Эпилог.

1966 г.

Когда-то мертвенно-красная планета, на которую первые колонисты смотрели как на безжизненный кусок камня, теперь дышала собственной жизнью. Над Мирным тянулось глубокое синеватое небо, в котором медленно плыли тяжелые облака, а за постройками старых районов давно уже шумели настоящие леса. Не земные. И даже не полностью рукотворные. Я даже благодарен Совету, что из-за них мне пришлось искать убежище. Ведь иначе, я бы здесь не оказался и не видел этой красоты.

После открытия пространственных карманов экосистема Марса начала меняться сама. Сначала ученые пытались контролировать процесс, каталогизировали каждое новое растение, изучали появляющихся существ, строили прогнозы, притаскивали что-то с Земли, но очень быстро стало ясно — планета больше не нуждается в полном контроле человека. В низинах уже росли серебристые деревья с гибкими светящимися ветвями, в теплых озерах появились длинные прозрачные рыбы, а по ночам в степях иногда можно было заметить стаи маленьких шестикрылых существ, напоминающих одновременно птиц и лисиц. Марс перестал быть колонией. Он стал новым миром.

И именно здесь теперь и для меня находился настоящий центр жизни. Не на Земле, не в старых менорах Европы и не среди исторических залов Москвы, где когда-то заседали ковены и министры, а здесь — в Мирном, среди равнин, новых морей и огромных артефактных башен, соединенных линиями магической связи.

Иронично, но править Землей мне так и не позволили. После войны Совет собрался удивительно быстро. Старые семьи, главы ковенов, промышленники, новые политические партии — все они внезапно осознали, насколько сильно любят свою страну и хотят её реформировать. Конституционную монархию придумали почти мгновенно. Красиво, вежливо и с большим количеством торжественных речей о балансе власти. Меня буквально вынудили подписать все бумаги. И я тогда лишь вздохнул с облегчением.

Никаких бесконечных заседаний, докладов, кризисов и необходимости ежедневно решать судьбы. По правде, я и не успел там ничего сделать. Помог выиграть войну. Победил на дуэли. Этого оказалось достаточно. А дальше мир вполне мог разбираться сам. Я больше не был заложником миллионов жизней.

Конечно, борьба никуда не исчезла. На место одних противников всегда приходят другие. Империи возвышаются и рушатся, союзы распадаются, а люди продолжают спорить за власть, деньги и идеи. Мир никогда не станет идеальным.

Но теперь всё это происходило без меня. Впервые за две жизни я больше никому ничего не был должен. Ни судьбе, ни пророчествам, ни чужим ожиданиям. Даже знания будущего, которое когда-то висело над моей шеей тяжелой цепью, наконец отпустило. Был мой ковен, моя семья и моя личная свобода.

Сейчас я сидел в нашем доме на окраине Мирного и с куда большим интересом следил за котировками марсианской биржи, чем за политическими новостями Земли. Особняк утопал в зелени. В отличие от главного дворца Мирного, где круглосуточно шли совещания, принимались делегации и работали государственные структуры, этот дом существовал исключительно для семьи. Без чиновников и охраны в коридорах.

Высокие окна выходили в сад, где среди земных яблонь и марсианских серебристых деревьев журчали ручьи. Где-то за холмами виднелись башни города, а еще дальше — темные линии транспортных арок.

На кухне Вера уже вовсю командовала подготовкой ужина. За двадцать пять лет она почти не изменилась. Всё такая же красивая, живая и удивительно теплая. Только в движениях появилось больше уверенности, а в глазах — спокойствия человека, который наконец-то научился быть счастливым.

— Нет, если вы еще раз пережарите рыбу, я вас выгоню из кухни, — беззлобно пригрозила она домовикам, одновременно поправляя сервировку.

— Милая, они сами справятся, отдохни, — лениво заметил я, не отрываясь от графиков. Я сидел за длинным столом с планшетом в руках и делал вид, что помогаю.

— Том теперь приезжает редко. Хочу накормить его любимыми блюдами. — Она поджала губы. — Да оторвись ты от своего планшета!

— Марсианская металлургия переживает тяжелые времена.

— Конечно. Именно поэтому надо глаза портить. И настроение перед ужином. Пожалуйста, давай сегодня без работы.

Я усмехнулся и наконец отложил планшет. Вера сразу смягчилась, подошла ближе и коротко поцеловала меня в висок. Иногда мне всё ещё казалось невозможным, что после всего случившегося я действительно получил такую жизнь.

