Глава 14

После ухода Георгия в палату я сидела и просто смотрела на дверь. Бывают же такие отцы. Узнав всю сложность диагнозов, узнав, что его у его сына настолько все сложно со здоровьем, он решил его не бросать, а бороться вместе с ним. И ведь человек только вчера ребенка своими глазами увидел, впервые. То есть о какой-то привязанности речь не идет.

Я тихо хмыкнула. Родька и здоровых-то детей любить не научился. Видимо, он просто не способен любить кого-то, кроме себя. Душа черствая, как глина в засуху. Таких ничего не исправит.

А Антон? Он какой? Я вспомнила, как он учил Фимку рыбачить, и счастливо улыбнулась. Он хороший. Замечательный. Изумительный просто. В нем скрыто столько доброты, что даже страшно становится.

– Мам? – Ко мне в кабинет заглянула Вера, отвлекая от мыслей.

– Привет. – Встрепенулась я. – Что случилось?

– Ничего. Просто решила заглянуть к тебе. – Она попыталась беспечно улыбнуться.

– Да? – Не поверила я. – Как ты себя чувствуешь?

Вера закрыла за собой дверь и села на стул, что стоял перед моим столом.

– Мам, у меня к тебе вопрос. – Дочь выглядела несколько взвинченной.

– И какой же? – Вскинула я брови.

– Что делать с мужем, у которого крыша поехала? – Она потупила взгляд.

– Насколько поехала? – Перепугалась я. У Родьки она съезжала лишь в направлении угроз и распускания рук.

Вера чуть нахмурилась, протяжно выдохнула и принялась рассказывать.

– Ну…, мы вчера приехали в часть, а там это ослик… самоубиться пытался, лишь бы в руки Николая не попасть. Хорошо, что Павлов его сам пас и заглядывал в камеру все время. Пришлось его голым в камере оставить, чтобы повеситься не на чем было. Ну вот…, а Коленька, когда увидел это безобразие, запретил мне на допрос смотреть. Только слушать за дверью могла. – Дочь возмущенно поджала губы.

– И что он рассказал? – Как-то за всеми переживаниями вчера я забыла выспросить у Антона про этот взрыв. Думаю, он уже к вечеру знал, что к чему.

– Там долгая история. В общем, отчим Адама, от еще моральный урод, является дальним родственником Комарова. Как мальчика к нам отправили, так они и начали готовить эту диверсию. А тут еще и Георгия нашли. В общем и решили они всех вместе того, а мальчика забрать потом без проблем. Только не рассчитали, что взрыв будет в другой части казармы, потому что Павлов в последний момент поменял кабинет. Что-то ему не понравилось… Так вот, сегодня утром нашли этого недопапашу. Он утверждает, что такую идею ему подкинул некто Морозов. Отца сейчас ищут, но он куда-то пропал. Оно и понятно, он много кому задолжал. – Вера скривилась, но продолжила говорить. – Так вот, вчера к вечеру на фоне всего этого Колю у меня стало просто трясти, а сегодня утром он отказался меня из дома выпускать. Все время бормочет что-то про опасность, и что меня надо беречь. Хотя про беременность знает дольше меня, но… чего его накрыло-то так сейчас? – Озаботилась она.

Я с облегчением выдохнула. Ну…, от Родиона я чего-то такого и ожидала. Не успокоится он, пока жив. Ну, или пока до нас не доберется, что в нынешних реалиях весьма проблематично. Но устроил же он все это… Даже думать не хочется…

– Вер, ты побывала в опасности, более того, у тебя ребенок будет, и еще неизвестно, как он будет развиваться. Любой нормальный мужчина бы тебя оберегать начал, а твой еще в таком стрессе. – Попыталась объяснить я ей прописные истины. – Но на всякий случай, пусть Алиса тебя посмотрит на предмет каких-нибудь отклонений по твоему состоянию. Или мне заняться?

Вера помотала головой.

– Коля сказал, что выпишет для меня у Алана лучших врачей. Ох, не знаю… Может быть, ты с ним сама поговоришь? Успокоишь на какое-то время. – Дочь сделала брови домиком. – Давай я его к тебе завтра приволоку!

