Глава 21

Аня ушла, а я лежал на кушетке, чувствуя, как боль в спине становится тупой, словно замораживает все в области поясницы. Знакомое ощущение, привычное. У нас всегда на заданиях были в аптечке ампулы с обезболивающим. Приходилось иногда пользоваться. Попробовал пошевелиться и вскоре сел, потягивая спину. Отпустило, даже смог распрямиться и потом встать. Да, нужно идти к врачу. Иначе так и будет простреливать если не лечить. Парни ждали меня в коридоре, увлеченно играя в стрелялку на смартфоне. Как дети, ей-богу. Им в жизни не хватает, что ли. – Вы чего здесь? – спросил их, принимая у Сивого свою куртку и портмоне. – Мы же не могли тебя оставить, командир, – возмутился Сивый, – А врачиха – самый смак, заметил? – подмигнул он мне, вызывая недовольство у Рината. – Не до нее мне было, – проворчал я, забирая у медсестры направление к врачу. – Обязательно завтра посетить врача, – улыбнулась нам медсестра. Пухленькая такая блондиночка. Ринат немного завис на ее улыбке, но вскоре догнал нас у выхода. – Понравилась? – толкнул в плечо друга Сивый. – Вот еще, – буркнул Ринат, вынимая телефон и вызывая такси, – В клуб или по домам? – Какой клуб, – поморщился я, – Меня домой, хватит, нагулялся. Через пять минут все дружно загрузились в подъехавшую машину и первым отвезли меня. Попрощались у моего дома, выкурив по сигарете. Дома уже все спали, и я тихо снял ботинки, прошел в свою комнату. Года три назад нам предложили на расширение хорошую квартиру недалеко от метро, но я захотел свой дом. Милка была против, ей не нравилось жить на земле. – Если ты думаешь, что я все там засажу цветочками или помидорами, ошибаешься, – возмутилась жена и точно, даже ни одной розочки не посадила. Пока мама могла, приезжала, сажала у нас около дома цветы, разбила клумбы. После Милка все сравняла газоном, плевать ей на цветочки. Теперь у нас около дома газон и деревья. Я пока был в отпусках, успевал посадить пару елок и яблонь. На этом все. Даже некоторые вещи, что перевезли, жена не удосужилась разобрать. При переезде мне выделили отдельную комнату, мотивируя тем, что я иногда кричу ночами. Часто снились кошмары, то друзей теряю, то заложников освобождаем. Милке не нравилось, вот и выселила меня ближе к комнате Полинки. Я был не против, наоборот, мне нравилось, когда дочка забиралась под одеяло ко мне утром и засыпала, мирно тыкаясь в шею своим носиком. В такие моменты никакие кошмары меня не тревожили, так и спали обнявшись. Это были самые счастливые минуты моего присутствия в этом доме. Вот и сейчас, тихо выругался, спотыкнувшись о коробку, что стояли у входа в мою комнату. Пообещал себе, что завтра обязательно разберу свои вещи, раз за три года никто и не собирался это сделать. Да я и сам, честно говоря, все откладывал. Тишина была мирной, приятной. Я любил, когда вот так в доме все спали, никакая опасность не ждала снаружи. Привыкал за несколько месяцев спать урывками, быть все время настороже. Только дома отдыхал, мог позволить себе расслабиться. Быстро стянул джинсы и джемпер, завалился на кровать в футболке и боксерах. Подложил руки под затылок, вглядываясь в потолок и не видел его. Перед глазами стояла Анютка. Она сильно изменилась за эти годы. Стала еще женственнее, появилась какая-то эротичность, что ли, в ее движениях рук, губах. Нет, она и раньше была привлекательной, даже очень, но сейчас словно расцвела своей женской красотой. Раскрылась, стала именно женщиной, а не девушкой. Мне понравилась такая Аня, без капли вульгарности, но притягивала, словно магнит. Именно как мужчину притягивала, возбуждала мои древние инстинкты оберегать, защищать и подчинить. Захотелось сжать ее своими руками, накрыть губами ее губы, провести пальцами по бедрам, вдохнуть ее неповторимый запах. Да, я помнил, как она пахнет и сегодня снова уловил этот запах, который был только ее. Свежий, чуть сладкий, нежный, едва заметный. Так, когда-то пахла моя женщина, а сейчас этот запах исходит от чужой. Теперь Анютка не моя, чья-то. Нет, я не осуждал ее, моя вина была в том, что мы расстались. Тогда я наломал дров с этой женитьбой, но если бы позволил Милке сделать аборт, то Полинки бы не было. Все же, это был правильный выбор. Дочь для меня все, моя кровиночка, мое сердце и душа. А Аня любовь, которая была у меня в молодости и которую я потерял, так бывает в жизни. Происходит на каждом шагу. Но так хотелось снова попробовать, снова быть с ней, забрать у того, чужого, сделать своей. Вот меня унесло, – тихо смеюсь сам над собой, осторожно переворачиваясь на скрипучем диване на другой бок. Спина не болела, но я знал, что это временно. Нужно завтра сходить к врачу и увидеть Аню. Извиниться, попросить прощения, просто поговорить. Некрасиво тогда получилось, да. С этими мыслями я и уснул, а когда проснулся, по моему лицу скользили тонкие детские пальчики. Сделал вид, что сплю, и подпустил их ближе к губам, а потом клацнул зубами, шутливо прикусывая. Смех дочери заставил открыть глаза, и я прижал к себе Полинку, наслаждаясь ее теплом. – Пап, ты не спишь? – спросила Полинка, будто не видела очевидное, – Давай посекретничаем? – Давай, – не открывая глаз, улыбнулся я. У нас так было всегда, когда я был первые дни дома, дочка вываливала мне каждое утро свои секретики. – Я тебе, что расскажу, – восторженно произнесла Полинка, и я открыл один глаз, – Мы с Пиратом недавно ходили на озеро и поймали там лягушку. Такую большую! – показала маленькими ладошками Полинка. – Одни ходили? – нахмурил брови, которые тут же принялись разглаживать пальчики Полинки, – А мама, где была или Тамара? – Тамара готовила пирог, а мама еще не вернулась, – бесхитростно отчиталась дочка. – Ясно, – сжал я губы, внутренне закипая, – Больше не ходи одна, обещаешь? – Так я же с Пиратом? – сделала круглые глаза дочка. – От твоего Пирата толку, – проворчал я, – Что еще мне нужно знать? – Пап, а ты кого хочешь мальчика или девочку? – Что?! – я даже привстал, опираясь на локти. – Мама меня спросила, кого я хочу больше братика или сестричку, – сложила ручки на своей груди Полинка, – Я долго думала и решила, что братика. – А к чему этот разговор? – Папа, ну как ты не понимаешь, – терпеливо произнесла Полинка, – У мамы в животике растет ребенок и мне хотелось бы братика. – У мамы в животике ребенок? – а ситуация-то становилась все интереснее и интереснее. – Ага, только мама сказала тебе не говорить, ой! – испуганно прикрыла ладошкой свои губы Полинка. – Не говорить, значит, – произнес я сквозь зубы, выбираясь из постели, – Сейчас мы узнаем, что там у твоей мамы в животике, – встал, натягивая джинсы и футболку, – Сейчас мы все узнаем!