Глава 19

Перед самым рассветом поезд плавно затормозил у моего вокзала. Я проснулся ещё за несколько минут до остановки, быстро оделся, снял с верхней полки сумку и вышел в тамбур. Когда проводница открыла дверь, в лицо ударил холодный воздух, и я сразу поднял воротник куртки.

На перроне было немноголюдно. Несколько встречающих стояли у вагонов, носильщик катил тележку с чемоданами, сонный милиционер прохаживался вдоль состава. Макса я заметил сразу. Он стоял чуть в стороне, возле выхода с платформы, в тёмной дублёнке и меховой шапке, засунув руки в карманы. Увидев меня, он подошёл и крепко пожал руку.

— Доехал?

— Нет Макс, долетел. Чего за глупые вопросы? Ты же меня с поезда встречаешь. — Я ткнул пальцем в вагон из которого вышел — Или это на что похоже? Самолёт, океанский лайнер, велосипед?

— Ты чего колючий такой, не выспался что ли? — засмеялся Макс — Не успел приехать, уже наезжаешь.

— Да мужик в купе храпел всю дорогу. — Я устало покачал головой — Как дизель без глушителя. Вроде в казармах жил, всякое слышал, но такое в первый раз. Так и хотелось встать, и подушку ему на лицо положить. И держать пока дрыгаться не перестанет. Толкаешь его, а ему похер, «Ага» скажет, на другой бок перевернётся и снова…

— Понятно — Макс внимательно посмотрел мне в лицо. — Похудел ты Серёга.

— Ну а чего, не на бабушкиных пирожках — Снова вздохнул я, в свою очередь оглядывая Макса — Ты я смотрю тоже не растолстел.

На этом обмен любезностями закончился. Макс подхватил мою сумку, и мы пошли к выходу. Возле площади стояла старая «шестёрка», к которой Макс уверенно и навострил свои лыжи. Открыл ключом, и сел за руль.

— Откуда? — спросил я. — Купил что ли? А говоришь плохо живем.

— Не моя. — Отмахнулся Макс — У двоюродного брата взял погонять, чтобы тебя встретить. Цени, персональный автомобиль с водителем почти к вагону. Падай давай, поехали.

Пока мы ехали к бабушке, Макс немного рассказывал о делах. Заказы появились, авансы брали, лишнего не обещали, технику постепенно приводили в порядок. Я слушал и мысленно отмечал, что он действительно справился.

Бабушка открыла дверь почти сразу, будто ждала возле прихожей.

— Приехал…

Я молча обнял её. Потом мы сидели на кухне, пили чай с пирожками и говорили о ничего не значащих вещях: о дороге, курсах, погоде, здоровье. Про Анголу я не сказал ни слова. После чая я переоделся, взял документы и вышел обратно.

— Надолго уходите? — спросила бабушка.

— До вечера. Дел накопилось много.

— Тогда вечером домой. Я ужин приготовлю.

— Обязательно.

На улице Макс закурил и посмотрел на меня.

— Ну что, с чего начинаем?

Я перебрал в голове список.

— С кооператива. Потом стройка и техника. Остальное по ходу.

Макс молча кивнул и завёл машину. Три дня пролетят быстро, поэтому тратить время впустую я не собирался.

Весь день мы мотались по городу без остановки. Заехали к Максу домой, где временно располагалась контора кооператива, там я просмотрел журналы учёта, договоры и сметы и подписал несколько бумаг. С первого взгляда всё было нормально, бухгалтерия велась аккуратно и чётко. Я конечно не налоговый инспектор, но кое что в этом понимаю. Тем более, что и наш бухгалтер, тоже была там, и всё подробно мне рассказала.

С этим бухгалтером, молодой девчонкой, бывшей одноклассницей Макса, у моего друга похоже было нечто большее, чем просто служебные отношения, потому что встретила она нас у Макса дома в халате и тапочках. На мой вопросительный взгляд Макс только покраснел и отмахнулся. Я усмехнулся в ответ, но от друга на время отстал, хотя и планировал вернуться к этому вопросу позже.

