Глава 10

До гаражного кооператива я добрался уже изрядно уставшим и голодным. День получился сложным и насыщенным на события. Уже было часов семь вечера, и Петрович, если он всё ещё работал сторожем, должен был быть на месте.

Гаражный кооператив «Южный» за два года изменилось гораздо меньше, чем город. Казалось, что время над ним не властно. Та же эстакада, под которой блестела на солнце пропитанная машинным маслом земля, колонка, из которой я когда-то набирал воду, ряды железных гаражных ворот, кривые грунтовые проезды между бетонными коробками.

Я прошёл ворота и направился к знакомой будке сторожа, которая оказалась заперта на замок. Петровича, видно, не было. Впрочем, где его найти я примерно знал. Сейчас старый опер наверняка обходит свои владения, общаясь с мужиками. Нужно только пройтись вдоль рядов, и он обязательно найдётся.

Так и получилось. Уже во втором ряду, я услышал знакомый голос ещё до того, как увидел его обладателя. Из глубины одного из открытых гаражей доносилась отборная ругань, из которой следовало, что какой-то инженер, конструктор и его ближайшие родственники, имея не традиционную сексуальную ориентацию, и даже грешившие с животными, в очередной раз совершили преступление против человечества, придумав именно такую конструкцию автомобиля.

Услышав это, я невольно усмехнулся. Похоже, некоторые вещи в мире действительно никогда не меняются. Я остановился у входа и заглянул внутрь. Петрович и хозяин гаража, имя которого уже стерлось из моей памяти, торчали по пояс под капотом старой «Волги». На полу валялись ключи, гайки, какая-то ветошь и разобранный карбюратор. Несколько секунд я молча наблюдал за этой картиной, потом негромко произнёс:

— Здорово, Петрович.

Из-под капота раздался глухой удар, похоже, он приложился головой о железо.

— Да чтоб тебя…

Через секунду из моторного отсека появилась знакомая физиономия, перепачканная маслом, Петрович уставился на меня. Я стоял со стороны заходящего солнца, и сторож рассматривал мою фигуру прищурившись, пытаясь сообразить кто же его так напугал. Немного постояв, он наконец бросил ключ прямо на пол и неуверенно спросил.

— Серый, ты что ли?

— Он самый.

Старый опер ещё несколько секунд рассматривал меня, словно проверяя, не мерещится ли ему, а потом неожиданно расплылся в широкой улыбке.

— Живой, зараза! — Он окончательно выбрался из-под капота, вытер руки о какую-то тряпку, сделал несколько шагов к открытым воротам и крепко пожал мне руку. — Ну здравствуй пропажа. А я уж думал, что ты про старика совсем забыл.

— Было немного некогда. — Покаялся я. — Я… другими делами занимался.

— Ага, знаю я, какие у тебя дела. — Петрович отступил на шаг и внимательно оглядел меня с головы до ног. — А изменился ты парень сильно.

Да, я изменился. Все это замечали, и Ильич, и Лёха, и бабушка. От того пацана, которым они меня помнили, почти ничего не осталось. Я вытянулся, раздался в плечах, движения стали другими. Бывший опер такие вещи видел сразу.

— Повзрослел, — наконец вынес он вердикт. — И взгляд другой стал.

— Старею. — Пожал я плечами — Годы берут своё.

— Трепло. — Заржал Петрович, хлопнув меня по плечу — Какие ещё годы? Тебе до старости как мне до луны раком.

Хозяин гаража тем временем поздоровался со мной за руку и тактично исчез, выйдя из ворот, предоставив нам возможность поговорить. Буркнул, что пойдет к соседу перекурить и немного успокоиться, а то сожжёт машину к хренам собачьим, пока она его до психушки не довела.

Петрович кивнул мне на старый табурет.

— Садись. Рассказывай.

Я присел возле верстака.

— Да особо рассказывать нечего. Был в армии, отслужил, домой вернулся.

— То, что ты в армию попал, я знаю. — Кивнул сторож — Птичка на хвосте принесла. А где именно служил?

— В Средней Азии.

