокоился. А потом и вовсе постарался выкинуть из памяти.

Я же, напротив, долго не мог выбросить из головы этот разговор. И поражался превратностям судьбы. Из-за поступка одного, незначительного в рамках истории, человека завязалась целая трагедия, вылившаяся в две магические войны. Эффект бабочки в действии.

Я не знал, что делать с пленником и чем мне может грозить похищение служащего ковена. А потому обратился к своему учителю политологии — Ориону Цефею Блэку. Лорд прибыл оперативно, выслушал ситуацию. Но если я ждал, что он поможет мне избежать дурного развития ситуации, то я глубоко ошибся. Ох, ведь заметил же, каким адским пламенем вспыхнули его глаза, стоило увидеть аврора. А через неделю мне к завтраку прилетела утренняя «Ежедневный пророк». Я поперхнулся чаем, увидев заголовок на первой полосе.

«Breaking news! Справедливость восторжествовала, лорд Гонт оправдан! Трагичная судьба принца одного из колдовских домов! (Читайте на странице 3)»

История Боба написана правдиво, разве что с намеком на участие в этом деле министерства. Но какая подача. Они сделали из меня героя бульварного романчика, с налетом Монте-Кристо. Наследник рода, переживший предательство и брошенный в тюрьму по злому року. Но не сломленный и самоотверженный. Я не понимаю, зачем лорд Блэк создал мне репутацию «печального рыцаря». С-ка, они даже колдографию умудрились подобрать. Где я на одном из приемов стою полубоком на балконе. Я тогда дико устал от аристократов и хотел отдохнуть. Но фото и антураж — просто «принц в изгнании». И зачем стравил меня с министром? Между строк так и читалось, кто именно злодей этой повести.

— Людям нужен запоминающийся образ, — пояснил лорд Блэк, ни разу не устыдившись. — Люди — существа эмоциональные. Им плевать, что министр сократил расходы на дорожное строительство и не подписал договор о поставках магических кристаллов с Персией. Им плевать, что ВВП сократился на уйму процентов. Для обывателя это ничего не значащие цифры. Другое дело — понятные им картины и противопоставления.

— Вы сделали из меня красную тряпку для быка, — разозлился я. — Где гарантия, что он не попытается меня прибить?

— Успокойся, Гонт, — по-отечески хлопнул меня по плечу лорд Блэк. — Министр не идиот и занимает свою должность не просто так. Он на интригах собаку съел. А потому понимает, что за всем этим стоят старшие аристократы. А ты всего лишь ширма. И он также понимает, что трогать тебя нельзя. Электорату ты понравился, и, если что-то тебе сделает, обыватели могут не понять. А репутация в нашем тесном мирке — довольно важная, но хрупкая штука. Я тебе, между прочим, доброе дело сделал. Это учитывая, что ты всеми ногами и руками отбиваешься от политической жизни в Англии. Но, если всё-таки решишься, у тебя уже будет хороший репутационный задел.

Переубедить старого интригана не представлялось возможным. Я вообще не хотел бы участвовать в их паучьей возне. Это была еще одна причина поменьше появляться в Англии и активнее заняться бизнесом. И я настолько погрузился в дела, что не заметил, как пролетели лето и осень.

И когда дело встало на определенные рельсы, когда наконец я смог растолкать людей по местам и ком начал катиться сам, я с удивлением обнаружил, что пришла зима. За окном моего нового поместья во Франции, с душевным видом на гору, теперь простиралось белое безмолвие.

— Вот это я заработался, — покачал головой и отпил из кружки горячего чая. Я стоял у окна своего кабинета и медитировал на пейзаж. Скосил глаза на рабочий стол. Издание французского «Ле Фигаро Мэджи» оповещало в уголке страницы, что сегодня второе декабря тысяча девятьсот двадцать восьмого года.

— Ваше благородие, — стук был чисто номинальным. Дверь быстро отворилась, явив чуть взволнованного русоволосого мага.

— В чем дело? — Ярослав почти никогда не врывался ко мне так резко. Высокий подтянутый маг с серьёзными серыми глазами, даже с некоторой грозовой сталью.