Потом мы поехали по объектам, на которых сейчас работал кооператив и познакомился с новыми заказчиками, которых успел найти Макс, после чего отправились на стройку моей дачи.

Стройка на участке была законсервирована до весны. Было видно, что тут давно никто не появлялся. На сугробах, заваливших участок и овраг, виднелись только следы зайцев и лис. Проваливаясь по колено в снег, я всё равно пошел смотреть, что же без меня натворили наши рабочие под руководством Макса.

Изменений было много, парни времени зря не теряли. Цоколь уже полностью набрал прочность, опалубку сняли, и сейчас он надежно был закрыт рубероидом. Тоже самое было и с фундаментом бани. Несколько подпорных стен, в тех местах где можно было ожидать по весне оползание грунта, стояли уже готовые, только не облицованные как я хотел. Возле бытовки лежали аккуратно сложенные доски, арматура и кирпич.

— Не спи…т? — Спросил я Макса, кивнув на открытый склад.

— Не должны — Не очень уверенно ответил мой друг — Председателю и сторожу мы каждый месяц по червонцу даем, чтобы они следили.

— Ну-ну… — Не стал развивать я тему.

Входов и выходов, а также проездов на территории садового товарищества было великое множество, и один сторож, даже с помощью председателя, точно за всеми не уследит. Разве что пропажу заметит, и сообщит Максу и в милицию. Да и река застыла, а с неё прямой доступ к участку. Короче проходной двор, несмотря на высокий забор и ворота. Но и держать тут постоянного охранника ради нескольких досок тоже будет накладно.

— Знаешь, что? — немного подумав сказал я — А купи-ка ты собаку. Поставите будку у бытовки, и пусть сторож ходит и кормит её каждый день. Только смотри, чтобы она тебя тоже знала, а то получиться потом, что и мы на участок не попадем.

— А что, это идея! — Глаза у Макса загорелись — И чего я сам не додумался?

— Это потому, что ты всего лишь сержант, а я офицер. Не может быть боец умнее командира.

— Я тебе точно сегодня вье…у, командир хренов. — Вздохнул Макс, укоризненно окинув меня взглядом — Нарываешься.

На этом обмен любезностями и закончился. Я обошёл участок, проверил качество работ, сделал несколько замечаний по гидроизоляции и отводу воды, после чего мы поехали в гаражный кооператив, где так же на пустыре за моим гаражом стояла наша техника.

Наконец-то я увидел готовые ЗИЛ и автокран. Машины выглядели как новые, сверкали свежей краской. Перебрал наш механик и компрессор, но он стоял в гараже, и вообще пока было не понятно, когда он нам понадобиться. Таких объёмов работ, чтобы ломать грунт, бетон или асфальт отбойным молотком, у нас пока не было.

Домой мы вернулись уже затемно. Бабушка успела приготовить ужин и, кажется, была искренне счастлива уже от того, что я просто сижу за столом напротив неё, ем и никуда не тороплюсь хотя бы эти несколько часов. После ужина Макс почти сразу засобирался домой.

— Что завтра делаем? — спросил он, надевая дублёнку.

— Завтра? — Я задумался — Завтра давай приезжай в бытовку. Меня можешь не забирать, я сам доберусь. Только ты не спеши. Часам к девяти подъезжай.

— Хорошо. — Не стал он задавать лишние вопросы.

Когда за ним закрылась дверь, я ещё долго сидел на кухне с кружкой давно остывшего чая. Мысли упорно возвращались к одному и тому же. К тайнику.