Это была почти правда, ведь начинал я службу курсантом в Чирчике, потом там же не долго был инструктором. А то, что в промежутке между прибываниями в учебке я воевал, распространяться я не стал. Ни желания не было, ни необходимости. Тем более рассказывать про ранения, награды и прочие вещи, которые самому мне казались чем-то обыденным, а гражданским людям обычно представлялись чем-то невероятным. Ни хотел я в очередной раз всё вспоминать. Те кто там не был, всё равно не поймут, какими бы они не были хорошими людьми.

Петрович хмыкнул.

— А подробнее?

— Да это не важно. — Отмахнулся я. — Служба как служба, как у всех.

— Понятно. Не хочешь говорить?

Я только пожал плечами и разговор про мою службу на этом закончился. Петрович оказался достаточно умным человеком, чтобы не лезть дальше. Он закурил и присел рядом. Несколько минут мы говорили о всякой ерунде. О городе, вспоминали знакомых, говорили об изменениях в гаражах, потом разговор сам собой перешёл к тому, что интересовало меня на самом деле.

— Кстати, Петрович. Помнишь ту историю перед армией?

Он сразу посерьёзнел.

— С общаком? Конечно помню, и что я тебе тогда советовал и говорил тоже помню. Ты про это спросить что-то хотел?

— Угу. — Кивнул я, напряженно глядя в глаза сторожу.

Старый опер затянулся сигаретой и некоторое время молчал.

— Что тебя конкретно интересует?

— Что-нибудь всплывало за эти годы?

— Нет.

— Совсем?

— Совсем. — Он выбросил окурок и наступил на него подошвой. — После того обыска в гараже твоего деда никто больше не появлялся. Ни милиция, ни другие мутные личности.

Я молча слушал.

— Тебя, кстати, с розыска тоже быстро сняли. Как только из военкомата пришёл ответ, что гражданин Серёгин призван в вооружённые силы и проходит службу по месту назначения.

— Настолько просто? — Удивился я — Ведь сразу два розыскных дела было.

— А что тут сложного? — Пожал плечами Петрович — Ты же не убийца и не государственный преступник. Уголовное дело закрыли за смертью подозреваемых, к тебе у следствия вопросов не было, а розыск по заявлению родителей закончился, как только твоё место положение было установлено. Ты оказался жив, здоров, к тому же уже не ребёнок, восемнадцать лет тебе стукнуло.

— А бандиты?

Петрович покачал головой.

— Тоже тишина. Первое время в городе по поводу пропавшего общяка ещё шумели, потом всё постепенно сошло на нет.

— Совсем забыли?

— Серый, таких историй в городе десятки. Сегодня ищут общак, потом кого-нибудь посадят, кого-нибудь зарежут, кто-нибудь ограбят. Появляются новые слухи, которые люди мусолят. Жизнь идёт дальше. Ты правильно сделал, что послушал моего совета и исчез на время, как раз всё и забылось — Он посмотрел на меня внимательно. — Или нет? Ты чего вдруг этим снова заинтересовался?

К этому вопросу я был готов.

— Домой вернулся. Решил разобраться, не тянется ли за мной какой-нибудь старый хвост. Хочу жить спокойно и не ждать звонка в дверь от ментов, или ножа в спину от братвы.

Петрович медленно кивнул, ответ выглядел вполне логичным.

— Насколько я знаю, не тянется.

— Насколько знаешь или уверен?

Старый опер усмехнулся.

— А вот это уже хороший вопрос. — Он немного подумал. — Слушай, связи кое-какие у меня ещё остались. Не такие, как раньше, конечно, но кое с кем я до сих пор общаюсь. Могу поспрашивать.

— Было бы неплохо.

— Не темни Серёга, всё же ты опасаешься чего-то — Внимательно посмотрел на меня Петрович.

Я пожал плечами.

— Просто хочу понимать обстановку.

— Разумно. — Петрович снова достал сигареты. — Ладно. Поговорю с людьми. Если где-то кто-то про тебя вспоминает, информация рано или поздно всплывает.

— Спасибо. — От души поблагодарил я Петровича.

— Да пока не за что. — Он прикурил и внимательно посмотрел на меня поверх струйки дыма. — Только вот что я тебе скажу, Серый. Если бы за тобой действительно кто-то серьёзно охотился, то в первый же день как ты в городе появился, тебя бы нашли.