– Завтра у нас открытие санатория в Березкино. – Не согласилась я. – Там можем поговорить.

Вера посмурнела.

– Блин. Он ни за что меня туда не отпустит. И сам не поедет. Он меня на завтра хотел свозить в какой-то горный домик. Говорит, там сейчас снег и божественно красиво. Якобы, для моих нервов так будет лучше, но, по-моему, он это для себя делает. – Наябедничала она.

– Давай, я послезавтра запишу его на прием. Нужно же посмотреть на его ребро. Тогда и поговорим. – Предложила.

– А, записывай, – согласилась дочь.

Антон зашел за мной, когда я объясняла новенькой медсестре нюансы по уходу за Адамом. Георгий сегодня снова не хотел уходить. Пришлось оставить его в палате, но с обещанием, что через два часа его в отделении быть не должно. Если он не будет слушаться лечащего врача своего сына, то до ребенка я его допускать просто перестану. Мужчина нехотя согласился.

– В ЗАГС? – Антон набросил мне на плечи пальто.

Я же только сейчас заметила, что домовой после случившегося вчера привел мою одежду в порядок. Какой полезный дух.

– Да, – кивнула, стараясь не показывать своего страха. И что с этим делать, я пока не понимала.

Антон приобнял меня за плечи, мягко поцеловал, давая возможность подумать, и только потом повел на выход из санатория.

Всю дорогу до казенного заведения я пыталась взять себя в руки. Нужно же всего лишь заявление подписать. Ничего сложного. Закорючку поставить в указанном месте и все. Черт возьми, идя в ЗАГС с Родионом, я так не нервничала, хотя надо было бы. Я вообще тогда, кажется, немного не в себе была. Слушала его, в рот заглядывала. И где мои мозги были?

В небольшом уютном кабинете двухэтажного разноцветного здания нас встретила приветливая женщина. Антона она узнала сразу, а вот меня… Когда выяснилось, что я являюсь матерью Веры, мне чуть ли не в ноги кланяться стали. Никак не привыкну, что по мнению местных жителей на стою на ступеньку выше их. Это странно и даже несколько… угнетающе. Наверное, никогда не привыкну.

Закорючку в заявлении я ставила вполне осознанно. Руки тряслись, конечно, но… я же защищена. Мое прошлое не повторится. Моя вина перед моими детьми останется со мной, но с этим уже ничего не поделаешь. С этим придется жить дальше. С Антоном. И стараться не сгубить его жизнь своими очень живучими тараканами.

К Алле мы приехали после ЗАГСа. Голодные. А я еще и перенервничавшая. Девушка окинула нас внимательным взглядом и тут же указала на кухню, по которой кухонная утварь летала со значительной скоростью. На столе появлялись тарелка за тарелкой, наполненные едой.

– А почему он молчит? – Спросила я у хозяйки, когда поняла, что нет привычного ворчания, к которому я уже успела привыкнуть.

– Антона боится. – Вздохнула девушка. – Я ему рассказала, как брат одного домового у меня обратно в пещеру унес. Ну Аристарх и впечатлился. – Пожала она плечиками.

– Угу, – удивилась я, но промолчала. В каждой семье свои порядки. И лично мне нравится уютное и заботливое ворчание Клавдия.

Вечер мы провели замечательно. Ляля показывала мне свою комнатку и игрушки. Как могла, пыталась рассказать то, что хотела. Она издавала отдельные звуки, артикулировала губами, но…, кажется, просто забыла, как используются голосовые связки. И что с этим делать, я не знала.

Станислав заявился, когда мы уже уложили Лялю и сами собирались спать. Мужчина нахмурился, едва вошел в дом и недобро зыркнул в сторону беспечно улыбающейся Аллы. Та даже вида не подала, что ее это задело.

– Где Ляля? – Резко спросил он, не поздоровавшись с нами.

– Спит. – Девушка склонила голову набок. – И ты знаешь, во сколько я укладываю дочь.

– Это не твоя дочь, – нервно рыкнул Белов.