За последние месяцы я не раз убеждался, что Максу можно доверять. Он не подвёл ни с кооперативом, ни с деньгами, ни с техникой. Ни разу не полез туда, куда не просили, и ни разу не попытался что-то решить за моей спиной. Если и существовал человек, которому я мог доверить всё, что у меня есть, то этим человеком был именно он. Мы обязаны друг другу жизнью, в Беркоте мы восемь дней бились плечом к плечу, и я ни разу не заметил, чтобы он струсил или как-то подвел. И всё равно внутри что-то сопротивлялось. Наверное, привычка. Я давно знал одну простую вещь: чем меньше людей знают о чём-то важном, тем лучше. А ещё, сидя в тюрьме я видел заказчиков убийств своих бизнес-партнеров. В большинстве своем их истории были похожи.

Два друга, не разлей вода, начинали бизнес с ноля. Вместе отбивались от бандитов, попадали в долги, прогорали, но стиснув зубы начинали заново. Вместе они и добились успеха. И вот этот самый успех их губил. Вскоре лучшие друзья превращались в непримиримых врагов, готовых на всё, чтобы единолично управлять компанией. Кого-то сам вдруг начинал замечать «несправедливость» в распределении прибыли, кто-то не мог доказать другу, что нужно заняться чем-то новым и снова рискнуть, ну а в некоторые эти чувства разжигали жены и подруги, нашептывая им по ночам мысли, что он достоин большего, что он тянет за собой балласт, или что друг ни хрена не делает и получает за это деньги. Всякое я видел, и оказаться на месте тех самых бедолаг, которых закопали в лесу, или которые сели, устраняя конкурента, мне не хотелось.

Но была и другая сторона. Если со мной что-нибудь случится в Анголе, бидон так и останется лежать в овраге. Через несколько лет деньги окончательно превратятся в макулатуру, а золото, скорее всего, случайно найдёт какой-нибудь новый хозяин участка. Нет, так оставлять нельзя. Я принял решение, пошёл к себе и почти сразу лёг спать.

На следующий день я вышел из дома ещё затемно. Бабушка только выглянула из комнаты.

— Ты куда в такую рань?

— Спи бабуль. Дел много, решили сегодня пораньше начать.

Она кивнула и снова закрыла дверь.

До участка я добрался первым автобусом. Ворота в садовое товарищество были ещё закрыты, вокруг стояла привычная зимняя тишина. Снег за ночь слегка припорошил дорожки, скрыв вчерашние следы.

Открыв бытовку, я первым делом достал из-под нар инструменты. До оврага дошёл быстро, место я помнил прекрасно. Снег пришлось разгребать до самой земли, потом в ход пошла лопатка. Через несколько минут металл глухо звякнул о крышку бидона. Я осторожно вытащил его наружу, очистил от налипшей земли и перенёс в бытовку.

Внутри всё осталось так же, как я укладывал несколько месяцев назад. Пачки денег, завёрнутые в кулек золотые изделия. Несколько минут я просто сидел, рассматривая содержимое, потом принялся за работу.

Деньги я вынул и переложил в сумку, которую взял с собой из дома, а золото я сложил в отдельный плотный свёрток, тщательно упаковал его обратно в бидон, вышел из бытовки и закопал уже в другом месте, почти у самого края участка, где по осени рабочие уже успели поставить подпорную стену. Снова сюда больше никто не сунется.

Вернувшись обратно, я затопил печь и поставил вариться чай. Тут нам с Максом предстояло провести много времени, и сидеть в холоде, если есть буржуйка, было глупо.

Минут через сорок возле участка остановилась машина. Я выглянул в окно, приехал Макс. Он вошёл в бытовку, стряхнул с ботинок снег и сразу заметил стоящую на столе сумку.

— Ты что с утра пораньше куда-то собрался?

Вместо ответа я молча достал одну пачку денег и положил её перед ним. Потом вторую, третью, четвёртую. Макс несколько секунд смотрел на них, не понимая, что происходит, потом медленно поднял на меня глаза.

— Серый… Это что такое?

— Общак.