Среди постоянно прибывающих эмигрантов я смог подобрать себе кого-то вроде секретаря-адъютанта. Льюис как поверенный вечно носился по Европе. Чарли тоже занят, у него и своих дел полно, в том числе и с отцом и фабрикой. Хотя появляется он часто.

Вопреки мнению, на такую должность не поставишь пустоголовую, но красивую блондинку. Ближний управленческий аппарат — это всегда вассалы или младшие сыны магических семей. У меня таких вассалов нет. Зато появился Ярослав Александрович Ветров. Он, конечно, почти блондин и симпатичный парень, но плюс его в дворянском статусе древнего магического рода и великолепном образовании не только в Дурмстранге, но и после — при МГУ (Магический Государственный Университет).

Ярослав — младший сын семьи Ветровых и может не рассчитывать стать главой семьи. Так, по старой русской традиции, вторые-третьи сыновья отправлялись делать армейскую карьеру. Дурмстранг, кстати, в магической среде сродни кадетскому училищу. Школу за глаза даже называют «Училищем третьего сына». Но Ярославу не повезло. Революция случилась, пока он еще учился. Частенько маги после выпуска шли в военные отряды маглов набраться опыта. Но уже десять лет эта дорога закрыта. И из выбора: или идти в объединенную армию ковенов, вполне рабочее формирование и, так как управляется напрямую советом, имеет большой вес, или уйти из боевых магов и попытаться построить карьеру на гражданке. Ярослав выбрал второе. Поступил в МГУ на факультет транспорта. Не так много было факультетов с бюджетными местами. А отец не стал оплачивать учёбу. Более того, после выпуска поставил ультиматум: или он идет туда, куда хочет отец, или ему вообще не дадут работы в России. На что Ярослав психанул и поехал к другу во Францию.

Друг, один из боевых магов, давно служит в армии ковенов. Как младший по званию, помогал маглам-эмигрантам перебраться в поселок. Так Ярослав и попал в списки. Образованных у меня было много, из-за эмигрантов-дворян, но вот магов среди них — раз, два и обчелся. Только маглы и чуток сквибов. Так мало магов, что я даже заподозрил моих новых союзников: а не подослали ли мне шпиона. Но нет, все нужные клятвы и проверки парень прошел. Но вот из-за его военных замашек и обращений я и считаю его скорее адъютантом, чем секретарем.

— Прошу прощения, что врываюсь, у нас ЧП. — Выражение, однако, у него всегда одинаковое. С таким лицом он мне может и радостную новость сообщить. — На территории лабораторий погиб человек.

— Что произошло? — Спросил я уже на ходу. С ним мы, кстати, общались на русском. В поселках получилась интересная ситуация, когда из-за прибывающих все говорят на дикой смеси языков.

Магией накидывая на себя теплую мантию, поспешил на выход.

— Не могу знать, меня отправили за вами.

Так как мой дом находился на «опушке» поселка, для экономии времени я аппарировал. За школой находилось несколько построек для местных ученых. Магов, как я уже говорил, очень мало. Но и они имеются, работают совместно.

У заднего входа одного из двух таких зданий уже собралась маленькая толпа. Обратил внимание, что почти все ликаны. Они редко появляются в новом поселке. Работы им и у себя хватает, лишний раз стараются не нервировать людей. Если они здесь, должно случиться действительно что-то экстраординарное. Хорошо хоть дети уже закончили учёбу и ушли по домам. Стоило мне появиться, эта кучка расступилась, давая мне проход к корпусу. Я шустро захрустел снегом к дверям. На входе обнаружились бойцы Брайна Шерта, но они сразу пропустили меня внутрь.

— Приветствую, милорд. — В небольшом холле меня встретил сам Брайн в компании маглов-ученых. Оттого холл кажется и вовсе тесным. Лица у всех озабоченные.

— Что произошло?

— Сайрус провел эксперимент, и что-то у него не задалось, — кисло скривился новый глава охраны. Теперь он редко охраняет меня лично, людей достаточно. Постоянно занят тренировками личного состава и организацией охраны в целом. Может, ему и не хватает опыта, но с тех пор, как прибавилось народа, я понял, что по-настоящему могу доверять только тем, у кого есть сила дементора, а на руке татушка. Параною, не иначе. — Пришли жители первого поселка. Я так понял, мистер Мэлстоун изучал ликанов.