В его словах была логика, но я слишком хорошо помнил дельту реки, Егорыча, того мутного типа, что приперся за мной аж в Чирчик, драку на глухой улочке этого узбекского городка, где меня едва не убили. Возможно, история и закончилась, и мне в это очень хотелось бы верить, но теперь, когда общак оказался у меня в руках, проверять эту теорию на собственной шкуре желания не было. Петрович между тем сменил тему.

— А жить где собираешься? — Сторож хитро прищурился — Опять в дедовском гараже?

— Пока у бабушки. — Засмеялся я — Хватит с меня пока спартанской жизни, хочу на нормальной кровати поспать.

— Это правильно. — Кивнул Петрович — А дальше, что делать думаешь?

— Пока просто отдыхать, а дальше видно будет.

— Работа нужна?

Я невольно усмехнулся.

— Уже вербуешь?

— А почему нет? Столяр ты отличный, да и ночной сторож из тебя выйдет хороший. После армии небось привык по ночам не спать?

— Это как раз та привычка, от которого я сейчас пытаюсь избавиться.

Петрович рассмеялся.

— Ладно, не буду настаивать. Но если что — заходи.

— Кстати, а как дедов гараж? — Вспомнил я ещё один вопрос, который меня интересовал — Стоит?

— А что ему сделается? — Усмехнулся Петрович — Стоит. Закрытый, как положено.

— Ну и отлично, а то я завтра на рыбалку хочу сходить, удочки и лопату взять оттуда хотел.

— Дело хорошее, — Кивнул Петрович, а потом заржал — Тем более, что ты рыбалку любишь, как я помню.

Мы проговорили ещё почти час. Потом я сходил к дедову гаражу. Ключи лежали там же, где я их спрятал два года назад. Зайдя внутрь, я долго не задержался, усилием воли подавив в себе желание сесть на когда-то сделанную мною табуретку и поностальгировать. Схватив первую же попавшуюся мне под руку удочку, из тех, что я в свое время не взял с собой на реку, а оставил висеть на стене, и сунув под мышку саперную лопатку, я закрыл гараж и вернулся к мужикам. Еще через пол часа, когда уже начало темнеть, я засобирался домой. Петрович проводил меня до выхода из ряда гаражей.

— Через несколько дней загляни.

— Думаешь что-то узнаешь?

— Не знаю, но я попробую, раз обещал.

Мы пожали друг другу руки. После разговора со стариком стало немного спокойнее. Ничего не прояснилось, никакой новой информации я не узнал, просто ещё один человек подтвердил то, что я и сам видел: за два года история с исчезнувшим общаком практически умерла. Почти.

Но вот это «почти» мне всё равно не нравилось. Поэтому расслабляться я не собирался. Тем более что теперь у меня появилась куда более важная задача — незаметно вывезти бидон со всем содержимым на свой новый участок раньше, чем кто-нибудь случайно найдёт его вместо меня.

Домой я вернулся уже поздно вечером. После разговора с Петровичем на душе стало немного спокойнее, хотя расслабляться я всё равно не собирался. Слишком хорошо помнил, чем обычно заканчивается самоуверенность. Особенно когда речь идёт о больших деньгах и людях, которые ради них готовы убивать.

За ужином я предупредил бабушку, что утром собираюсь на рыбалку и выйду ещё затемно. Она только покачала головой, услышав про подъём в четыре утра, но спорить не стала. Всю жизнь она прожила с заядлым рыбаком, и знала, что эта мужская болезнь не лечиться. Тут проще не возражать и поддерживать, чтобы жить спокойно, ведь рыбака всё равно будет тянуть на реку, несмотря на скандалы с родственниками. Даже еще больше, если ему мозги будут сношать. На реке спокойно, не то что дома… Так что бабушка не возражала, она наоборот, достала из шкафа старую дедову одежду, которую тот когда-то надевал на рыбалку и в лес за грибами.

— Всё равно без дела лежит, — сказала она. — А тебе подойдёт.

Подошло действительно неплохо. Куртка была мне немного коротковата в рукавах, зато штаны сидели почти нормально. Со стороны я теперь выглядел не как недавно демобилизовавшийся солдат или модный фраер в импортном шмотье, а как обычный мужик, решивший провести выходной с удочкой на берегу водоема.