Макс несколько секунд молча смотрел то на деньги, то на меня, словно пытался понять, шучу я или нет.

— Тот самый?

— Тот самый, что пропал два года назад.

Он медленно сел рядом со мной.

— Подожди… Ты же говорил, что ни причем, что не знаешь где он, что вообще ни при делах…

— Да, говорил. И я по-прежнему ни при делах. Я его просто нашёл.

Макс молчал. Потом осторожно взял со стола одну пачку, перевернул её в руках и снова положил обратно.

— Просто нашел? Вот так просто? Где? Как? Почему ты нашел, а за два года никто другой не смог?

— Да потому что никому и в голову не могло прийти, где его Сява спрятал. Точнее не спрятал, а просто положил, чтобы потом видимо перепрятать, вот только не успел — Я устало потер лицо рукой — Он лежал в бидоне из-под пива, под сценой танцплощадки в парке, где мы обычно собирались побухать. Бидон просто там стоял. В тот день когда мы с тобой там встречались после моего приезда, я ждал тебя и просто от нечего делать отодвинул доску, и сам охренел. Растерялся сильно, и решил пока ничего никому не говорить, даже тебе дружище.

— Почему?

Я пожал плечами.

— Потому что тогда ещё не был уверен, как правильно поступить, не понимал, что со всем этим делать. Думал, сам разберусь и всё решу, но видимо не судьба, теперь это и твоя проблема тоже. А может наоборот, хорошо, что так получилось.

Макс посмотрел на меня, а потом перевел взгляд на сумку с деньгами.

— И сколько тут?

— Больше ста семидесяти тысяч братка. Дохрена.

Он тихо присвистнул.

— Охренеть… — Он откинулся к стене бытовки и долго молчал. — Ну и что теперь?

— А вот теперь начинается самое сложное. — Я придвинул к себе одну из пачек и постучал по ней пальцем. — Запомни главное. Эти деньги тратить просто так нельзя.

— В каком смысле?

— В прямом. Если мы завтра начнём покупать квартиры, машины и жить на широкую ногу, нас очень быстро спросят, откуда у двух бывших сержантов такие доходы.

— Это понятно.

— Да ничего тебе пока не понятно. Про общак до сих пор помнят. Может, не каждый бандит, но кто-то из старых точно жив. Если по городу поползут слухи, что Серегин вдруг начал сорить деньгами, кто-нибудь обязательно свяжет одно с другим.

Макс медленно кивнул.

— А если не бандиты, то налоговая, ОБХСС или ещё кто-нибудь. В Советском Союзе человек не может внезапно разбогатеть и не вызвать вопросов.

— Именно. — Я сделал небольшой глоток чая. — Поэтому пока тратить эти деньги мы вообще не будем.

Макс нахмурился.

— Тогда зачем они?

— Чтобы превратить их в имущество.

Он вопросительно посмотрел на меня.

— Скоро примут новый закон о кооперации. Уже весной. Полностью правила игры изменятся. Кооперативам разрешат гораздо больше, чем сейчас. Можно будет официально расширяться, покупать оборудование, недвижимость, торговать с зарубежными фирмами, много чего можно будет.

— Откуда ты это знаешь?

Я немного помолчал.

— Пока были на курсах, нам читали разные закрытые материалы. Не только военные. Экономику тоже. Что планируется, какие изменения готовятся, чего ждать в ближайшие годы. Сказали запомнить.

Макс присвистнул.

— Ничего себе вас там учили…

— Не всему можно верить, но многое совпадает. И ещё. — Я посмотрел ему прямо в глаза. — Через несколько лет будет денежная реформа.

— Какая ещё реформа?

— Такая, после которой большие суммы наличными могут превратиться в бесполезную бумагу. Подробностей нам не говорили, но смысл объяснили чётко: хранить деньги под матрасом — самое глупое решение.

Макс задумался.

— Значит, нужно всё потратить?

— Можно и так сказать, нужно всё вложить.