У меня волосы на голове встали дыбом. Что этот старик натворил? В исследовании было несколько занимательных путей, куда можно копать. Но до экспериментов было ой как далеко. К тому же я бы никогда в жизни не стал их проводить на людях. Пока, по крайней мере.

Резко сорвавшись с места, поспешил в лабораторию. Громко сказано, но отдельное помещение успели пристроить, даже просторное, с изолированной площадкой для опытов. И теперь на этой площадке стоял стол. А на столе — то, что я надеялся никогда здесь не увидеть. Влетев в комнату, наткнулся на двух испуганных лаборантов, самого Сайруса и труп на столе.

Бывший заключенный был хмур, но продолжал водить палочкой над мертвым ликаном. Услышав меня, он поднял голову и чуть отшатнулся. О, уверен, у меня в глазах сейчас плещется просто море гнева. За мной также вошли, но шум за спиной меня не интересовал. Я никогда еще не был так зол!

— Милорд... — тихо и осторожно произнес Сайрус, медленно отходя от стола.

— Ты хотел знать, что я сделаю, если меня действительно разозлить? — Спросил я с шипением. Мозг накрыло пеленой, и в речи то и дело проскальзывали предлоги на парселтанге.

— Нет, милорд, я…

Он замолчал, глядя на меня с испугом. А ведь старик — самый смелый безумец из всех, кого я тут знаю. Но сейчас я так зол, что в голове всплывает мысль воспользоваться круцио. Тени словно сгустились в комнате, лампы начали мигать, а парочка потухла вовсе. И почему из всех заклинаний в гневе пришло именно это? Крик выплеснулся в напряженную тишину. Сайрус упал на пол, не в силах выдержать. Несколько вскриков от неожиданности за спиной.

— Пожалуйста, милорд, остановитесь! — Неизвестный ликан кинулся наперерез моему заклинанию, отвлекая на себя. Но я и сам не собирался продолжать. Какого хрена? Я ведь даже слово не сказал! Очень надеюсь, что это не детский выброс маны. Первый порыв злости вышел в двух секундах непростительного. Впрочем, я уверен, для Мэлстоуна эти секунды были адскими.

Действия маны на сильную эмоцию несколько обескуражили. Мрачно оглядел присутствующих. Лаборанты жмутся к стенам. Сайрус скулит на коленях. Его прикрывает незнакомец в простой рабочей одежде. Темноволосый мужик почти в два метра ростом смотрит на меня со страхом. Брайн стоит с непроницаемым лицом, за его спиной маячат пара мужчин-ликанов. Темный лорд наказывает ближний круг — спешите видеть. Стало тошно. До меня дошло, откуда такая вспышка гнева. Это я виноват. Это я притащил сюда Сайруса, вытащив свихнувшегося учёного из тюрьмы и не проконтролировав его. А теперь я же использовал пыточное проклятье. Непроизвольно, но я это сделал. И пусть с юридической точки зрения я могу использовать его на Сайрусе с его статусом, но внутри я ужаснулся. Всё-таки Сайрус был прав, это время и нравы меняют меня. Уже и собственную магию не контролирую. А ещё я зол, потому что Сайрус сделал то, о чем я сам думал. И это пугает меня больше всего.

— Он убил одного из вас, а ты защищаешь его? — Спросил сухо.

— Филип сам согласился. Он знал, что не переживет следующее полнолуние, — зачастил здоровяк. — Мистер Мэлстоун упоминал, что вы ищете лекарство. И мы бесконечно благодарны вам. Любой из нас без сомнений согласится на любые исследования. Мы погибаем. Каждый месяц нас всё меньше, и мы чувствуем, когда этот яд отравит нас окончательно. Мы знаем, что с одного эксперимента не вылечить, но, если есть шанс продвинуть эти исследования, мы готовы. Прошу вас, милорд…

Последние предложения он говорил почти шепотом. В целом смотрелось странно: огромный детина смотрит на меня как мышь на змею. Когда он неловко замолчал, все в комнате притихли, ожидая моего решения. Обратил свой взгляд на Сайруса. Вредный старик знал, что я не соглашусь на такое, но ему очень хотелось проверить некоторые варианты. Скорее всего, он сам исподволь подвел ликанов к тому, что они сами бегут на заклание. Я солгу, если скажу, что мне это не выгодно. Но собственная совесть висит дамокловым мечом.

