Глава 49

Вечер прошел отлично. Дети намаялись за день и устали от переезда, поэтому в девять вечера уже разбрелись по своим комнатам. Мишаня потребовал моего внимания, пришлось читать ему сказку, Полинка узурпировала Андрея, но уснули, едва я прочитала первую страницу. – Спит? – осторожно выхожу в коридор, попадая прямо в объятия Андрея. – Как убитый, – улыбаюсь, подставляя ему губы. Поцелуй требовательный, многообещающий. – Я соскучился, – шепчет Андрей, утягивая меня в нашу комнату, – Пойдем, нужно опробовать кровать, а то дом уже освоили, надо и матрас узнать. С тихим смехом защелкиваем за собой дверь, закрывая и падаем на большую кровать. Руки Андрея жадно скользят по телу, развязывая поясок на халате и уже губы добрались до груди. Вжимается в меня до нехватки дыхания, но я не замечаю, только дышу более часто с тихими стонами. Губы горят, пересохли. Тело ждет проникновения и разрядки. Наконец, поцелуй в губы, мягкий, требовательный, влажный, вкусный… – Никогда не наемся… – выдыхает Андрей, вызывая во мне смех. Сам сдергивает с себя белую футболку, отшвыривая на пол и я веду коготками по мощной груди, касаясь пальчиками старых шрамов. – Сосчитаю их когда-нибудь, – обещаю ему, тот кивает и спускается по щеке, мажет языком по шее, чуть покусывает плечо. Легкая щетина скользит по коже, но не царапает, делает намного хуже. Все слишком чувствительно сейчас, ощущается на 200 процентов ярче. Соскучились… Да… Внизу все завязывается сладким узлом, дергает по телу горячей пульсацией. Хочу! Вкуса его хочу, мне нравится его пробовать. Словно угадывая, Андрей резко переворачивает меня, и я сажусь верхом, двигая бедрами. Между нами, еще преграда, мои трусики и его боксеры, но от этого нетерпение разрастается еще больше. – Сними… – наклоняюсь, касаясь языком его подбородка, облизываю губы, фу, как… Заводит! – Не хочу, – упрямится Андрей и его пальцы трогают меня между ног через тонкую кружевную ткань. Там мокро, я знаю, и он это знает, когда нежно проникает пальцами внутрь меня. – Оо, – вырывается из него тихий восторг, а я с ума схожу, закрывая глаза. Приподнимает свои бедра вместе со мной и ловко сдергивает с себя боксеры. Затем снова касается пальцами меня между ног, сдвигая в сторону тонкую лямку. – Так хочу, – выдыхает, когда я медленно опускаюсь на его член, прикусив нижнюю губу. Приподнимаюсь, выпуская почти до конца и снова опускаюсь. Это пытка для обоих, но не могу остановиться. Андрей нетерпеливо тянет меня за бедра резко вниз, но я упираюсь, делаю по-своему. – Паразитка, – шепчет он, вызывая у меня улыбку, но вскоре мне становится не до смеха. Продолжаю двигаться, начиная ускоряться. Андрей помогает, двигая бедрами все яростнее, и я понимаю, что от меня уже ничего не зависит. Толчки сильные, мощные, что боюсь клацнуть зубами, отклоняя голову назад. Руки Андрея накрывают мою грудь, теребят возбужденные соски, не делая и паузы, чтобы передохнуть. Спускается руками по бедрам и не прекращая накрывает пальцами лобок, делая легкие удары по клитору. Меня сносит напрочь. Голова улетает вместе с телом в неизвестность и накрывает, заставляя выгибаться от полноты ощущений. – Да… – выдыхает Андрей и взрывается внутри меня, выстреливая, заливая. – Господи, – падаю головой на его плечо, продолжая вздрагивать всем телом. – Ага, я такой, – тихо смеется он, а я кусаю легонько его за плечо. – Всю ночь буду издеваться, – переворачивает меня на спину не выходя. – Одни обещания, бла-бла-бла, – улыбаюсь в темноте, счастливая и довольная. – Пощады не проси, мне нужно на два месяца удовлетвориться, – снова чертит дорожку губами по моему телу. – Я хотя бы завтра встану? – выгибаюсь, подставляя его языку грудь. – Вряд ли, – доносится глухой голос где-то из района пупка, и я снова забываю, как дышать. Утром Андрей встает рано, стаскивая меня с кровати прямо в одеяле. – Завтрак хочу, жена, – раскрывает, шлепает по голой попке, отправляя в ванную. – Еще полчасика, – хнычу, но послушно иду, а он следом за мной. Отбиваюсь, пока явные намерения, что возбужденно тыкаются мне в поясницу не заставляют сдаться. Прямо в душе, под струями теплой воды получаю свою порцию эндорфинов. – Теперь можно и позавтракать, – сыто улыбается Андрей, вытираясь и обматывая бедра полотенцем. Дети уже проснулись, сонно сидят на своих кроватях. Полинка в розовой пижаме с разноцветными единорогами, Мишаня в камуфляжной расцветке, покупка Андрея. Дай волю, сын и в садик будет так ходить, всем уже нахвалился, что папа у него военный. Быстро готовлю всем омлет с ветчиной и сыром, провожаю Андрея с детьми. Он отвозит их в разные детские садики, а потом поедет по делам. У нас все еще вопросы оформления, прописка, документы, пытаемся успеть за пару дней. Вспоминаю, что скоро он уедет, и встаю в гостиной у окна, оглядывая двор перед домом. Осень, скоро зима, Новый год, а мы тут одни, словно на краю земли. Так не хочу отпускать Андрея, на мгновение представляю, как было Миле и тут же отбрасываю эти мысли. В том браке не было любви. Изначально они были чужие друг другу, и вряд ли бывшая подруга тосковала, глядя в окно. Ждала, когда вернется ее муж из командировки. Интересно, она вообще любила Андрея, хотя бы первый год после бракосочетания или ей нужна была только печать в паспорте? Со вздохом начинаю собираться на работу, и через полчаса выхожу, сажусь в свою машину. Пошел дождь, и я какое-то время рассматриваю, как медленно двигаются по лобовому стеклу дворники. Как размывается все вокруг от дождя и снова становится ясным. Вот так и в жизни. Ошиблись все, а на место встало все только сейчас и дальше, должно быть, только хорошее, по-другому нельзя.