Глава 35

— Устала?

— Немного.

— Скоро доедем, потерпи.

Вика прикрыла глаза, прижав ладонь к правому боку. Антон все-таки порезал ее, кровь уже засохла, ткань прилипла к коже. Целый час пришлось ждать, пока пожарные, приехавшие так быстро из поселка, обследуют то крыло гостиницы, где находился Викин номер.

Поджог был очевиден, огонь от двери перешел по стене вверх, между перекрытий, там начал тлеть утеплитель, но внутри сработала сигнализация, все успели выйти, и никто из гостей не пострадал. Кое-где вскрыли крышу, все залили водой. Больше всего Вика боялась за рисунки, что остались в номере, она прятала их в шкафу, может, хоть туда вода не попадет.

Альберт накинул пиджак одного из охранников, дал несколько распоряжений Тимуру и управляющему, которого вызвали среди ночи.

— Что с Гансом?

— Он в своем вольере, где и положено быть такому псу, а то совсем его разбаловал, он уже забыл, что такое будка, — Альберт сжимал руль, смотря на ровную дорогу. Вот совсем недавно была звездная ночь, а теперь небо заволокло тучами. Серый рассвет, дождь начал лить стеной. — Да чтоб тебя.

Ему хотелось скорей приехать в городскую квартиру, дать Вике отдохнуть, самому поспать хоть час. Алкоголь из головы выветрился, словно он и не пил. После слова «пожар» его как оглушило, побежал искать Викторию, рвался из рук охраны в задымленную гостиницу, он бы вырвался, но белка появилась сама.

— Остановись, такой ливень, надо переждать.

— Ты думаешь, я не справлюсь с управлением?

— Справишься, но лучше не надо.

Альберт прижал черный внедорожник к обочине, не глуша мотор, чтоб в салоне было тепло, отпустил руль, смотря в одну точку, слушая шум дворников, монотонно двигающихся по стеклу.

— Кто это мог сделать?

— Разберемся, там везде камеры, Тимур проверит. Иди ко мне.

Тянет девушку на себя, усаживая на колени, заглядывая в глаза, словно пытаясь там что-то увидеть.

— Ты устал, надо отдохнуть, был безумно трудный день, — Вика проводит ладонью по небритым и колючим щекам, об Антоне она расскажет потом, чтоб Альберт прямо сейчас не сорвался и не наделал глупостей.

— На том свете отдохну.

Дыхание обжигает, горячие ладони тянут за шею, он прижимается к ее мягким губам своими, моментально врываясь языком в рот. Дышать сразу становится нечем, а мужчина продолжает кусать и тут же лизать губы, прижимая к себе Вику все сильнее.

— Альберт… Аль….

— Молчи, белка, молчи, иначе могу быть грубым. Думал, сердце разорвется, если ты задохнешься или сгоришь там.

Вика не сказала больше ни слова, застонала, отвечая на поцелуй, а Альберт зарычал, стягивая с ее плеч пальто, целуя шею, больно засасывая нежную кожу.

А дальше было чистое безумие, дождь барабанил по крыше, заливая сплошной стеной запотевшее лобовое стекло. Вика перекидывает ноги через бедра Альберта, садясь сверху, сама целует его, ведет языком вниз по шее, облизывая, оставляя влажный след, засасывая кожу, как это только что делал Альберт. Чувствует, как дергается его кадык, как он тяжело дышит, как задирает широкую юбку, рвет тонкий капрон колготок. Потому что совершенно нет сил и времени ждать, когда она все это снимет.

Теперь его пальцы везде, сжимают талию, ягодицы, Вика вскрикивает, когда он касается ран на боку, но терпит. Трясущимися пальцами расстегивает ремень и ширинку на брюках.

Он нужен ей так же, как и она ему.

Они сейчас так нужны друг другу.

Адреналин, скопившийся от этой безумной ночи, требует выхода. Наконец все преграды пройдены.

Виктория пальцами размазывает выступившую смазку на крупной головке члена, а пальцы Альберта ласкают ее нежную плоть, отодвинув уже намокшие трусики в сторону.

Им сейчас не надо слов.