Лёг спать я рано, но заснул далеко не сразу. Мысли снова и снова возвращались к сегодняшнему дню. Вроде бы всё было продумано. Никто о находке не знает, место для тайника выбрано удачно, участок теперь официально принадлежит мне. И всё равно внутри сидело неприятное чувство, будто я оставил где-то без присмотра не деньги, а взведённую мину.

Подъём получился даже раньше намеченного времени. Проснулся я сам, без будильника. За окном ещё стояла глубокая предрассветная темнота, в квартире царила тишина. Быстро одевшись, я выпил кружку чая, которую налила мне тоже проснувшаяся бабушка, взял приготовленные ей бутерброды с маслом и плавленым сыром, варенные яйца, собрал приготовленные с вечера вещи и вышел из дома.

Кроме старой одежды, в мой маскарад входили та самая удочка и саперная лопатка для червей, что я взял из гаража, складной стульчик, и почти пустой старый дедов рюкзак. Со стороны всё выглядело совершенно естественно. Таких рыбаков в любом городе тысячи. Мужик едет на реку, чтобы встретить рассвет с поплавком в воде. Никто даже не посмотрит второй раз, если увидит.

До парка я добрался пешком. В это время город только начинал просыпаться. Где-то далеко гремел первый трамвай, дворники мели тротуары, а редкие прохожие спешили на ранние смены.

Возле сцены как обычно никого не оказалось и справился я быстро. За время службы мне приходилось заниматься вещами гораздо сложнее, чем вытаскивать бидон из тайника. Уже через несколько секунд доски легли на место, а сам тайник снова выглядел так, будто к нему никто не прикасался последние несколько лет. Бидон я, не скрываясь понес в руке, как тару для выловленной рыбы. После этого я спокойно вышел из парка и направился к автобусной остановке.

Самым удобным было именно ехать через весь город на автобусе. Человек с удочкой, бидоном и рыбацким стульчиком в руках ни у кого вопросов не вызывает. В летний сезон таких пассажиров хватает с избытком.

Автобус пришёл через пятнадцать минут почти пустой. В салоне сидели несколько пенсионеров с сумками, две женщины с корзинками и ещё пара мужиков, снаряжённых примерно так же, как и я. Судя по снастям, они действительно собирались на рыбалку. Я устроился возле окна и всю дорогу спокойно смотрел на просыпающийся город. Никто не обращал на меня внимания. Кондуктор пробил билет, пассажиры дремали, настоящие рыбаки обсуждал погоду и клёв. Обычное летнее утро.

Через сорок минут автобус остановился возле поворота к садовому товариществу, и я вместе с несколькими дачниками вышел наружу, дальше пришлось идти пешком. Впрочем, меня это только радовало. Солнце уже начинало подниматься над горизонтом, над виднеющейся чуть в стороне рекой стелился лёгкий туман, влажная трава блестела от росы, а воздух был прохладным и свежим.

До участка я добрался без малейших проблем. Как и ожидалось, в такую рань товарищество выглядело почти вымершим. Лишь где-то вдалеке слышался лай собаки. Большинство владельцев участков ещё спали или вообще появлялись здесь только по выходным.

Своё новое приобретение я узнал сразу, плутать не пришлось. То, что это именно моя фазенда, было понятно сразу, по царящему на ней запустению, заросшему оврагу и не стандартному размеру. Участок по сравнению с другими дачами был огромный, шестнадцать соток и граничил одной стороной с рекой, двумя другими с березовой рощей и дорогой, и имел только один отрезок забора, который отделял его от соседей.

Раздвинув кусты бурьяна и ивы, я пробрался на свою новую собственность и остановился на краю оврага, внимательно осматриваясь по сторонам.

Я тут был совсем маленьким, но насколько воспоминания сохранила моя детская память, за прошедшие годы здесь ничего не изменилось. Довольно сложный рельеф местности, с усмешкой подумал я, и приобретение спорное, из-за этого самого оврага. Когда-то именно из-за него родители и забросили участок. Нормальный огород здесь разбить было сложно, дачный домик по типовому проекту, утвержденному садовым товариществом, строить невозможно, зато для моих целей место подходило почти идеально. Чем дольше я смотрел на заросший склон оврага, тем больше убеждался, что лучшего тайника мне сейчас не найти.