Глава 5

После той драки отношение ко мне в компании Равиля заметно изменилось. Если раньше его друзья воспринимали меня скорее, как гостя, которого нужно уважать потому, что он друг Равиля и прошёл Афганистан, то теперь уважение стало другим. Настоящим что ли, не наигранным. Теперь они меня уважали не за рассказы и награды, и не за фотографии в газетах, они своими глазами увидели, чего я стою, и что на меня можно положиться. В тот день вечер продолжился без последствий для нас. Милиция не приехала, комсомольцы из БКД тоже не пришли мстить за своих бойцов, да и «низовские» довольно быстро свалили по своим делам.

Отодвинув в сторону Свету, которая не отходила теперь от меня ни на шаг, Тимур обнял меня почти как родного брата.

— Серый, красавчик! Троих уроботал, и даже не вспотел. Ты видел рожу того урода, когда ты его через стол отправил? — Подвыпивший друг Равиля весело начал ржать. — Он в полете обделался. Не сильно же ты его приложил, а он так и валялся на полу всю дорогу, сыкло.

— Ага, а я заметил, как Айдар напрягся — Поддержал Тимура смеясь Марат — Аж с лица спал. Десять секунд, и мы девятерых вынесли. А эти косячники из БКД были покрепче его моталок. Сто раз теперь подумает падла, прежде чем что-то сделать или нам предъявить.

— Да, я же говорил вам парни, что Серега свой пацан. Ему можно в бане спиной поворачиваться. — Равиль смотрел на эту сцену почти с умилением, как смотрит отец на своего сына, когда тот завоевывает золотую медаль на соревнованиях.

— Звиздец у вас тут весело. Не соскучишься. — Я тяжело вздохнул, покачал головой и уже тише, чтобы никто не слышал добавил. — Как бы мне пережить эти «гости» и не присесть снова…

Да, отношение ко мне изменилось заметно. Теперь меня уже считали своим, другом, который прошел испытание первыми проблемами, и не подвел. Со Светой тоже всё получилось довольно просто. Без признаний, без обещаний и без разговоров про большое будущее.

В тот вечер мы уехали из кафе вместе. Равиль подвез нас до квартиры, которую снимала девушка, и я остался у неё на ночь. Потом мы несколько раз гуляли по городу, ходили в кино, сидели в кафе, целовались в тёмных дворах и на лавочках в парке. Хорошая девушка. Весёлая, умная и очень симпатичная, только ни она, ни я не строили иллюзий. Я знал, что скоро уеду, она тоже это понимала. Поэтому наш роман получился хоть и бурным, но коротким и лёгким.

Несколько дней после драки в кафе прошли странно. Я продолжал ездить с Равилем по его делам, по вечерам мы отдыхали, весело проводя время, но я смотрел на всё уже немного иначе. За неделю я успел увидеть достаточно.

Днём мы объезжали кооперативы, видеосалоны и мастерские. Где-то нас встречали с радостью, где-то с подчеркнутой вежливостью. Люди улыбались, угощали чаем, рассказывали о делах. Только чем внимательнее я наблюдал, тем меньше верил в сказку про охрану. Если человек платит за охрану добровольно — он благодарит. Если платит потому, что не хочет проблем — ведёт себя совсем по-другому. Разницу я знал хорошо, она читалась в глазах, Равиль же этого не замечал, или делал вид, что не замечает.

Для него всё выглядело просто. Есть свои и есть чужие. Есть люди, которые помогают работать и есть люди, которые мешают. После Афганистана такая логика казалась понятной. Но чем дольше я наблюдал, тем чаще ловил себя на мысли, что война для него просто сменила декорации. Там были горы, автоматы и духи, а здесь криминальные районы, кулаки и группировки.

Звонок от Макса застал нас вечером на станции техобслуживания. Мы сидели в небольшом кабинете над боксами. Равиль возился с какими-то бумагами, я листал старый журнал.

На этом СТО мы и правда проводили больше всего времени, охраняя его как склад БК, или какой-то стратегический объект. Тут постоянно дежурило человек пять-шесть из его компании. Сюда даже этот самый телефон провели, чтобы в любой момент можно было подать сигнал тревоги и вызывать подкрепление. Правда за всё время, что я находился в Казани, ни каких инцидентов тут не случалось, но относились парни к этому как к некоторому затишью перед бурей, и не расслаблялись.

Когда зазвонил телефон, Равиль сразу поднял трубку, потом повернулся ко мне.

