Глава 11

Марта

Клавдия убить было мало за такие проделки. Надо же такое придумать! Дом поменять до неузнаваемости. Не могу не признать, что стало куда уютнее, но в спальню и правда заходить было боязно.

Пересилив себя, я открыла дверь и едва не засмеялась. Помимо появившегося в углу комода, рядом со стеной стояла неудобная на вид раскладушка. Это, видимо, если я решу Антона из своей кровати выгнать. Сама же кровать как будто немного раздалась вширь и стала выглядеть более удобной.

Антон тоже вошел внутрь, хмыкнул, окинув интерьер взглядом и отправился разговаривать с домовым по поводу его поведения. Я же переоделась и отправилась в ванную, чтобы привести себя в порядок.

Вернувшись обратно, заметила исчезнувшую раскладушку. Не знаю, что парень сказал Клавдию, но это явно подействовало.

На ужин у нас сегодня были рыбные котлеты и тушёные овощи, которые даже Фимка умял без разговоров, настолько он сегодня вымотался. Я на самом деле тоже устала, но такого душевного подъема я давно не испытывала. Да и Ефим, кажется, впервые почувствовал, что у него есть взрослый друг, который в жизни покажет ему все то, что должен показывать отец. Ярослав так и не смог заменить ему отца, потому что был хорошим дедом и… испытывал чувство вины перед ребенком за то, что Родион, отравивший нашу жизнь, был его сыном. Ефима он отчаянно баловал. Антон же его учил тому, что знал сам. И разговаривал с ним, как со взрослым.

Вечером я переоделась в купленную сегодня пижаму. Ничего такого… Просто атласная маечка и широкие шорты. Просто… хотелось, чтобы я нравилась Антону. Нет, я разумом понимаю, что если бы не нравилась, то его бы в моем доме не было. Но то разумом. А вот ловить на себе его взгляды, ощущать себя привлекательной… это немного другое.

Вот и сегодня Антон впервые смело обвил рукой мою талию и зарылся носом в волосы. Позволил себе быть со мной более открытым. Засыпала я с улыбкой на губах.

Утром я проснулась отдохнувшей и… по прежнему счастливой. Даже успела сбегать до работы на озеро. Под присмотром Антона, конечно. Казалось, он меня вообще не желает выпускать из поля своего зрения. Но ведь он когда-то тоже должен работать. Наверняка, ему Николай какие-то поручения дает.

За завтраком Фимка блаженно улыбался и рассказывал домовому, как вытаскивал рыбу из воды. Тот цокал языком и подбадривал ребенка. Эх, хорошо-то как! Только вот еле заметное чувство тревоги грызло меня. Не может быть все так хорошо, как кажется. Жизнь научила тому, что в любой момент может произойти что-то из ряда вон выходящее. Дольше одного дня состояние счастья обычно не держится.

– Как он сегодня? – Спросила у Алисы, подменившей вчера Надю.

Девушка зевала и выглядела жутко сонной.

– Хорошо. Но у него множество вопросов. Вместо меня здесь Зоя останется сегодня. Если что, обращайся к ней. Надю я к бабуле отправила, душевное здоровье поправлять. Наверное, ее в Березкино переведут. Послезавтра у нас официальное открытие и первые пациенты туда прибудут. – Отчиталась она.

– Да, – кивнула я, – придется съездить. Езжай домой. Устала же.

Девушка еще раз зевнула и вышла за дверь. Я быстро переоделась и отправилась в палату к Адаму, пока единственному пациенту реанимации. Тот уже проснулся.

– Привет. Ты позавтракал? – Вошла в палату, улыбнувшись.

– Да. – Кивнул ребенок. – Ты знаешь моего родного отца? – Без предисловий перешел он к делу.

– Нет. Но перед тем, как он приедет к тебе, я хочу с ним познакомиться и поговорить. – Сообщила, проверяя показатели на мониторе.

– И что ты у него спросишь? – Зыркнул на меня малец.

– Сначала я узнаю, нужен ли ты ему, а потом уже будем смотреть по факту. Если нужен, то ему создадут все условия, и он будет общаться с тобой каждый день. А если не нужен, то мы узнаем почему, и постараемся помочь ему сделать правильный выбор. – Пожала плечами.

Я быстро переняла манеру Антона рубить с плеча правду-матку. Адам действительно очень много пережил для своего возраста. Он способен усваивать нужную ему информацию.

– Я понял. – Напряженным голосом ответил мальчик, пока я выписывала данные. – Я попытаюсь… понравится отцу.

– Ты не можешь не нравиться. – Улыбнулась я. – А теперь давай возьмем у тебя немного крови и поработаем с мышцами. Мне кажется, что ты уже готов к самостоятельности.

Адам старался, краснел от натуги, сам пытался перевернуться, но его мышцы были слабы настолько, что часто приходилось лишь ограничиваться объяснениями, как делать правильно, и обещать, что в следующий раз все получится.

– Не получится, – пыхтел ребенок. – Но дней через десять я обязательно смогу.

Какой же он…

– Адам, а как ты Надю напугал? – Спросила, массируя пациенту голень.