Спокойную, размеренную, свободную. Пройдет время и Марс не будет во мне нуждаться. У ковена появится новый правитель, а я займусь тем, о чем всегда мечтал.

Мысли сами собой вернулись к событиям прошлой недели. К запуску системы.

Огромный артефактный комплекс находился глубоко под одним из центральных узлов Мирного и был скрыт таким количеством защитных контуров, что даже мне приходилось проходить проверки, чтобы зайти. Лишь несколько артефактов в виде корон имели полноценную связь с системой.

Артефакт опутывал весь Марс. Линии наблюдения, магические камеры, климатические узлы, транспортные сети, аналитические отделы, контроль пространственных карманов и даже управление дементорами — всё постепенно сводилось в единую структуру. Я мечтал создать фундамент государства, которое сможет существовать без меня. Не уверен сколько он проживет, ничего не вечно. Но попытаться стоило. Пока ковен растет и процветает, но неизвестно с какими кризисами он столкнется в будущем.

Главной частью артефакта стала Корона Правителя — сложнейший магический механизм, способный анализировать человека по десяткам параметров. Магия, психика, интеллект, эмоциональная устойчивость, склонность к жестокости, способность принимать решения. Только тот, кого признает корона, сможет стать правителем Марса. Такая вот демократия от искусственного интеллекта.

Правда, долгое время системе не хватало главного — мощности. Я думал, буду ещё столетие копить силы для этого артефакта. Пока однажды Рослин и Пивз сами не пришли ко мне.

— Мы подумали, сир— заявила Рослин, глядя уверенно и тепло. — А не пора ли нам уже дальше?

— Ты сейчас о чем?

— О том, что быть полтергейстом несколько столетий подряд — это, знаешь ли, сомнительное удовольствие. — Пивз согласно закивал. Они удивительно спелись, проведя последние десятилетия вместе.

Тогда я ещё пытался отговорить её. У меня не так много друзей. Но Рос умела убеждать. Она чинно улыбалась, но в её взгляде впервые за всё время появилась усталость.

— Мы давно уже не люди, Мори. И никогда снова ими не станем. Но если есть шанс отпустить то, что от нас осталось… почему нет? Мне было интересно с тобой, интересно было увидеть мир и людей. Но наблюдая за живыми и сам пожелаешь стать таким.

Ритуал проходил глубоко под Мирным. Огромный зал сиял линиями рун, а в центре медленно вращалось ядро артефакта. Рослин стояла рядом с Пивзом удивительно спокойная и даже не пыталась шутить.

Маги контракторы, что стояли у своих мест, начали запускать систему. Полтергейстам предложили встать рядом с ядром и постараться подключиться к запиточным линиям. Я видел, как медленно гаснет её призрачное тело. Как батарея артефакта наполняется. Она сделала то, о чем мечтала ещё со времен Азкабана. Освободилась от всей энергии, что передали ей дементоры. Дух стал свободным и легким. Когда сил не осталось, она облегченно и блаженно вздохнула, глядя куда-то вверх. Но прежде, чем улетучиться со всем, успела с улыбкой произнести:

— Благодарю, мой друг.

Я видел, как их фигуры распадаются и растворяются. Можно ли испытывать печаль и радость одновременно? А затем артефакт активировался. Экран перед ядром вспыхнул. Руны пробежали золотыми всполохами по стенам и первое, что я услышал:

— Здравствуй, Мори.

На экране висело застывшее изображение Рослин! Вот же пакость! Тот же голос. Те же интонации. Прослезившись, я рассмеялся. Она вложила в систему свой образ! Вместо того, чтобы выдавать сухие данные искина, Рослин устроила последнюю свою шутку. И ведь догадалась, скорее всего использовала систему создания волшебных портретов. Что ж, милая подруга, я бы помнил тебя и без этого.

Конечно теперь это не она. А совершенная машина, собранная из магии, воспоминаний и отпечатков личности. Теперь Марс имел собственный разум. Систему, способную защищать планету, следить за климатом, координировать оборону и помогать будущим правителям.

— Пап! — донеслось со второго этажа.

Я вынырнул из воспоминаний и повернул голову. В гостиную как раз спускались дети. Первой появилась Виктория. Яркая, рыжая и огненная, словно сама Ольга Огнедаровна. Прабабушка, кстати, обожает внучку и выделяет её среди остальных внуков. Думаю, она её и избаловала. Красивая и абсолютно уверенная в том, что однажды именно она наденет корону правителя Марса. Хотя результаты тестов артефакта говорили об обратном. Слишком импульсивна.

