Глава 13. Юля

Я заслужила, билось у меня в голове. Я заслужила его жестокость. Я вышла замуж за того, кто пытался разрушить его жизнь. Илья делает мне больно за дело. Я на самом деле плохая мать, разве умирают дети у хороших матерей?

А на деле кричать хотелось. Прямо там, на улице. Просто бессмысленный долгий крик, да так, чтобы во всем квартале взвились в небо голуби и вороны. И мне не было бы стыдно, мне давно уже не стыдно. Остановил меня только мальчик. Маленький, на Вовку похожий. Он так сосредоточенно пыхтел, топая по тонкой луже, собравшейся в выемке асфальта. Я подумала вдруг — ботиночки не прорезинены. Вовке дома попадет. И эта мысль не успокоила нет, просто дала зацепиться за реальность происходящего. Я не буду кричать — это напугает маленького мальчика.

Следующая мысль навалилась и душила собой когда я стала подниматься по ступеням клиники, чувствуя спиной взгляд Ильи. Я плохая мать, разве я заслуживаю еще одного ребенка? В горле словно ком застрял, если бы не Илья стоящий на парковке, я бы развернулась и убежала. Отдавала своё пальто и думала, что этот город слишком тесен для нас двоих. Он только кажется большим. Может, сесть в авто и просто ехать, ехать куда глаза глядят? Остаться жить в первом городе, который мне понравится. Может, Дима меня отпустит, может не будет возвращать?

Но понимала — не отпустит. Найдёт, вернет, если нужно, насильно. Заставит быть своей женой и дальше. Ему кажется, что быть несчастливым рядом со мной куда лучше, чем счастливым и без меня.

— Сейчас посмотрим, как у нас дела, — оптимистично сказала Инна. — Раздевайтесь и ложитесь на кушетку, будем мониторить вашу овуляцию по УЗИ.

Я разделась и легла. УЗИ было обоих видов, и вагинальное и внешнее. Во время сложной первой беременности я пережила столько манипуляций, что все было знакомо, ничего не могло смутить или испугать. Кроме своих мыслей. Я напряжённо думала все время осмотра, то мысленно убегая прочь из города, то покупая бутылку виски в ближайшем же магазине и выпивая ее прямо в машине. Разброс моих мечтаний был весьма велик.

— К сожалению, в этом цикле овуляции не случится, — сдержанно сказала Инна.

Я не знала, хотела ли я ребёнка. Я просто приняла это решение. Но в этот момент я поняла — да, я хочу ребёнка. Хочу любить. Господи, как я хочу любить. Я пережила столько потерь, но сейчас, лежа на кушетке с раздвинутыми ногами мне хотелось плакать, словно у меня уже отняли дитя.

— Ничего страшного, — сдавленно ответила я.

— Одевайтесь. И не волнуйтесь — это совершенно нормально. У нас только первый месяц лечения, дайте своему организму время. Вообще прогресс значительный, у нас там на подходе целых шесть крупных фолликулов. Один из них непременно порадует нас в следующем цикле или даже раньше, если месячные не придут. Могут и не прийти, все же, мы принимаем гормоны. Мне ожидать вас через десять дней?

Она спросила, потому что чувствовала мою нестабильность. Желанию стать матерью предстоит окрепнуть и вырасти, пока над ним главенствовали мои же страхи.

— Да, конечно, — оптимистично улыбнулась я.

Оптимизма во мне было ноль. Перед тем, как выйти из клиники я осторожно посмотрела сквозь стеклянные двери — пусто. Илья, Вовка и его сын с мокрыми ботиночками разошлись. Тогда только вышла. Доехала до ближайшего супермаркета. Вошла. Прошла в отдел с алкогольной продукцией. Виски и коньяк здесь — говно. Но для того, чтобы напиться годились. И я взяла бутылку. Пошла с ней на кассу. Затем остановилась у открытого холодильника со свежими ягодами и фруктами. Поставила бутылку на пол, схватила с полки лоток свежей черники и буквально побежала на кассу.

Подъехав к дому я просмотрела по сторонам. Судя по всему, Илья тоже предпочитал узкую парковку у дома. Я не любила подземную, мне было сложно оттуда выезжать, а серая масса бетона давила. Но сегодня я припарковалась внизу, чтобы избежать очередной встречи. Специально ли он купил квартиру в моем же подъезде? Прав Димка, нужно переехать, я заронила в его голову неверные мысли.

Дома алкоголь был на порядок лучше представленного на витринах супермаркета, но я все равно помыла чернику и стала лениво есть по одной ягодке, не чувствуя вкуса. Никогда не любила чернику, зачем я ее купила? Но есть все равно буду, моему организму нужны витамины…

В дверь позвонили через пару часов. Я на часы глянула — Димке рано, да и есть у него ключи. К дверям подошла с опаской, нажала на кнопку, вызывая изображение на экран.

За дверью стоял Илья. Господи, как долго я его ждала. Первые месяцы, год, я ждала его каждый день. Сначала была уверена, что придёт. Вот освободится, до суда дело не доведут, во первых его отец не даст, во вторых шито белыми нитками, и дураку видно, что его подставляют. Выйдет, конечно же сразу ко мне! Я в красках фантазировала тогда, как обнимать его буду, дышать им, реветь конечно же, но непременно от счастья.

Потом ждала со страхом — нужно же объяснить, почему я за Димку вышла замуж. Потому что беременность сложная, малышка может родиться в любой момент, и у нее будут серьёзные проблемы со здоровьем. Я не справлюсь одна, мне нужна помощь, мне деньги нужны, а ты не отвечаешь на мои звонки, письма, твоя мама только взгляд отводит да ревет в трубку…Димка согласился помочь, но только если я выйду за него замуж.

И потом ждала, вопреки всему, просто привыкла ждать. А затем…затем не стало Сашки и весь мир потерял для меня значение. И я перестала ждать. А теперь — Илья за моей дверью.

Илья что-то говорил. Дверь была звуконепроницаема, я прочла по губам — я знаю, что ты дома. Вздохнула. Нажала на кнопку принимая вызов.

— Я не знал, — сказал Илья. — Я не знал, Юль. Я не хотел…

— Это не имеет значения, Илья. Правда. Мне неважно, хотел ты сделать мне больно или нет.

— Открой дверь, Юль.

— Уходи. Димка скоро вернется. Даже если бы не Димка…просто уходи.

Я убрала палец с кнопки, прекращая разговор. Отключила систему — он будет еще звонить в дверь, я уверена. Ушла на кухню. Мне казалось я слышу глухие удары по двери, но я велела себе не обращать на это внимания. Я ела чернику, старательно, ягоду за ягодой, не сразу поняв даже, почему безвкусная прежде ягода стала соленой, и только потом осознала, что я плачу все это время.