— Во что?

— Во всё, что потом будет работать и приносить деньги. — Я начал загибать пальцы. — Машины, спецтехника, базы, склады, гаражи, квартиры, производственные помещения, стройматериалы, металлолом, инструмент, станки. Всё, что можно официально поставить на баланс кооператива или оформить законным способом.

— Но это же огромные деньги.

— И хорошо. Чем меньше останется наличных, тем лучше. И в этом плане моя поездка в Анголу, скорее плюс, чем минус.

— Объясни…

— Всё просто. Деньги нужно легализовать, и вложить в дело. Для этого есть несколько способов, но в нашем случае нам даже особо придумывать ничего не приодеться. Мы будем действовать через кооператив постепенно, и через меня. Работать в Анголе я буду официально инженером-строителем, оформленным по лини Минвнешторга. Буду получать зарплату в чеках. Зарплату чуть больше шести ста чеков в месяц. На первый взгляд это немного, но есть нюанс. Я выпишу на тебя доверенность, и получать эти чеки во Внешэкономбанке уже в СССР будешь ты.

— Не понял пока… — Макс смотрел на меня сосредоточено, пытаясь понять, чего я хочу ему объяснить.

— Да просто всё Макс. Мы оформим договор займа между мной и кооперативом, на эти чеки ты будешь покупать в «Берёзке» импортную технику, и продавать её населению, хоть через кооператив, хоть через комиссионку. Один видеомагнитофон Panasonic или Sony в «Березке» стоит всего одну тысячу, а в комиссионке уже целых девять. Продаешь, добавляешь к этой сумме немного из нашей заначки, и вот уже и заработанные, и легально отмытые деньги. Никто и не подумает докопаться, всё почти легально. Ну это просто как пример. Можно купить тот же видеомагнитофон, и открыть видеосалон. Стоимость билета один рубль, а счету посетителей нет, можно даже крутить одну и ту же кассету с утра до вечера и спокойно вытаскивать из заначки по тысячи рублей в день. Все деньги, которые мы так прогоним, мы будем вкладываем именно в то, что я тебе раньше перечислил. Покупаем всё, что сможем достать.

Я снова отхлебнул уже остывший чай, и продолжил.

— Для ускорения процесса действуем и через кооператив. Берём понемногу. Столько, чтобы это выглядело как обычная прибыль кооператива. Закончили объект — появилась прибыль, часть дал заказчик, часть вынули из кубышки. Прибыль на счёте не держим, сразу тратим. Покупаем ещё одну машину, например. Выполнили несколько заказов — приобрели оборудование. Всё постепенно, без рывков.

— А бухгалтерия?

— Вот поэтому бухгалтер нам сейчас важнее экскаватора. Каждая копейка должна иметь понятное происхождение на бумаге. Если когда-нибудь кто-нибудь решит проверить кооператив, он должен увидеть обычную строительную организацию, которая медленно росла несколько лет, или получила финансовую помощь от вкладчика, который тоже может чеками подтвердить происхождение денег. Никаких чудес и упавших с неба бабок.

Макс некоторое время молчал, переваривая услышанное.

— Серый… Ты сейчас такие вещи рассказываешь… Я бы сам до этого никогда не додумался. Фууу… Надо всё это сейчас в голове не торопясь уложить, а то я до сих пор думаю, что я сплю. Ай! Идиот, ты чего делаешь⁈ — Он потер руку, которую я ему безжалостно ущипнул.

— Бужу тебя. Давай, просыпайся уже, вопрос серьезный. — Я немного помолчал и добавил уже другим тоном, без шуток — Но только помни Макс, эту тайну знаем только мы двое. И очень хотелось бы, чтобы так осталось как можно дольше. Чем меньше людей узнают про эти деньги, тем больше шансов, что однажды они превратятся не в проблему, а в нормальный, честно работающий бизнес. И я очень надеюсь что ты меня не подведешь.