— Тебя.

Я взял трубку. Связь трещала так, будто Макс звонил не из соседней области, а с другой планеты.

— Ало, Серый?

— Здесь я, говори.

Разговор длился минут десять, Макс рассказал, что успел узнать за последнее время. Не знаю кого он подключил и где добыл информацию, но, по его словам, история с продажей общака никуда не делась, но и кровной местью её уже никто не считал. За два года многое изменилось, старый положенец уехал на зону с большим сроком, несколько его ближайших людей тоже сидели. Из старого костяка криминальной элиты, в городе почти никого не осталось. Кто-то подался в бега, кто-то бесследно пропал, ну а некоторые переехали на постоянное место жительство на местное кладбище. Новый смотрящий за городом пропажу общяка своим косяком не считал, и соответственно активных действий к моему розыску и возврату денег и золота не предпринимал.

— Короче, приезжай, — подвёл итог Макс. — На месте разберёмся. По телефону всё равно ничего толком не объяснить.

— Думаешь, можно? — Задумчиво спросил я.

— Если бы думал иначе, не звонил бы.

Когда разговор закончился, я положил трубку и несколько секунд сидел молча. Равиль внимательно посмотрел на меня.

— Домой пора?

— Похоже на то.

Он кивнул.

— Когда?

— Думаю дня через три уеду. — Я прикидывал в голове варианты — как раз попаду домой в понедельник. Есть у меня пару человек, к которым нужно сразу же зайти, а где они живут я не знаю. Знаю только где работают.

Несколько секунд мы молчали, Потом Равиль достал сигарету, закурил и сказал совершенно спокойно:

— Если там начнутся проблемы, звони.

— И что ты сделаешь?

— Приеду.

Я усмехнулся.

— С кем? С Тимуром, Ильдаром и Маратом?

— И с ними тоже, если надо будет. Потребуется, всех своих пацанов привезу.

— За тысячу километров? И бросишь тут всё?

— Хоть за две. — Ответил Равиль — Если мы отлучимся не на долго, думаю ничего страшного не случиться.

Я посмотрел на него и понял, что он не шутит, пафоса в его словах не было ни грамма. Он говорил так же буднично, как предлагал съездить погулять или встретить кого-нибудь на вокзале.

— Спасибо, Равиль. — Искренне поблагодарил я друга.

— Да ладно тебе брат. Мы же свои.

На этом разговор закончился, но я в очередной раз убедился, что приобрёл в Афганистане не только шрамы, награды и дурные привычки, несколько настоящих друзей я там тоже нашёл.

Однако прежде чем покинуть Казань, я всё же решил помочь Равилю, пусть и не кулаками и личным участием в его странной работе, то хотя бы советом.

Еще в прошлой жизни, когда я начал заниматься бизнесом и усердно учится, чтобы развиваться и не стоять на месте, я усиленно изучал историю возникновения первых олигархов в России, и много чего знал. Знал я, и как многие из них, заработали свой первый крупный капитал в годы перестройки. Для того, чтобы сделать что-то подобное, у меня ресурсов не было, а вот у Равиля…

— Дружище, ты мне доверяешь?

Поздним вечером мы сидели в беседке в доме его родителей, и пили чай. Мой отъезд был назначен на завтра, билеты на самолёт уже куплены, и вечер можно было назвать прощальным. Я отказался от предложения устроить вечеринку, и уговорил Равиля провести вечер вдвоем, своей тесной компанией. Уже был ужин с родителями и близкими родственниками моего друга, я уже выслушал кучу теплых слов и предложений вернуться в Казань, а сейчас мы были только вдвоем, и лучшего момента, чтобы поговорить с ним не было.

— Конечно доверяю, что за вопрос? — Удивился Равиль.

— Хорошо — Кивнул я головой — Тогда выслушай меня и не перебивай. Но для начала вопрос. Ты знаешь, что такое ЦНТТМ?

— Понятия не имею — Честно ответил мне Равиль, внимательно смотря на меня.

— Я так и думал — Усмехнулся я — ЦНТТМ — это центры научно-технического творчества молодежи. В этом году закон о них приняли. Так вот, тебе нужно договориться через своих знакомых, через своего родственника, или ещё как ни будь, и создать такой центр. Это делается через комсомольскую организацию, но думаю проблем быть не должно, нужно только выяснит у хороших юристов, что для этого надо.

— Да? — Удивился Равиль — Ну выясню я, а нахрена это надо мне?