Только пальцы, только губы, только язык по коже.

Вика приподнимается, помогая себе, несколько раз скользит влажной плотью по возбужденному и набухшему члену, задевая им клитор. Стонет в голос, но тут же оседает, насаживаясь на него, заполняя себя полностью, сразу глубоко, на всю длину.

Движения резкие, Вике хочется откинуться назад, но в спину давит руль. Альберт тянет ее на себя, приподнимая под ягодицы, жадно целуя в губы. Ему мало этой девочки, с каждым разом чертовски мало, она открывается, привязывает его к себе, не понимая сама, что уже имеет нескончаемую власть над ним и Русланом. Всегда такая разная: трогательная, невинная, развратная, на дне ее глаз чистый порок и желание, которое лишает его воли и разума.

То, что сейчас происходит, — это не секс, это что-то большее, она забирает его боль, его страх. Сердце ломает ребра сильными ударами, выворачивая душу. Дышать и правда нечем, она точно доведет его до инфаркта, такая горячая, сексуальная, такая родная и любимая.

При этой мысли по телу разливается волна жара, пульс стучит в висках. Девочка внутренними мышцами сокращается на его члене, кончает, так открыто и красиво, провоцируя его такой быстрый оргазм. Он дергается сам, кончает, а она продолжает сжимать его в своем затихающего оргазма.

— Ты ж моя белочка, мое сумасшествие.

— Ты как?

Оба часто дышат, тела все еще колотит. Вика улыбается, стирая пот со лба Альберта, целуя в губы. Сперма стекает по стволу, липкая, теплая, Вика ерзает попкой, член все еще не опал.

— Ты меня спрашиваешь, как я? Играешь со мной, коварная белочка.

— Я вся в сперме.

— Лучше молчи, не произноси это слово при мне, иначе до города доберемся к обеду.

— Хорошо, молчу, но я все равно вся в сперме, есть салфетки?

— В бардачке.

Но, как только Вика тянется туда, Альберт снова прижимает ее к себе.

— Спасибо тебе, — шепчет, целуя в висок, вдыхая тонкий аромат яблок от ее волос. Она сегодня вытянула его из того кошмара, в котором он так быстро начал утопать.

Это так трогательно, до боли, до покалывания кончиков пальцев. Вот совсем недавно этот мужчина брал ее со всей страстью, а сейчас настолько нежен, что снова щемит в груди.

Ливень закончился, но дождь все еще шел, до города добрались быстро. Красивая высотка почти в центре, консьерж поздоровался, подал ключи, большие пролеты, в лифте зеркало на всю стену.

Альберт крепко держал ее за руку, а Вика старалась не смотреть на свое отражение. Губы искусаны, в глазах блеск, но наваливалась усталость.

— Альберт, я не сказала, там, на территории, у беседки, был Антон.

Лифт остановился на тринадцатом этаже, мужчина повел Вику дальше, открыл дверь, бросая ключи на тумбу.

— Что он хотел?

— Хотел увести меня, говорил гадости, охрана его спугнула.

— Он не навредил тебе? — развернул Вику к себе, всматриваясь в лицо, ощупывая руки.

— Немного, совсем ерунда.

Альберт задирает кофту, девушка морщится, рана небольшая, но все равно неприятно.

— Вот же падла, — трет лицо руками. — Эта тварь так и просит своей смерти. Иди в душ, там есть аптечка, у Руса там чего только нет, мне надо сделать пару звонков. Все хорошо, белка? Что он еще говорил?

— Ничего особенного, как обычно. Как ты думаешь, кто его провел? Кто устроил этот пожар?

— Скоро узнаем. Иди.

Горячий душ расслабил еще больше. Вика из последних сил обработала рану, больше было обидно, чем больно. Завернулась в мужской банный халат. Квартира очень красивая, снова темный пол, минимум стильной мебели. Альберт разговаривал по телефону, стоя у панорамного окна на кухне, пахло кофе. Пиджак валялся на полу, и снова этот крест на спине черным пятном на светлом фоне.

Не стала мешать, нашла спальню, провела по мягкому пледу рукой, легла и, закрыв глаза, сразу заснула.