Глава 15. Шесть лет спустя

– Мишань, ты доел кашу? – натягиваю колготки, стараясь не сделать стрелку, – Мы опаздываем. В ответ, с кухни тишина, которая меня напрягает, как обычно бывает, когда в доме маленький проказливый ребенок. Быстро поправляю колготки и одергиваю серую юбку-карандаш. Поворачиваюсь к зеркалу, оглядывая белую блузку, проверяю прическу. Волосы немного отрасли, нужно идти в салон. Думаю, подкрасить губы, но вначале, нужно посмотреть, что там притих мой маленький узурпатор. Сынок стоит у открытого холодильника и уплетает с тарелки нарезанную колбасу вприкуску с сыром. Каша стоит на столе нетронутая. – Ах, вот ты и попался, – делаю зверское лицо, а Мишка хлопает дверью холодильника, поворачивается ко мне, замерев с полным ртом, – И как это называется? – Каша невкусная, – выдавливает он из себя, дожевывая то, что напихал в рот. – А колбаса значит, вкусная? – упираю руки в бока, сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. Ну, что я могу сделать, любитель колбаски у меня здесь права качает. Открываю рот, чтобы произнести маленькую лекцию о пользе овсянки, но сынок начинает первым, чем полностью выбивает из меня желание продолжать: – Мам, мне желуди нужны, – выдает он. – Какие желуди? – опешила я. – Мы сегодня будем из них человечков делать, сказали принести, – важно произносит сын, направляясь в ванную, чтобы почистить зубки. – И ты мне только сейчас это говоришь? – отмираю я и иду за ним, посматривая на светлый вихор, что торчит на макушке. Похож на отца как две капли воды. Из моего только нос и то я сама себя в этом убеждаю, – Нельзя было вечером сказать, мы же гуляли в парке? Мишаня пожимает плечиками, стоя у раковины на специальной пластиковой подставке. В белой майке и трусиках-боксерах такой классный мужичок, что зацеловать хочется. Так и делаю, слушая недовольный писк, пока целую в щечки. – Мам, – пытается вырваться из моих рук сынок, – Желуди. – Ах ты же, чер… – вовремя притормаживаю, чтобы не выругаться при сыне, – Давай быстрее, заедем в парк. Мишка аккуратно полоскает рот и одной ладошкой трет глазки, умылся, называется. Снова целую его в макушку, игнорируя попытки вырваться. Одевается мой мужичок всегда быстро, что особо радует в такие моменты, когда торопишься на работу. Сам влезает в темно-синий комбинезон с рисунком человека-паука на спине, перед этим натянув колготки и тонкую водолазку. Возится с кроссовками, усевшись прямо на пол. Я пока успеваю накраситься и накинуть короткую шубку из белой норки. Хорошо, что снег еще не выпал. Неделю полежал и растаял, а то, как бы мы эти желуди искали. Конец ноября, а на улице уже минус за десятку, холодно. Выходим из подъезда, крепко держу сына за руку, иначе пойдет лужи мерить в новых зимних кроссовках. На лужах тонкая корка льда, что очень привлекательно для маленького мужичка. – Сегодня тебя Лена из садика заберет, – сообщаю сыну, пока усаживаю его в детское кресло и пристегиваю ремнями, – Я на дежурстве остаюсь. – Ладно, – ворчит он, вертя в руках свою любимую игрушку, разноцветную мышку с большими ушами. Мышке бы давно уже нужно затеряться где-нибудь, точнее, отправиться в мусорку, но разве сын отдаст ее добровольно. И так уже больше на тряпочку похожа, весь наполнитель внутри свалялся. – Федю с собой заберешь? – намекаю на мышку, пока выруливаю со стоянки у дома, щелкая пультом от шлагбаума. Моя свежая темно-красная Киа, быстро нагревает воздух в салоне, и я стягиваю шелковый шарф с головы. – Он не будет спать один, у тебя в машине, всю ночь, – недовольно отзывается сын, – С собой возьму. Мишке не нравятся мои ночные дежурства, но что тут сделаешь, раз в неделю я обязана оставаться в клинике, как дежурный врач. За те пять лет, что прошли после рождения сына, я стала настоящим врачом, востребованным и хорошо оплачиваемым. Все, благодаря Виктории. Та словно взяла меня за руку и провела рядом с собой, обучая и поддерживая. Мы стали настоящими подругами, да и разница в возрасте у нас была не такая большая, 15 лет. Для кого-то это много, но мы с ней подходили по темпераменту и сошлись на медицине, как две помешанные. Виктория все свои силы вкладывала в клинику, развивая, покупая новейшее оборудование, приглашая отличных специалистов. Ее труд дал свои плоды, клиентов было много, работы тоже. Год назад открыли еще и детское отделение с педиатрами и приходящими психологами, логопедами. Это потребовало еще вливаний, и Виктория предложила мне вступить в долю. Я согласилась, на время отложив покупку новой двухкомнатной квартиры и нисколько не пожалела. Сейчас мы хотели расширить услуги стоматологии, найти еще пару специалистов и поменять кое-какое оборудование. В общем, дел было много, а работы еще больше. – Мишань, а вы к Новому году уже стали готовиться? – вспомнила я про праздник, пока парковалась у парка и отстегивала сына с кресла. – Неа, – произнес тот, – Девчонки танцы учат. Мы шагали по асфальтированной дорожке, выискивая дуб. – А вы что, танцевать не будете? – Я клоун, мама, – фыркнул сын, – Я не танцую, кривляюсь, – и он состроил уморительную рожицу. – Хмм, – спрятала улыбку, впечатывая высокие каблуки в мягкую землю. Вот он дуб, вот они желуди. В клинике сразу прошла в свой кабинет, где меня уже ждала медсестра. – Анна Викторовна, первая клиентка через пять минут, – сообщила она, пока я снимала пальто и натягивала белый халат, – Противная, – поморщилась Наташа. – В смысле? – засмеялась я в ответ. – Сами увидите, – увильнула от ответа медсестра. Я помыла руки и, поправляя часики на запястье, прошла за свой стол. Но приготовленную медицинскую карту не успела открыть, как дверь в кабинет распахнулась. Вошла женщина, сразу заполняя ароматом своих сладких духов весь кабинет. – Здравствуй, Анна, – произнесла она, а я отложила карту в сторону. Жаль, что не успела прочитать имя клиентки до встречи с ней. – Добрый день, Мила, – взяла эмоции в кулак, указывая клиентке на стул около моего стола. – Пусть твоя медсестра выйдет, нам нужно поговорить, – поджала ярко-красные губы в тонкую нитку подруга, – Наедине.