Следом спускался Олег. Полная противоположность сестры. Спокойный, задумчивый и вечно погруженный в свои исследования. Его куда больше интересовали пространственные карманы и новые энергетические контуры, чем политика.

Потом в гостиную, перепрыгивая через ступеньку, влетели, Елена и Михаил. Лена была удивительно похожа на Веру — мягкая, добрая и спокойная. Тогда как шестилетний Михаил уже сейчас умудрялся залезть везде и сразу. Кстати, пока артефакт именно ему дает прогноз будущего правителя. Когда они вырастут, и посмотрим, как поведет себя магический искин.

— Ставлю пять рублей, что Том приведет Вальбургу, — заявила Виктория, устраиваясь на диване.

— Они даже не встречались, — моментально возразил Олег. — И вообще у Вальбурги есть жених.

— Это ничего не значит.

— Том всегда любил красивых, сильных и утонченных. Ставлю десятку, что это будет приятная блондинка.

— Это ты любишь спокойных девушек, — фыркнула Виктория. — А Том точно выберет кого-нибудь боевого. Настоящую соратницу, возможно кого-то из партии. У него скоро повышение в министерстве, ему нужны связи.

— Дети, потише, — вмешалась Вера, хотя сама улыбалась. — Кого бы ни привел ваш брат, мы примем его выбор.

Елена и Михаил тем временем вообще не слушали разговор, увлеченно гоняясь друг за другом с зачарованными игрушечными драконами. А потом в двери особняка постучали.

— Я открою, — протопал к двери Сайрус. Я даже не заметил, как он появился в гостиной. Он вечно пропадает у себя во флигеле. Иногда он уезжает на какие-нибудь раскопки. Я даже не сопротивлялся, когда он решил, что будет жить с нами. Вредный старик стал для детей дедом. Ворчливым, вечно всем недовольным, но любимым дедушкой. Единственное, я с подозрением смотрю на то, какие советы он раздает моим детям, говоря о том, что меня уже воспитывать бесполезно.

Том вошел первым. Он давно уже перестал быть худым мальчишкой. Высокий, темноволосый, уверенный в себе и удивительно харизматичный. Он выглядел именно так, как и должен выглядеть молодой глава рода Гонтов, стремительно набирающий влияние в английской политике.

А вот рядом с ним стояла высокая, черноволосая девушка. Я бы не назвал её красавицей. Длинный нос, неестественно-бледная кожа и острые скулы. Разве что темные колдовские глаза. Одета в синюю мантию на всех пуговицах. А вот держалась она достойно, прямая спина, постная мордашка. За руку держит мальчонку, лет шести. Такого же маленького вороненка.

— Семья, позвольте представлю вам мою леди, Эйлин Принц. — Том лучился улыбкой. — Это её сын, Северус.

На несколько секунд я просто застыл. Вокруг звучали дежурные приветствия, а с удивленной улыбкой, рассматривал приветы из прошлого. Память внезапно вытащила на поверхность старые детские книги из другого мира, о которых я не вспоминал уже много лет. Снейп.

— Какого магика, — шепотом возмутилась Виктория, — От неё жуть берет, ещё и с ребенком. Я не…

— Замолчи, — шикнул на неё брат. К счастью, Вера уже пригласила гостей к столу, и они этого не слышали.

Но от него я действительно не ожидал. Том всегда говорил, что женится на девушке с идеальной репутацией. Впрочем, Эйлин оказалась спокойной и умной девушкой, Том рядом с ней выглядел непривычно счастливым, а маленький Северус быстро нашел общий язык с Михаилом и Еленой. Через полчаса дети уже носились по дому вместе, устроив войну игрушечных драконов против заколдованных солдатиков.

Я сидел во главе стола, слушал смех семьи, негромкие разговоры и вдруг поймал себя на простой мысли, что моё попадание сюда изменило историю сильнее чем я полагал. Старейшина Гор убедил меня, что судьба мира уже устоявшаяся величина, ничего нельзя исправить. И все мои потуги лишь немного сместили расклад. Но теперь, глядя на оживших персонажей книг, на довольного жизнью Тома, я подумал, что и один человек может стать причиной перемен. Главное крепко ухватится за нити своей жизни и твердо знать, что только ты сам управляешь своей судьбой.