– Документы показать? – Ехидно поинтересовалась она. В ответ Стас проворчал что-то неразборчивое. – И, кстати, шарф свой забери, ты в прошлый раз оставил. И… не знаешь, кто у меня ворует пледы? У меня гости, а мне их и накрыть-то нечем. – Решила она добить парня.

Станислав покраснел. Вот даже уши заалели.

– Это не я. – Пробормотал он.

– Странно. Захар что ли взял? – Задумалась она. – Или Ян? Точно. Он всегда к этому пледу неровно дышал. Или Демид? Нет, точно Макс, потому что…

– Зачем они все сюда приходили? – Ледяным тоном поинтересовался Белов.

Мы с Антоном чинно сидели на диване и старались не отсвечивать.

– Да все вы за одним ходите, – беспечно махнула рукой Алла.

– Что-о? – Взревел было Стас, но Антон тихо на него зашипел, предупреждая. Ляля-то спит. – То есть они приходили чтобы… Ты с ними… – Начал задыхаться он.

– Конечно, чтобы. И я с ними. – Подтвердила девушка елейным голосом.

Белов шумно втянул в себя воздух, развернулся на каблуках и вылетел из дома на крейсерской скорости. Дверь хлопнула так, что дом вздрогнул.

– Ну и зачем ты ему наврала? – Тихо спросил Антон сестру.

– Ничего я не наврала. – Обиделась та. – Я сказала сущую правду. Парни ко мне приходили. Чуешь же, запах остался.

– Но у тебя ничего с ними не было, – покачал головой Антон.

– Как ничего? У нас был совместный обед. И не один, даже. Они узнали, что у меня появился домовой, и приходят сюда иногда подкрепиться. Я Максу еще с собой обед даю. Чего-то он совсем отощал. Вера из него все соки выпила. Сидят там, в лаборатории, химичат чего-то. – Проворчала она. – Так что в моих словах ни звука вранья нет. А вот зачем Стас сам ко мне приходит, мы только что выяснили самым простым способом.

– Ну ты и ведьма все-таки, – хмыкнул Антон и прижал меня покрепче к себе.

Ночь, слава богу, прошла спокойно. Белов больше не появлялся. Алка утром выглядела расстроенной. Она что, ждала его посреди ночи? Так он и так вчера достаточно поздно к ней наведался. Ох, и страсти у этих двоих кипят. Не дай бог мне такие. Наши с Антоном отношения теперь казались мне верхом благообразности и здравомыслия. И…, кажется, я по уши влюбилась в этого надежного парня.

Перед поездкой в Березкино я заехала домой, чтобы переодеться. Клавдий встретил нас весьма нервно. С порога принялся рассказывать, что ночью в дом ломился кто-то чужой.

– Насколько чужой? – Напрягся Антон.

– Здесь ни разу не был. И запах такой… Затхлый. Нехороший. Чужак. Не отсюда он. – Доверительно сказал домовой.

– Так, поездка в Березкино отменяется. – Антон скрипнул зубами.

– Нельзя отменить открытие клиники. Пациенты ждут. Кому-то совсем плохо. Нельзя тянуть дольше. – Покачала я головой. – Тем более, Хозяина там не будет. А мне нужно выступить с речью.

Мужчина проворчал что-то невнятное, но все же согласился.

– От меня ни на шаг. Все время чтобы на виду была. Лохматов еще пару оборотней к нам приставит. Не нравится мне все это. – Проворчал он почти как Клавдий.

– Хорошо, – покорно кивнула. – Но на осмотр пациентов я буду ходить без охраны. Нам с Алисой предстоит тяжелый день. – Заявила категорично и отправилась переодеваться.

Перед поездкой заглянула к Адаму. Георгий был уже там. Ну, ничего, пусть привыкает к уходу за ребенком. В их дальнейшей жизни это очень пригодится.

В Березкино Алиса поехала с нами в машине и заучивала свою речь. Не знаю, как ее воспримут сторонние люди, не знающие ее реальный возраст, потому что девушка выглядела лет на семнадцать, не старше. Но…, мне кажется, что те, кто надеется на помощь для своего ребенка, примет ее от кого угодно.