— Я просил не перебивать? Просил, вот и не перебивай. Потом свои вопросы задашь. — Укоризненно посмотрел я на друга — А надо это тебе потому, что так мы с тобой дружище сможем быстро и сказочно разбогатеть.

— В чем прикол? — Наморщил лоб Равиль — Извини, продолжай. Ты меня прям заинтересовал.

— Прикол, мой дорогой друг в том, что ЦНТТМ, может обналичивать деньги через банк. В любых количествах. Сейчас объясню.

Я отпил чай, и постарался собраться с мыслями, вытаскивая из своей головы всё то немногое, что я знал об истории одного из бывших олигархов, который потом за свои непомерные амбиции долго и несчастливо сидел в тюрьме.

— У всех заводов и фабрик есть миллионы рублей на счетах, но они не могут их обналичить, или даже выдать их сотрудникам как премии или зарплаты из-за жестких лимитов. ЦНТТМ же имеет законное право переводить безналичные деньги в наличные. Эти центры почти освобождены от налогов и платят только небольшой процент государству, и взносы в фонд комсомола. А ещё, они имеют право торговать с заграничными компаниями, и продавать свои услуги и товары не по плановой, а по рыночной цене. Это работает просто. Завод перечисляет центру огромные бабки за фиктивную или копеечную «научную разработку», а центр их обналичивает, забирает свой процент, и часть налички отдает руководству завода и, например, в горком. Но эта схема тоже не безопасная, хотя и рабочая. Есть и другие варианты.

Я задумчиво почал подбородок, вспоминая детали.

— Самый безопасный способ, это сейчас импорт заграничной техники. Тех же компьютеров. Смотри. ЦНТТМ покупает компьютер за тысячу долларов, а продает заводу за пятьдесят тысяч. Причем валюта тут вообще не нужна. Рассчитываться с проклятыми капиталистами можно бартером. Например металлоломом или древесиной. Тут Центр покупает металлолом, и отправляет его за границу, а оттуда приходят контейнера с техникой. И самый прикол, что для того чтобы сейчас поехать и заключить первый контракт с теми же японцами или американцами, ЦНТТМ может абсолютно законно отправить своего сотрудника в командировку, для «изучения зарубежного опыта», с правом приобрести опытный образец. Берешь валюту сколько положено по закону, едешь туда, находишь фирму посредника, заключаешь контракту, и вперед. А с собой обратно тот же компьютер привести можно, который и впихнуть заводу, заработав первые бабки.

— Охринеть… — Равиль смотрел на меня выпучив глаза — Так просто…

— Нихрена не просто брат — Покачал я головой — Вообще не просто. Нужен хороший юрист, бухгалтер и связи в горкоме. Но сделать можно, тем более что ты комсомолец, ветеран войны, и орденоносец. Тебе возглавить такой центр сам бог велел. Схема хорошая, но только действовать будет не долго. В следующем году закон о кооперации примут, и право обналички появиться у всех. Но за это время можно, и нужно успеть собрать большой стартовый капитал. Потом уходишь из ЦНТТМ, и организуешь кооператив, где членами кооператива будут афганцы. Если наберешь больше пятидесяти процентов ветеранов, то кооператив будет иметь налоговые льготы, и потом по уже налаженной схеме на первых порах таскать технику в Союз. А через несколько лет я дальше скажу, что надо делать. И я вступлю в твой кооператив уже когда закон выйдет, ну и естественно мы, я думаю, друг друга не обидим, став совладельцами. Мой вклад будет вот этой самой идеей, а твой — её реализацией. Как-то так брат…

— Откуда ты всё это знаешь Серёга? — Равиль смотрел на меня внимательно, как будто видел в первый раз.

— Ну, я всегда был умный, только тщательно это скрывал — Улыбнулся я — А если серьезно, то я много думал, чем можно заняться на гражданке, не впахивая на заводе за талоны на еду. И придумал. А ещё брат, мы с тобой воевали за страну, которой на нас сейчас откровенно плевать, мы как признаки, нас никто не замечает, или делает вид, что нас нет. А мы есть, и достойны большего. У нас есть льготы, но пользоваться ими можно не только при походах в магазин, нужно брать от нашего статуса по максимуму. Да, всё это рискованно, но не более чем твоя «работа». И если уж рисковать, то ради крупной цели, а не за те копейки, что ты сейчас получаешь.