– Если я покажу, то ваш муж меня накажет. Так что показывать я не буду. – Пропыхтел он. Видимо ему все же было больно.

– А рассказать? – Склонила я голову набок.

– А я сам не понимаю, как это делается. Просто когда хочу, меня слушаются. – Пожал он плечами.

Спустя час я корпела над карточкой Адама, отправив пробирку с его кровью Максиму. Зоя приглядывала за пациентом в палате. В кабинет тихо постучались.

– Войдите, – потерла глаза.

– Мам, это я. – В дверь заглянула Вера.

– Что случилось? – Тут же насторожилась я. Уж больно дочь выглядела взволнованной.

– Там отца этого мальчика в часть доставили. Коля уже туда выехал, а я за тобой побежала. – Сказала она, плотно закрыв дверь.

– Антон с Хозяином? – Я захлопнула карточку и встала со стула.

– Да. – Вера кивнула. – Я Алисе позвонила, она тебя здесь подменит.

Мда, не выспаться сегодня девчушке.

В часть мы въехали спустя сорок минут. Вера с беспокойством поглядывала на меня, но в душу не лезла. Я же пыталась справиться с беспокойством. Какой он, этот папаша? А вдруг мы недосмотрим и Адаму с ним будет плохо? И какого черта я так дергаюсь? Там же будет куча сильных мужчин на нашей стороне. Но на то они и мужчины, что у них какие-то свои мужские понятия…

– Мам, приехали. – Вера остановилась почему-то не у административного корпуса, а у казармы.

Я пожала плечами, мало ли как тут все устроено. Вера провела меня мимо стоящего на вытяжку солдата, и мы вошли в здание. Там свернули направо и уперлись в дверь с красной табличкой. Я даже прочитать написанное на ней не успела, так как дочь рывком распахнула дверь и вошла в помещение. Мне не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ней.

Отца Адама я узнала сразу. По глазам. Хоть он и был в военной форме, как и почти все здесь находящиеся, но вот взгляд…

– Здравствуйте, – поздоровалась я.

Антон тут же шагнул ко мне и указал на приготовленный для меня стул. У меня было ощущение, что мужики уже все обговорили и ждали только меня. Я села на предложенное место и в звенящей тишине посмотрела на отца Адама.

– Здравствуйте, – зачем-то поздоровалась еще раз. – Меня зовут Марта Мироновна. Я – лечащий врач вашего сына.

Мужчина прищурился и кивнул.

– Георгий.

Так, уже хорошо. Он идет на контакт.

– Состояние вашего… хмм… сына оно… Физически он восстанавливается. Думаю, что в течение года мы полностью восстановим его организм. – Быстро перешла я на официальный тон. – Но его психологическое состояние вызывает тревогу. Он недавно потерял мать…

– Я понял, – усмехнулся мужчина. – Вы хотите знать, где меня носило, прежде чем подпустите к ребенку.

– Ну, да. – Не стала я спорить.

– Она была внучкой генерала. Когда о нас узнали, то была организована спецоперация по ее вывозу… Потом мне предоставили документы о том, что она умерла во время родов. Ребенок якобы тоже не выжил. – Он потер пальцами переносицу и хмуро уставился на меня. – Полной привязки у нас еще не было, иначе я тоже не выжил бы. Просился в горячие точки, чтобы бог забрал, но меня, как заговоренного, даже ни разу не ранили. Можно было меня щитом перед другими выставлять, даже осколками от взрывов не посекло ни разу. – Коротко рассказал он свою историю.

– То есть, от ребенка вы не отказываетесь, – сделала я вывод.

– А ты бы отказалась? – Прямо спросил он и я почти услышала рычание Антона за моей спиной.

– Нет, – покачала я головой. – Если бы это не угрожало жизни моего ребенка. – Добавила, когда нахлынувшее на меня чувство вины уже невозможно было скрыть.

– Вот и я, – его голос стал мягче. – Когда меня пустят к ребенку?

– Завтра, – выступил Павлов. – Мы перепроверим все данные и предоставим отдельное жилье. В Мае же еще осталось? – Он бросил взгляд на Хозяина, стоявшего поодаль, чтобы не пугать никого.

– Последний дом на территории санатория. – Ответила Вера. – Остальные еще не готовы.

– По поводу работы мы все обговорим, когда обустроишься. Ты уволился? – Строго спросил Николай.

Георгия передернуло, едва он глянул в сторону Хозяина.

– Сразу, как только узнал. – Кивнул он и быстро отвернулся.

– Сюда завтра приедет Лохматов. Поможет с обустройством. – Проговорил Николай.

Все восприняли эти слова, как окончание заседания.

– Вер, нам надо поговорить. – Вдруг вспомнила я о том, что дома в Мае строятся недостаточно быстро. Может быть, кое-кого подключить к этому делу?

– Сейчас. – Дочь шепнула что-то на ухо мужу и направилась на выход. Николай же подошел к Павлову, чтобы что-то обсудить. Я поспешила за Верой, которая остановилась у своей машины. – Мам, тебя Антон домой отвезет. А то мне к Алке еще заехать надо. – Сообщила она, глянув за мою спину.