На КПП за нами увязались две машины сопровождения, одну из которых вел сам Павлов. Интересно, в Мае для охраны города кто-нибудь остался? Не слишком ли они перегибают палку с нашей безопасностью?

В Березкино нас встречал Лохматов. И меня, и Алису тут же взяли в «коробочку» и повели к площадке, на которой уже толпилось много народу. Я выцепила взглядом Надю и улыбнулась. Хоть кто-то знакомый тут будет работать. Все же из Мая я уезжать не хочу, пусть даже и в такой замечательный поселок. О, вот и Алан подъехал.

Вскоре в поселок начали прибывать гости на очень представительных машинах. Все сплошь черные, большие и дорогие. Я себя даже как-то неуютно почувствовала. Но потом посмотрела на лечебницу, крыльцо которой было отделано мрамором и успокоилась. У нас здесь тоже дорого-богато. Хозяин не поскупился на выделение денег на это направление.

Когда все собрались, Алиса вышла на открытое пространство, где стоял микрофон и толкнула речь минут на пятнадцать. Потом настала моя очередь. Антон хотел было идти со мной, но я покачала головой. Не нужно никому видеть, что меня охраняют. Поэтому он вместе с оборотнями остался стоять поодаль.

Моя речь заняла не более пяти минут. Да, мы рады и счастливы, да, вас здесь вылечат, да, ваши дети под надежным присмотром. Еще минут через десять выступил Карапетов Фома Измаилович, рассказывая, какая здесь замечательная школа и отличные учителя. И дети не пропустят школьную программу, пока лечатся, потому что учителя могут учить прямо в подготовленных комнатах-палатах. Заключительное слово взял Алан.

После этого двери дорогих машин открылись и оттуда охранники, сиделки, няни детей богатых родителей принялись выносить своих подопечных, чтобы определить их в санаторий. У нас же началась привычная рутинная работа. К каждому ребенку нужно было приставить специалиста, у каждого просмотреть историю болезни, обследовать и назначить лечение. Некоторые родители плакали и не отходили от ребенка, некоторые холодно интересовались, выживет ли наследник, потому что фигуру портить больше не хочется… Таких хотелось послать Вечным лесом к домовым в пещеру. Дура, это же твой ребенок! Да больной, но твой! И у тебя появилась возможность вылечить его, а ты про фигуру! Тьфу!!!

Я так забегалась, что, когда передо мной появился стакан холодного морса, только отмахнулась.

– Потом.

– Если ты сейчас же это не выпьешь, то я тебя сию секунду увезу домой. – Донес до меня Антон свою позицию.

Пришлось быстро выпить предлагаемое и отправиться разговаривать с родственниками следующего ребенка. Несколько выдохнуть у меня получилось лишь через четыре часа. Я закрылась в кабинке туалета и просто прислонилась к двери. Потому что силы нужно восстановить срочно, и уже через пять минут разговаривать, улыбаться и изучать очередную историю болезни.

Когда вышла и принялась умываться, в туалет вошла красивая брюнетка.

– Вы врач? – Тут же спросила она, встав рядом со мной.

– Да, – кивнула. – Морозова Марта Мироновна. Чем могу быть полезна.

– Я немного опоздала. У меня ребенок в машине. Вы не посмотрите? – Голос ее был сух и резок, поэтому я насторожилась и принялась перебирать в голове пациентов. Вроде бы все палаты были заполнены вовремя.

– Подойдите, пожалуйста, к посту на первом этаже. Там вам выделят врача, который займется вашим ребенком. – Мне стало немного не по себе.

– Но ему плохо. Вы не понимаете…

– Будет быстрее, если вы сейчас же спуститесь на первый этаж. – Не согласилась я, отворачиваясь, чтобы вытереть лицо салфетками.

– Зря вы так, – действительно, зря я отвернулась. Боль от укола в плечо я почти не почувствовала. – Может бы и выжили, – последнее, что я услышала перед тем, как упасть на пол.