Равиль надолго замолчал, откинувшись на спинку скамейки и задумчиво крутя в пальцах почти потухшую сигарету, его мысли были уже далеко отсюда. Я не мешал ему думать. За то время что мы были знакомы, я неплохо изучил своего друга и прекрасно понимал, что сейчас он мысленно перебирает десятки вариантов, пытаясь найти подвох, прикидывая возможные риски и одновременно представляя те перспективы, которые открывались перед ним, если хотя бы половина сказанного мной окажется правдой. Наконец он тяжело выдохнул и посмотрел на меня каким-то новым взглядом.

— Знаешь, Серый, а ведь если всё это действительно работает, то получается, что мы сейчас занимаемся какой-то ерундой.

— Это ты про свои подвиги на ниве охраны кооператоров?

— Именно про них. Денег хватает, спору нет, но мы весь день носимся по городу, разруливаем чужие конфликты, следим за какими-то СТО, договариваемся с одними, ругаемся с другими, а в результате топчемся на одном месте. Если же то, что ты рассказал правда, то можно заниматься нормальным делом и зарабатывать в десять раз больше.

— Не в десять брат, а значительно больше, если всё сделать правильно и вовремя.

Равиль тихо присвистнул и покачал головой.

— Завтра же начну выяснять всё, что можно узнать про этот твой ЦНТТМ, а потом поговорю со своими родственниками и знакомыми из горкома. Если они подтвердят твои слова, будем пробовать.

— Проверяй всё тщательно, потому что в таких делах любая ошибка может стоить очень дорого.

— Ты меня за идиота держишь?

— Нет, но энтузиазм иногда опаснее глупости.

Равиль рассмеялся и наконец закурил. Разговор на этом не закончился. Мы ещё долго сидели в беседке, пили чай, обсуждали детали. Вопросов у Равиля было много, и это было хорошо. Он хотел узнать все, что мне известно про ЦНТТМ, и этим показывал свою заинтересованность и готовность действовать. Потом мы вспоминали службу, общих знакомых, какие-то смешные истории из Афганистана и учебки, а потом просто молчали, потому что оба понимали, что следующий день станет для нас прощанием.

Утром провожать меня в аэропорт приехала практически вся компания. Кроме самого Равиля приехали Тимур, Марат и Ильдар, а чуть позже появилась Света, которая, судя по её виду, встала гораздо раньше обычного и потратила не меньше часа на то, чтобы привести себя в порядок.

Пока ждали регистрацию, парни курили возле машины и перебрасывались шутками, старательно делая вид, будто это обычная поездка и ничего особенного не происходит. Когда подошло время идти, разговоры постепенно затихли.

Света обняла меня первой, потом поцеловала и улыбнулась. Она старалась казаться веселой, но в её глазах я видел тоску и грусть. Мы оба понимали, что наши дороги расходиться навсегда.

После неё подошли Марат и Ильдар, крепко пожали руки и пожелали удачи, а Тимур вообще полез обниматься так, будто провожал не приятеля, а родного брата. Последним ко мне подошёл Равиль.

Некоторое время мы просто стояли друг напротив друга.

— Всё проверю, — сказал он наконец. — Если ты нигде не ошибся, то начну этим заниматься вплотную.

— Главное не спеши и не лезь в дело, пока всё не перепроверишь несколько раз.

— Не переживай, я уже загорелся этой идеей настолько, что теперь точно не успокоюсь, пока не выясню всё до конца.

Я усмехнулся.

— Вот этого я как раз и опасался.

Равиль рассмеялся, потом неожиданно стал серьёзным.

— Спасибо тебе, Серый.

— За что именно?

— За то, что показал другую дорогу. Я ведь если честно уже начал думать, что всю жизнь так и буду мотаться между кафе, видеосалонами и разборками.

Я посмотрел на него и пожал плечами.

— Посмотрим ещё, куда эта дорога нас с тобой приведёт.

Мы крепко обнялись, после чего я подхватил сумку и направился к зданию аэропорта. Уже возле входа я обернулся и увидел всю компанию возле машины. Тимур что-то активно рассказывал, размахивая руками, Марат смеялся, Ильдар курил, Света стояла чуть в стороне, а Равиль смотрел прямо на меня.

Я поднял руку на прощание. Он кивнул в ответ. Через несколько часов самолёт должен был унести меня домой, в город, который за два года моего отсутствия наверняка изменился не меньше, чем изменился я сам, а в Казани оставался мой друг, который теперь смотрел на своё будущее совершенно другими глазами и уже строил в голове планы, способные перевернуть всю его жизнь.