Я обернулась. Позади меня стоял Антон и как-то странно смотрел на здание.

– Что-то случилось? – Тут же забеспокоилась я.

– Нет. Тревога иррациональная какая-то. – Передернул он плечами.

– Мам, о чем ты хотела поговорить? – Спросила меня дочь.

– Ой, – вспомнила я, – домовой нам вчера весь дом перестроил. Он утверждает, что дома живые и сами могут убирать перегородки и красить стены. – Скороговоркой выпалила я.

– Да? – Удивилась Вера. Подумав, она хищно прищурилась. – У нас есть четыре полузаброшенных дома в Мае. И в Березкино около десяти. А если…

– Но домовому нужна хозяйка. – Напомнила я ей.

– Ай, решим как-нибудь, – махнула она рукой. – Вот разберемся…

Договорить она не успела, потому-то у меня резко заложило уши, и я как пушинка полетела в сторону высокой канавы, что была у дороги. А нет, не полетела. Это Антон меня подхватил и утрамбовал туда прежде, чем над головой пронеслась удушливо-горячая волна. Вера уже находилась в импровизированном окопе. Дочь выглянула сразу же, как только волна прошла.

– Коля! – Она вылетела из канавы с такой скоростью, как будто за ней черти гнались.

– Вера, нет! – Рванула я за ней, еще не понимая, что произошло, но уже осознавая весь ужас реальности.

– Марта! – Меня тут же перехватили поперек пояса, но я уже успела увидеть, как дочь забегает в разрушающееся здание. Его качало из стороны в сторону. Из окон и дверей выпрыгивали люди в форме, но казарма почему-то не падала.

– Вера! Вера! Нет! Вера! – Завизжала я, брыкаясь. – Нет! Пусти!

– Хозяин удержит здание. Ей ничего не грозит. – Пытался мне объяснить Антон, но я ничего не хотела слышать. Там моя дочь, а потому я начала брыкаться в два раза сильнее, но Антон вдруг потащил меня еще дальше от здания.

– Пусти! – Наконец, бессильно разрыдалась я. – Пусти! Там моя дочь! Пусти! – Заорала, заметив Павлова, вытаскивающего какие-то тела.

Здание казармы снова задрожало и начало оседать.

– Марта! Марта! Они живы. Все хорошо будет. Хозяин не может умереть. И совершенно точно не позволит этого сделать Вере Родионовне. – Пытался вещать мне Антон, но мне было не до него, потому что сейчас я видела, как складывается бетон. Там выжить было нереально, поэтому, оттолкнув руки мужчины я села на землю и завыла. В голос. Громко. Долго. – Марта, смотри! – Неожиданно его ладони легли на мое лицо, и он повернул его в нужную сторону. – Смотри, она жива!

Я сморгнула слезы и действительно увидела Веру, вытаскивающую кого-то из-под обломков. В пыли плохо было видно, но дочь я узнала сразу. Вот только не сразу поверила, что она с такой легкостью отбрасывает в сторону огромные куски бетона.

– Вера, – всхлипнула я, оперлась на руки и поползла на четвереньках, потому что на ноги сейчас встать бы не смогла ни при каких условиях.

Позади послышался тяжелый вздох и меня оперативно подняли на руки. И даже понесли в сторону горы обломков. Вера за это время с радостным возгласом отбросила последнюю плиту и извлекла на свет белый Николая. Мне сначала показалось, что у меня галлюцинации. Не могла она его закинуть себе на плечо и спускаться с таким видом, будто он ничего не весит.

– Мам, – услышала ее возглас.

– Я тут, – ответила ей сорванным голосом.

Вера спустилась вниз и аккуратно положила Хозяина на землю.

– Мам, ты его не посмотришь? – Спросила она совершенно спокойным голосом.

– Он не умер? – Не поверила я.

– Если он умрет, то я его на том свете достану и верну. – Фыркнула дочь и отправилась к Павлову что-то там спрашивать.

Я грязными руками стерла с лица слезы и завозилась, показывая Антону, что меня можно спустить с рук. Он тут же поставил меня на ноги.

– Так, дыхание, пульс, сердцебиение. – Принялась вспоминать я врачебную мантру. И то, и другое, и третье присутствовало. А еще была необычайно высокая температура тела. Градусов пятьдесят и…

– У него ребро сломано. Надо перетянуть. – Сообщила я, расстегнув на зяте одежду и не найдя других видимых повреждений.

– Мам, я тут сама. Там люди пострадали. – Вера опустилась на колени перед мужем и положила перед собой автомобильную аптечку.

– Да-да, конечно. – Я посмотрела на свои грязные руки и, покачав головой, отправилась к Павлову. Антон шел позади. – Сколько раненых? – Начала я с главного.

– Трое. У одного перелом ноги, другого стеклом посекло, мы его перевязали, а третьему по голове прилетело, но он в сознании. – Отчитался он.

– Сейчас я перелом зафиксирую и всех нужно отвезти в санаторий. – Распорядилась я, заметив живого и здорового отца Адама, который, рыскал по обломкам и что-то вынюхивал.