— Если это ложь, ты отправишься в Азкабан в ту самую камеру. — Холодный тон я даже не имитировал. Сайрус вздрогнул, собирался что-то сказать, но я опередил, продолжив: — Собери все данные по эксперименту и мне на стол. Если еще раз позволишь себе проводить крупные операции без меня, твоя научная деятельность закончится. Далее. Теперь ты, Брайн, проведи расследование, хочу знать, что этого парня не притащили сюда насильно. А также найди его родственников. Хочу получить отчет до похорон.

Решив не портить себе дальше настроение, развернулся и поспешил уйти. Забегая вперед, скажу, что родни у этого Филипа не оказалось. Как часто это бывает, семья отказывается от зараженного. Потому в поселке ликанов процентов восемьдесят бобылей*. Но похоронили мужика по всем колдовским правилам, на новом кладбище. И мне даже пришлось произнести речь над костром с погибшим, немного приободрив ликанов, что жертва Филипа не будет напрасной. Самому не по себе от таких речей. Но история оказалась правдой, а такая жертва действительно продвинула исследование.

Стоит ли говорить, что возвращался в поместье я в отвратительнейшем настроении. Настолько, что встречные старались не попадаться мне на пути и не отсвечивать. Кроме бесстрашного Ветрова.

— Ваше благородие, прибыли представители семьи Дюбри, — Ярослав был со мной в лаборатории, но только зафиксировал приказы для службы безопасности и ушел по своим делам. Удивительная выдержка.

— Это кто? — Стоило вернуться в кабинет, плеснул себе коньяка в стакан. Ненавижу алкоголь, и он стоял здесь для гостей. Но я впервые не выдержал.

— Это они тогда напали на поселок ликанов, когда вы подписывали документы о покупке, — напомнил секретарь.

— Ах да, точно. И что хотят? — Как мы тогда выяснили, нападавшие точили зуб на Бэрнаров. Какой-то некрупный, но древний французский род, которому нувориши встали поперек горла. Но дело, конечно, в конкуренции по земельному бизнесу. Когда они поняли, что напали не просто на неприкасаемых зверей без прав, очень напряглись. Мне полетели совы с извинениями и предложениями дружбы и жвачки. Мне эти ребята даром не дались, а Чарли посоветовал не портить отношения со старыми родами Франции. Я ответил, что прощаю их на первый раз, и забыл. А теперь вот объявились.

— Думаю, они определились с вирой и пришли предложить её вам.

— Я же сказал, что прощаю.

— Здесь так не принято, — слегка пожал плечами Ярослав. — Если вы не упомянули о компенсации, значит, вы предоставляете им право самим её выбрать. Это очень благородно с вашей стороны, но у меня есть отчет, что можно получить с рода Дюбри.

— Хорошо, зови, — махнул рукой я. Затем подумал и добавил: — отчет тоже захвати.

Этот день выдался долгим, нервным и не слишком приятным. С представителем семейства мне пришлось провозиться еще два часа. А ведь, по сути, он просто дал мне выбор из суммы денег, земли или какого-то там артефакта. Но ох уж эти словесные кружева. В итоге и без того хреновый день вылился в пустую трату времени, что раздражает неимоверно. А потому, когда сразу после ужина ко мне решил заглянуть Маркус, я хотел послать его куда подальше. Но, вспомнив, что этот человек — замглавы моей разведки, смирился с окончательно испорченным вечером и принял.

— Приветствую, мой лорд. — С каждым месяцем парень превращается в гибкого, жилистого и опасного хищника. Постоянная учеба, тренировки, задания и возложенная на него ответственность. — Я по поводу вашего племянника…

— Опять? — разозлился я. Пару месяцев назад он подходил ко мне с вопросом, а существует ли вообще этот ребенок. — Я тебя и твоих… даже к Кошко на учёбу отправил, а толку ноль?

— Аркадий Франсович действительно отличный сыщик и очень помог. Прошу простить за ожидание. — Маркус вновь поклонился, но в лисьих глазах мелькнул огонек победы. — Ваш племянник. Мы нашли его, мой лорд.

* Бобыль — Одинокий крестьянин-бедняк, обычно безземельный.